Наконец поборов собственное упрямство, Титус Кроу, поднимая «часы» с поляны, посмотрел в сканеры и увидел, что поток чудовищ значительно уменьшился. Неожиданно почувствовав прилив сил, он посадил часы под главной мачтой флагманского судна и помог пассажирам выйти на палубу.
— Титус. — де Мариньи поймал Кроу за локоть, когда тот повернулся, намереваясь вернуться в «часы». — Что вы собираетесь делать?
— Хочу покончить с фабрикой Ктулху раз и навсегда, Анри. Не беспокойтесь, я не стану опускаться в эту бездну. Я запечатаю ее навсегда — если смогу! Силовые прожекторы кораблей очень эффективны и сравнимы с оружием «часов», но вы сами видели, они не могут уничтожить материального противника. А для этого потребуется очень много энергии.
Без лишних слов Титус Кроу вошел в «часы», и вскоре машина Старших Богов зависла над зловонной дырой. Великий мистик слегка наклонил свой «экипаж», направив циферблат на отверстие, а затем выстрелил длинным, непрерывным лучом.
Титус Кроу не кривил душой, заявляя, что силовые прожекторы — эффективное оружие, но по-отдельности их нельзя было и сравнивать с мощным оружием Старших Богов. Титус направил непереносимо яркий луч света в дыру, высветив невероятно глубокий туннель, который уходил вертикально вниз, может быть до самого ядра планеты. Секунд тридцать поток концентрированных фотонов — Свет самих Старших Богов, блуждал по зловонному провалу. Сначала все оставалось прежним, но затем… Первыми изменения отметили капитаны воздушных яхт, немедленно отдавшие приказ — подняться на безопасную высоту.
Земля вокруг дыры начала испускать собственный пульсирующий свет, который мерцал подобно огромному сердцу. Затем сияние расползлось, охватив всю поляну. Оно завораживало и восхищало.
Когда свет поляны стал нестерпимым для глаз, гнилая земля начала пузыриться, кипеть и расплавленной лавой потекла в дыру. А через мгновение вся поляна и окружающие ее искалеченные дубы вдруг разом вздрогнули — глубоко под землей взорвались машины кошмаров, и сила взрыва вывернула их из земли. Из стремительно сужающегося черного отверстия с воем вырвался воздушный поток, разметавший по небу боевые яхты, как осенние листья. Превратившись в вихрь, обрушился он на Заколдованный Лес, даже когда Титус Кроу выключил смертоносный луч. От зловонного туннеля не осталось и следа, земля на поляне по-прежнему дымилась и пузырилась, но светилась намного слабее — и в тусклом мерцании остывающего поля битвы Кроу увидел начало последнего акта этой драмы.
Возникнув как тонкий росчерк пера, а затем расширяясь с чудовищной быстротой, в кипящей земле появилась трещина. Из нее исходило болезненное зеленоватое свечение, источник которого находился где-то там, в непроглядных глубинах, и этот гнилой свет стал расползаться по поляне. Титусу Кроу захотелось вновь пустить в ход свое оружие, не дожидаясь, пока эта новая опасность проявит себя, но здоровое человеческое любопытство взяло верх над осторожностью. Несмотря на последний, не очень удачный, опыт борьбы с созданиями Ктулху, вера Титуса Кроу в непобедимость «часов» оставалась непоколебленной, а потому — какова бы ни была природа этого гнусного зеленого свечения — Титус чувствовал себя в безопасности. Он считал, что в критический момент сможет воспользоваться лучом.
Из трещины появился светящийся зеленый шар, который постепенно становился все прозрачнее, пока, наконец, изумленный сновидец не заметил внутри него чей-то силуэт — человеческий силуэт! Неистовый ветер, вырывавшийся из черного подземелья стал стихать, и по мере того, как уменьшалась яркость зеленого света, Титус Кроу смог рассмотреть странное создание.
Высокий и стройный, закутанный в яркие ткани, в светящемся желтом пшенте (головном уборе фараонов) призрак становился все более материальным, по мере того, как угасал зеленый шар, поднявший его из земных недр. Глаза юного, гордого фараона из древнего Хема сверкали насмешкой, словно он считал себя одним из Древних Богов.
— Значит, это ты — Титус Кроу, — наконец, произнесло похожее на фараона существо сладким рокочущим голосом. — Всего лишь человек, и тем не менее, больше, чем человек…
При звуках томного голоса подземного обитателя, голоса, в котором слышались злые нотки, онемение охватило разум и члены великого мистика и сновидца. Он слишком поздно потянулся к ментальному курку, пытаясь ответить, поразить пришельца лучом света. Воображаемый палец даже не шевельнулся. В сознании Титуса Кроу теперь хозяйничал кто-то другой! Ледяной холод, словно хлынувший из межзвездного пространства, охватил все его существо, сметая все желания сновидца. И тогда Титус Кроу понял, кто перед ним, и решил, что возможно, он этой встречи не переживет. Под личиной красивого юного фараона прятался никто иной, как сам Ньярлахотеп, Ползущий Хаос!
— Ах, да! — Этот голос теперь звучал внутри головы Титуса Кроу. — Ты узнал меня, человечек, потому что прежде мы уже встречались и ты видел меня в одном из тысяч моих воплощений. Ты один из тех, кто знает мою истинную природу и природу моих хозяев… Теперь, сновидец, тебя ждет смерть. Очень немногие из людей доставляли моим хозяевам столько беспокойства, и несомненно, ты станешь мешать им и дальше, если тебя не остановить. Ты слишком порывист и дик, и не понимаешь моих хозяев, великих Древних Богов. Поэтому я отыскал тебя в Мире Снов и хочу изменить твою судьбу. Тебе предстоит перейти на сторону моих хозяев, укрытых среди звезд, в потаенных местах реального мира! Они хотят поближе узнать тебя, Титус Кроу, хотят увидеть твою реакцию на ужасы, куда большие, чем те, с которыми знакома твоя раса. Они попробуют на вкус все твои страсти, а в завершение — рассеют обрывки твоего подсознания на перекрестках самых дальних миров и измерений. Но не бойся, Титус Кроу, они не уничтожат тебя прямо сейчас. Нет, существуют наказания гораздо худшие, чем те, которым подвергли моих хозяев так называемые Старшие Боги, и для тебя тоже будет подобрана подходящая кара… А теперь, сновидец, выходи из своих «часов» и обними меня. Выходи! Твои странствия окончены. Нас давно уже ждут… — И, насмешливо улыбаясь, Ньярлахотеп раскинул руки, словно собираясь обнять старого друга, и кивком подозвал Титуса Кроу.
Как марионетка, попавшая в руки опытного кукловода, Титус Кроу открыл «часы» и шагнул наружу из их мерцающего пурпурным светом нутра. Широко раскрыв глаза и механически переставляя ноги, он подошел к Ньярлахотепу, и чем меньше было разделяющее их расстояние, тем интенсивнее и гуще становилось зеленое свечение, поднимавшееся вокруг фараона.
А за спиной сновидца — с каждым движением неподвластного ему тела — все ярче становился странный пурпурный свет, изливавшийся из открытой двери «часов», при этом пульсации его постепенно становились бледнее. Освещенное пространство постепенно расширялось. Оно уже охватило «часы» и часть поляны и вскоре сравнялось по размерам и яркости свечения с гнилым зеленым ореолом вокруг фигуры Ньялахотепа. В замороженном разуме Кроу неожиданно прозвучал другой голос — он приказал:
— Стой, Землянин, стой, Титус Кроу! Обернись!
Дернувшись, словно заводной робот, из которого кто-то вынул ключ, Титус Кроу развернулся. Огромное едва различимое лицо вырисовывалось в пурпурном свете, исходящим из «часов» — пылающие яростью золотые глаза осьминога метали молнии. Лицевые щупальца конвульсивно скручивались и разворачивались — казалось, что исполинский обладатель этого нечеловеческого лица охвачен какою-то неистовой страстью.
На Титуса Кроу смотрело лицо Ктханида — Старшего Бога — защитника Тиании, который, воспользовавшись «часами» как воротами между измерениями, решил вмешаться в это бескровное сражение, когда, казалось, оно уже было проиграно.
— Титус Кроу, иди ко мне! — приказал Ньярлахотеп. Теперь в его голосе слышались злоба и неуверенность.
Титус Кроу послушно начал отворачиваться от «часов».
— Нет! — прозвучало настойчивое приказание Ктханида. — Отойди в сторону, Титус. Я готов сразиться со своим старинным врагом, но мое оружие обладает колоссальной мощностью. Оно уничтожит и тебя, если ты окажешься на его пути!