Получив сумку, он покрутил головой в поисках своего связного, мадам Косте, и наконец обратил внимание на стоящую в сторонке женщину с табличкой в руке. На табличке было его имя. Сэм подошел и представился.
Наружность мадам Косте приятно удивила его: она оказалась совсем не похожей на ту пожилую, коренастую матрону с плоскостопием и пробивающимися усиками, что он ожидал увидеть. Это была стройная женщина лет тридцати пяти в простом джемпере, брюках и шелковом шарфике, свободно завязанном вокруг шеи. Ее удлиненное породистое лицо напоминало лица, часто встречающиеся на фотографиях в светской хронике. Короче, она представляла собой прекрасный образец того, что во Франции называется bon chic bon genre, или сокращенно ВСBG — характеристика людей очень стильных, отчасти консервативных и питающих стойкое пристрастие к марке «Гермес».
— Спасибо, что приехали встретить меня, — улыбнулся Сэм, пожимая ей руку. — Надеюсь, я не слишком нарушил ваши планы?
— Нет, конечно. Всегда приятно лишний раз выбраться из офиса. Добро пожаловать в Бордо, мистер Левитт.
— Сэм, пожалуйста.
Она слегка приподняла брови, явно удивленная такой фамильярностью, но потом, видимо вспомнив, что имеет дело с американцем, кивнула:
— Меня зовут Софи. Пойдемте, машина тут неподалеку.
Она шла впереди и всю дорогу рылась в поисках ключей в большой кожаной сумке, цветом и фактурой напоминающей старое седло. Сэм опасался, что сейчас ему придется втискиваться в стандартный французский автомобильчик: маленький, юркий и невыносимо тесный для человека с ногами американской длины, но, к его удивлению, они остановились перед темно-зеленым, заляпанным грязью «рендж-ровером».
Софи неодобрительно поцокала языком:
— Извините, что машина в таком виде. Вчера ездила в деревню, а там такая грязь…
— B Лос-Анджелесе дорожная полиция наверняка прихватила бы вас за езду в машине, не соответствующей гигиеническим нормам, — ухмыльнулся Сэм.
— Прихватила?
— Просто такое выражение. Шучу.
Софи вела машину быстро и решительно. Ее лежащие на руле руки были такими же BCBG, как и все остальное: коротко подстриженные, отполированные, но ненакрашенные ногти, маленькое золотое кольцо-печатка на мизинце, такое старое, что герб почти стерся, и лаконичные дорогие «Картье» на черном крокодиловом ремешке.
— Я заказала для вас номер в «Сплендит», — заговорила она. — Это в старом центре, неподалеку от Maison du Vin[9]. Надеюсь, вам понравится. Сама-то я здесь живу, а потому в отелях никогда не останавливаюсь.
— Вы давно живете в Бордо?
— Я родилась в Пойаке, в восьмидесяти километрах отсюда. Так что я une fille du coin, местная девочка.
— A ваш английский? Не в Пойаке же вы научились так говорить?
— Когда-то давно я жила в Лондоне. B те дни приходилось говорить по-английски — французского тогда никто не знал. Это сегодня Лондон похож на une ville française[10]. Я читала, что там живет больше трехсот тысяч французов. Говорят, что Лондон лучше приспособлен для бизнеса.
Софи покрепче взялась за руль:
— И пока потерпите с вопросами. Тут нужна внимательность.
Она ловко выпуталась из паутины узких улочек с односторонним движением и остановилась у входа в отель — помпезного здания XVIII столетия, имеющего вид самодовольный и крайне респектабельный.
— Voilà, — сказала она. — A сейчас мне придется вернуться на работу, но мы можем пообедать вместе, если хотите.
Сэм улыбнулся:
— Хочу.
*
Вечером он сидел в вестибюле отеля и ждал Софи, предвкушая приятный вечер. Называйте это неделовым подходом или даже мужским шовинизмом, но работать с хорошенькой женщиной Сэму было гораздо приятнее, чем с дурнушкой. Еще больше радовало его то, что она родилась и выросла в Бордо. Ему приходилось слышать о замкнутости местного общества, представляющего собой запутанный лабиринт семейных связей, давних союзов или противостояний, некоторые из которых насчитывали уже пару веков. Чужаку без помощи местного проводника было бы непросто в нем разобраться.
Услышав цокот каблучков, Сэм поднял голову и увидел Софи Косте. Она переоделась к обеду. Маленькое черное платье, naturellement[11]. Две нитки жемчуга. Толстая черная кашемировая шаль. Легкий и сложный аромат. Сэм машинально поправил галстук.
— Хорошо, что я надел костюм, — удовлетворенно заметил он.
Софи рассмеялась.
— А в чем обычно мужчины ходят вечером в ресторан в Лос-Анджелесе?
— Да в чем угодно! Джинсы за пятьсот долларов, ковбойские сапоги из змеиной кожи, футболка от Армани, шелковый смокинг, бейсболка от Луи Виттона, ну и так далее — практичная, немаркая одежда. И никакого жемчуга. Настоящие мужчины не носят жемчуга.
Софи смотрела на него с таким видом, словно ее подозрения оправдались:
— По-моему, вы не очень серьезный человек.
— Стараюсь им не быть, — признался Сэм. — Но вот к обеду я всегда отношусь крайне серьезно. Куда мы пойдем? Может, вызвать такси?
— Не стоит, дойдем пешком. Это совсем близко. Небольшой ресторанчик с очень хорошей кухней и картой вин. — Она испытующе взглянула на Сэма. — Вы ведь любите вино?
— Еще как! А вы ожидали, что я потребую кока-колу?
— С вами, американцами, никогда заранее не знаешь, — пожала плечами Софи.
Ресторан понравился Сэму с первого взгляда: маленький, немногим больше его собственной гостиной в «Шато Мармон», с крошечным баром, простой, удобной мебелью, черно-белыми фотографиями на стенах и толстыми белыми скатертями на столиках. Темноволосая женщина с улыбкой поспешила к ним навстречу, и они с Софи расцеловались. Женщину звали Дельфиной, и она оказалась женой шеф-повара, a Софи, судя по радушному приему, была здесь постоянным клиентом. Дельфина проводила их за столик в дальнем углу, принесла меню, предложила по бокалу шампанского и умчалась на кухню.
— Вот именно то, что я люблю, — кивнул Сэм, оглядываясь. — Отличный выбор, Софи. А кто все эти ребята на стенах? — Он показал на ряд фотографий.
— Vignerons[12], друзья Оливьера, шеф-повара. Увидите их вина в карте. И не огорчайтесь, если не найдете ни одной бутылки из Калифорнии.
Дельфина вернулась с шампанским, и Сэм поднял бокал:
— Спасибо, что согласились помочь мне. Теперь работать стало гораздо приятнее.
Софи чуть склонила голову.
— Вы еще должны рассказать мне все об этой работе. Но сначала решим, что будем заказывать.
Заметив, что Сэм начал с винной карты, она улыбнулась:
— Вы как мой дедушка. Он тоже сначала выбирал вино, а уж потом еду к нему.
— Мудрый старик, — похвалил Сэм, не отрываясь от карты. — А мне, похоже, повезло. Смотрите-ка что я нашел: «Линч-Баж» восемьдесят пятого года! Разве можно от такого отказаться? Кстати, из вашего родного города. — Он подмигнул Софи. — А что бы ваш дедушка заказал к нему из еды?
— Тут и думать нечего. Утиную грудку, легко обжаренную. Может, начнем с устриц и еще по бокалу шампанского?
Сэму вспомнился Лос-Анджелес и регулярные походы в ресторан с девушками, которые чувствовали себя оскорбленными, если им предлагали съесть что-нибудь более существенное, чем листик салата и две вареные креветки. Насколько же приятнее обедать с женщиной, получающей от еды истинное удовольствие.
Дельфина приняла у них заказ, ушла, но тут же вернулась с бутылкой вина и декантером. Она продемонстрировала этикетку Сэму, дождалась одобрительного кивка, ловко срезала фольгу и извлекла пробку — очень длинную, темную и влажную, — понюхала ее, обтерла горлышко бутылки салфеткой, перелила вино в графин и оставила его «подышать».
— А что думают у вас в Бордо о винтовых пробках? — поинтересовался Сэм, который сам относился к этому нововведению с глубоким отвращением.
Софи даже поежилась при мысли о таком кощунстве.
— Да, я слышала об этой моде. Даже у нас кое-кто этим заразился. Но в основном наши виноделы — люди консервативные и вряд ли согласятся разливать свое вино в бутылки для лимонада.