— Я не знакома ни с одним человеком из издательского бизнеса, — пожаловалась Софи. — Что они носят?
— Наденьте что-нибудь убедительное, — посоветовал Сэм. — И получше выспитесь. Увидимся завтра.
— С утра пораньше?
— С утра пораньше.
*
Стоя под душем, Сэм вспоминал события прошедшего дня. Надо признать, что с Филиппом им повезло. Он быстро соображает, и у него все в порядке с чувством юмора. И кажется, Софи права насчет того, что в ее кузене есть что-то louche. В том смысле, что он не слишком отягощен соображениями приличий и морали. Это качество Сэм угадывал в людях сразу же и считал его хорошей основой для делового сотрудничества. Посмотрим, что полезного удастся раскопать в досье Ребуля.
С Софи все гораздо сложнее. В какой-то степени она до сих пор остается пленницей той среды, из которой вышла, — крайне приличной, очень буржуазной, со строгими правилами поведения в обществе и за столом, своим собственным дресс-кодом и категорическим неприятием любого, кто не соответствует ее высоким требованиям. Но при этом Софи способна меняться. Она умна, привлекательна и даже склонна к авантюризму, что доказала сегодняшняя вылазка к дворцу Фаро. Она прелестна во всех отношениях, но, к сожалению, со вздохом признал Сэм, она все-таки не Элена Моралес.
Он вышел из душа и, обмотавшись полотенцем, прошел в спальню. На тумбочке рядом с часами лежал его телефон. В Лос-Анджелесе сейчас полдень. Сэм представил себе, как Элена за рабочим столом клюет свой птичий ланч, отбивается от наскоков Дэнни Рота и про себя гадает, как там дела у Сэма. Ему очень хотелось позвонить, но что он ей скажет? Правду — что он просто соскучился по ее голосу? Нет, лучше подождать до завтра: возможно, завтра у него будут более существенные новости.
Он лег в постель, полчаса потратил на то, чтобы разобраться во французском матче по регби и так, под рев толпы на трибунах, и уснул.
Глава тринадцатая
Сэм вышел на балкон, вдохнул свежий утренний воздух и с удовольствием оглядел накрытый для завтрака стол. На хрустящей белой скатерти было аккуратно расставлено все, что требуется человеку для приятного начала дня: кофейник с душистым café filtre[37], горячее молоко в фарфоровом кувшинчике, два золотых пухлых круассана и свежий номер «Геральд трибьюн». Сэм надел темные очки, убедился, что вид со вчерашнего дня нисколько не испортился, и уселся за столик. В ту же минуту зазвонил его мобильный телефон.
Прежде чем ответить, он взглянул на часы. Софи, похоже, усваивает американские привычки.
— Доброе утро. Вы сегодня рано, — улыбнулся он.
— У стариков плохой сон, Сэм. Скоро сам узнаешь, — пожаловался голос с легким акцентом. Аксель Шредер.
Сэму потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с удивлением.
— Какой приятный сюрприз, Аксель. Рад тебя слышать. Как дела?
— По-разному, Сэм. По-разному. Я подумал, может, встретимся и выпьем где-нибудь сегодня вечерком? Если ты, конечно, еще в Париже, — добавил он после небольшой паузы.
Хочет что-то выведать, решил Сэм. Наверняка уже позвонил в «Монталамбер» и знает, что я уехал.
— Я бы с огромным удовольствием, Аксель, но сегодня никак не могу.
— Жаль, — вздохнул Шредер. — Не люблю сообщать плохие новости по телефону, но, видно, придется. Постараюсь покороче. Не вдаваясь в подробности, скажу тебе одно: ходят слухи, что аферу с кражей вина Рот провернул сам.
— Вот как?
— Именно. Так что, боюсь, ты напрасно теряешь время во Франции. Мой тебе совет — возвращайся в Калифорнию.
— Спасибо, Аксель. Непременно сообщу тебе о результатах, когда они будут.
Сэм покачал головой и налил себе первую чашку кофе. Он с симпатией относился к Акселю и знал, что иногда — для разнообразия — тот способен сказать правду. Но совершенно точно, не на этот раз. И это хороший знак. Похоже, они на правильном пути. Он оторвал хвостик круассана и окунул его в кофе: еще одна привычка, усвоенная во Франции, — не слишком эстетично, но вкусно. Солнце приятно грело плечи и голову. Сэм устроился поудобнее и открыл спортивный раздел газеты.
*
В одиннадцать часов Софи, Сэм и Филипп уже проводили совещание за круглым столиком в тихом уголке вестибюля. Софи все утро пыталась пробиться через окружающие Ребуля защитные барьеры и в конце концов дозвонилась до его личного секретаря. Та сообщила ей, что в настоящее время мсье Ребуль занимается со своим личным тренером пауэр-йогой и беспокоить его ни в коем случае нельзя. Правда, она обещала перезвонить.
— А что ты ей сказала? — заинтересовался Филипп.
Софи коротко изложила ему легенду, и журналист одобрительно кивнул.
— Это может сработать. — Из своего видавшего виды черного рюкзака он достал толстую папку. — Voilà: досье на Ребуля. Самое интересное я распечатал, чтобы вам не пришлось искать компьютер. Посмотрите и убедитесь, что он всегда приветствует внимание к своей персоне, а уж фотографов просто обожает. Как любой среднестатистический политик. Нет, — перебил он сам себя, — наверное, все-таки не до такой степени. Вот, смотрите.
Филипп разложил содержимое папки на столе. Тут был Ребуль-строитель в каске и с мастерком; Ребуль-газетный магнат с засученными рукавами в помещении, похожем на редакцию; Ребуль в футбольной форме с игроками «Олимпика»; Ребуль-виноградарь в соломенной шляпе с секатором в руке, подстригающий лозу; Ребуль-авиатор в своем личном джете; Ребуль-морской волк за штурвалом яхты и несколько Ребулей в разных туалетах — от делового костюма до шорт и футболки — у себя дома, во дворце Фаро. Особенно заинтересовала Сэма фотография Ребуля-тонкого знатока вин, на которой тот стоял с бокалом в руке на фоне уходящих вдаль стеллажей с бутылками — вероятно, у себя в погребе.
Сэм не удивился бы, обнаружив снимок великого человека в пижаме, но, скорее всего, у того просто не оставалось времени для сна.
— Разносторонний парень, — заметил Сэм. — Он что, держит собственного фотографа?
— Одного-то уж точно, — ухмыльнулся Филипп. — А может, и больше.
— А его жена? Известно что-нибудь о мадам Ребуль?
— Жена у него была. Она умерла, уже довольно давно, а во второй раз он так и не женился. Но это не значит, что у него не бывает petites amies[38]. — Филипп порылся в ворохе фотографий и извлек одну, на которой Ребуль был снят с очень красивой молодой женщиной на несколько дюймов выше его. — Маленькие мужчины с большими кошельками всегда любят женщин и, как правило, почему-то высоких. Так, Софи? — подмигнул он кузине.
Она сурово нахмурилась, но ответить не успела, потому что зазвонил ее мобильный. Софи отошла в сторонку и после короткого разговора вернулась к столу, торжествующе улыбаясь.
— Сегодня в половине седьмого вечера, — объявила она. — Непременно сегодня, потому что завтра он на своей яхте уходит на Корсику и будет отсутствовать несколько дней.
— Отлично! — просиял Сэм. — Молодчина, Софи. У вас большое будущее в издательском бизнесе. Итак, что нам надо сделать до вечера? Я пойду покупать фотоаппарат.
— А мне нужен деловой костюм.
— А мне нужен ланч, — объявил Филипп, посмотрев на часы. — И не просто нужен, а совершенно необходим. Я знаю одно славное местечко, typiquement marseillais. Приглашаю вас, а за едой еще раз все обсудим.
Они вышли из такси на углу рю де Ром и маленькой рю де Виль. Филипп подвел их к дверям самой обыкновенной мясной лавки с выставленными в витринах образцами говядины, свинины и баранины, но у самого входа вдруг остановился и повернулся к Сэму:
— Надеюсь, вы не вегетарианец? Хотя, нет, что я спрашиваю, вы же из Америки. Значит, должны любить стейки. Сейчас попробуете лучшее мясо в Марселе.
Они вошли в дверь и услышали доносящийся из задней комнаты гул голосов. Навстречу им шагнул молодой человек, стойко перенес медвежьи объятия Филиппа и проводил гостей в небольшое, заполненное людьми помещение, свет в которое проникал через стеклянную крышу и листья гигантской бугенвиллеи. Филипп здоровался и кивал во все стороны.