Ладно, хватит любоваться на «противника». Пересчитал, вроде все на месте. Лейтенант, талантливо сыгравший роль «живца», ничуть не запыхавшись, уже навешивал себе на плечо отнятый у Ромашкина пулемёт и выслушивал дифирамбы в свой адрес. Остальные уже были готовы к движению. Меланхоличный доктор, вслушивающийся в звуки стрельбы, хищно улыбнулся и произнёс:
— Вот и встретились два одиночества, и помог им в этом хулиганствующий подросток!
— Я не сам, токмо по воле бу. бу. бу, — забубнил лейтенант, что-то пережёвывая.
— Опять что-то хапнул, — возмутились братья Артемьевы.
— Оставь и нам кусочек, — «прислонились» к подвигу технари.
Я махнул рукой, и мы трусцой, в стиле "обленившихся штабных крыс", потихоньку побежали в сторону, противоположную той, откуда прибежали "спортсмены".
До окраины Вахапетовки всего полтора километра, если пересечь дорогу, огибающую сопку, и махнуть напрямую через заснеженное поле. Кто же придумал проводить встречу с агентом именно в таком открытом месте? До встречи оставалось еще полтора часа, до обязательного сеанса связи — еще час. Начали решать, кто же пойдёт на романтическое свидание со шпионом. Лейтенат-финансист снова вызвался погеройствовать. Однако я его кандидатуру отверг — молод еще и горяч. Тут нужна фигура, которая не внушит подозрений — как местным пейзанам, так и "ловцам диверсантов". Нужен «типажный» для этой местности разведчик. Самым подходящим оказался Пачишин. Зарос щетиной, взгляд как у матёрого сантехника-тракториста. Вместо стандартной спецназовской обувки — на ногах китайские сапоги-"дутыши" весёленькой голубой расцветки. Тем более, майор данную деревню знает. По слухам, витавшим в бригадной среде, «парковые» крутили в данной местности какие-то шашни с местными трактористами — то ли солярку на водку меняли, то ли запчасти какие-то поставляли. Да и старый «технарь» сам случайно обмолвился, что — "Воон в том домике с красной крышей живут армяне, которые круглосуточно продают местному населению водку, сигареты и карточки на сотовую связь". Узнав о возложенной на него миссии, Пачишин попытался изобразить "географический кретинизм" и полную потерю ориентировки в пространстве. Для доказательства он даже отошел справить малую нужду на рюкзак Пиотровского. Капитан обозлился и обвинил майора в том, что он по дороге выхлебал из фляжки весь запас "огненной воды" и схрупал, как чипсы, пачку «Доширака». Поэтому пусть идёт к агенту, а заодно зайдёт к армянам — прикупит чего в дорогу. И пусть только попробует перепутать последовательность действий.
Участь Пачишина была решена, и мы приступили к его «легендированию». Майору пришлось снять верх от бушлата и остаться в одной коричневой подстёжке. Снаряжение и рюкзак он снял, оставив при себе только пистолет под курткой да одну осветительную ракету — для подачи условного сигнала на случай провала «явки». В руки ему всучили пластиковый пакет с "Дональдом Даком" и отошли полюбоваться на преобразившегося спецназовца. Перед нами стоял банальный сельский ханыга. Для антуража Ромашкин посоветовал поставить ему «фофан» под глазом и, вдобавок к зелёнке, вымазать физиономию золой и порвать вязаную чёрную шапочку. Пачишин от греха подальше засобирался в ускоренном темпе.
Деньги собирали со всей группы — у кого что было по карманам. Финансист мялся больше всех, начал ныть и упрашивать нас зайти через недельку и сетовать на то, что самый главный начфин его «взгреет». Артемьевы сказали, что отберут у лейтенанта пулемёт, если он еще раз обратится к своим "финансовым корням". Все мы здесь теперь одно целое — разведчики особой группы! Нет теперь среди нас ни инженеров технической части, ни старших офицеров, ни медиков, ни Бэтменов. Сумма набралась вполне приличная и Пачишин начал составлять список.
— Мне «Сникерс», презервативы и жевательную резинку с покемонами, — озвучил свой заказ Аллилуев.
— Водки, «Доширак» и три пачки "Бонда", — произнес банальность Пиотровский.
Лейтенант заказал пачку "бумажных сосисок", кетчуп и туалетной бумаги. Я попросил несколько пакетиков кофе, пару пачек сигарет и карточку оплаты на сотовый.
"Связник" был готов и начал проверяться мною на знание пароля и отзыва:
— Пастеризация и Интернационализм! — бодро выпалил Пачишин.
— Артемьевы! Напишите ему на бумажке все эти иностранные слова, а то их хрен кто запомнит, — расстроился я.
Майор-"связник" печально вздохнул, попытался расцеловаться с разведчиками, но был сурово послан, сопровождаемый умными советами:
— Поймают, застрелись! — орали Артемьевы, — стреляй прямо в жопу — чтобы мозги вынесло!
— Чисти зубы после принятия пищи, не ешь жёлтый снег, смотри под ноги, — добавил Пиотровский.
— Мне еще чупа-чупс со вкусом дыни, — опомнился лейтенант.
Пачишин оглянулся, показал всем «фак» и, переваливаясь с ноги на ногу, попытался аккуратно спуститься с сопки, поскользнулся и с криком — "А пошли вы все на…" - скатился с горки.
— "Уй… уй… уй…" — заметалось эхо среди сопок.
— И тебе удачи! — проорал Ромашкин.
— Да, пастор Шлаг совсем не умеет ходить на лыжах, — произнес задумчивый доктор.
![Особая офицерская группа prestidijitacia.jpg](https://litlife.club/books/165933/read/images/prestidijitacia.jpg)
Ожидание томительно, особенно при выполнении задачи. Братья-капитаны готовились к сеансу связи, разворачивали антенны и присоединяли к станции "аккумуляторный пояс". Пиотровский с Ромашкиным раскочегарили газовую горелку и занимались приготовлением завтрака. Доктор перебирал медицинскую сумку. Лейтенант выпросил у меня сотовый телефон для передачи экстренных сообщений своим подругам, заодно получив задачу поменять дурацкий рингтон про "убитого Кенни", рыскал по округе и вёл разведку на «себя». Идиллия! Тишина и благодать. Вкусно запахло жареной тушенкой и гречневой кашей. Внезапно в тишине раздался резкий звук разрываемой материи.
Ромашкин подскочил, упал на живот и, схватив автомат, прохрипел:
— Духи обходят, гранаты — к бою!
— Извините, — сказал доктор и покраснел, — это я, так сказать, с «огоньком» давнишнюю мечту осуществил!
Артемьевы сказали, что доктор силён. Пиотровский так ничего и не понял. Ромашкин с печальным взором "брутального спецназера" покачал осуждающе головой и произнес киношно-гоблиновско-блокбастерную фразу:
— Цитрамон поди жрал? «Доширак» нежнее аромат даёт.
— Лёня, ты чего такой воинственный вечно? — спросил я Ромашкина, помешивая ложкой горячую кашу.
— У меня наверно "вьетнамский синдром", мне столько всего пришлось пережить, — ответил печальный Ромашкин и даже шмыгнул носом.
— Ой, бля, Лёня! Дофига же ты перенёс — особенно на Ханкале в разведуправе! Целыми днями дрых в палатке направленцев, да на рынке разгрузки и камуфляжи примерял! — возмутились в один голос капитаны.
— Не надо на него напраслину наводить, он еще на вылет с ВПШГ на озеро Голубое летал и в Каспийск, — заступился за майора Пиотровский.
— И под капельницей лежал в отряде на второй день после замены, и фонарик «маглайтовский» в сортире утопил, — не сдавались Артемьевы.
— Между прочим, у меня этот синдром с детства, — возмутился Ромашкин, — я в школе во втором классе уже воевал!
— А мы в космос летали и капитана Гранта спасали во втором классе, — парировали капитаны.
— Я серьёзно, воевал, — тихо произнёс Лёня, — с американцами!!!
— Лёня! Делать пока нефиг, почеши нам уши, — подначил я майора.
— Ну ладно.
Из рассказа майора Ромашкина - непризнанного ветерана третьей мировой…
Было это 10 ноября тысяча девятьсот восемьдесят второго года, поздней осенью. Родители тогда рано на работу уходили, а я взял да и проспал в школу. Смотрю — опаздываю, и приду только ко второму уроку. Ну, что делать, чувствую — влетит мне. Поэтому, когда в школу шёл с пацанами из второй смены, заигрался в войнушки и совсем припозднился.