Во второй раз я проснулся ближе к вечеру, настенные часы показывали половину седьмого. В палате никого кроме меня не было, поэтому в голову пришла мысль о том, что валяться, словно бревно достаточно. Завтрак добавил мне сил, и я, собрав их все вместе, сделал попытку встать с койки. Сил мне хватило только на два шага, потом ноги стали, как вареные сосиски и я упал, на пол. Где меня и нашла Ксюша, которая принесла мне ужин. После того, как я снова был водворён на место, Ксюша высказала всё то, что думает о безмозглом болване.
- Ты идиот! Зачем вообще тебе вздумалось вставать на ноги?! Ты же мог не выдержать! Мог случиться рецидив, и я снова бы потеряла тебя! Тупой дурак! - а я сидел в своей койке и любовался. - Что ты молчишь? Скажи, что ты больше так делать не будешь?!
- Знаешь? Когда ты в гневе, то особенно красива?
- Нет, ну он совсем чокнутый придурок! - подняв глаза к потолку, произнесла Ксюша. После чего, взяла поднос и положила ко мне на тумбочку, приговаривая: - И зачем только я поехала в вашу деревню? Почему мне дома не сиделось?
- Видимо... потому, что... тебе хотелось приключений? - говорить, и одновременно уплетать шашлык было трудно.
- Ешь, давай! - прикрикнула на меня Ксюша. - А то ещё подавишься, исполин фигов!
Сколько бы у меня вопросов и не накопилось за день, ужин был для меня главнее, чем они. Поэтому на полчаса я полностью отдался этому делу. А Ксюша сидела в кресле, подперев свою прекрасную головку кулачком, и с некой задумчивостью наблюдала за мной. Покончив с ужином, я же, сытно выдохнув, откинулся на спинку койки, и, вытерев тыльной стороной ладони, выросшую за время моей комы бороду, посмотрел на Ксюшу.
- А теперь Ксения, вы мне скажите, почему у тебя до сих пор нет живота?!
От этого вопроса Ксюша вздрогнула, и уставилась на меня расширенными глазами. На её лице, одна за другой сменялись маски эмоций, сначала удивление, потом изумление пополам с неверием, затем ошеломление вместе с вопросительным вопросом, который появился у неё в глазах.
- Кто тебе сказал?! - спросила она меня, нервно теребя подол кофточки.
- Так это правда! - в свою очередь задал вопрос я. - Почему ты мне не сказала?
- Я хотела тебе сказать, но... - немного замявшись, она опустила глаза. - Но боялась узнать, как ты к этому отнесёшься?
- Но почему!? Почему ты боялась этого? Это же ведь мой ребёнок?!
- Конечно твой! - порывисто ответила она, и подняла на меня свои повлажневшие глаза. - Так как ты отнесёшься к ребёнку?
- Знаешь, - уже спокойным голосом ответил я, и задумался о том, какие слова здесь лучше всего подобрать. Но видимо, Ксюша это поняла по-своему, у неё хлынули слёзы из глаз, и она, развернувшись, выбежала из палаты. - Нет, Ксюша! Ты не правильно меня поняла!
Крикнул я ей вдогонку, и, встав с койки, заковылял за ней. Наверное, поток адреналина поддерживал во мне силы на погоню, но его надолго не хватило. Спускаясь с лестницы на первый этаж, ноги меня подвели, и я кубарем скатился по оставшимся ступенькам. В конце пролёта моя голова состыковалась с дверным косяком, от чего я снова потерял сознание.
Очнулся я от того, что кто-то прикладывал к моему лбу холодную тряпку. Открыв глаза, я не увидел ничего, кроме радужных разводов, которые своим мельтешением и хороводом начали вызывать у меня тошноту. Поскорее закрыв глаза, я глубоко вздохнул, и услышал Костин голос.
- Ну, приятель.... Ну, ты, блин даёшь! - даже с закрытыми глазами, я точно знал, что друг сейчас ехидно ухмыляется. - Когда ты стал исполином, я подумал, что меня ты больше ничем не удивишь, но сейчас....
- Давай уж, договаривай!
- А что тут говорить, сам сейчас поймёшь, - я почувствовал, как Костя взял мою левую руку за запястье, и поднёс её к моему лбу, положив на что-то горячее и пульсирующее. - Чуешь? Рог растёт, прям как у единорога!
- Отвали! Лучше скажи, ты видел Ксюшу?! - спросил я у него.
- Видел! Прибежала в дом, собрала свои вещи, и ничего не говоря умотала отсюда! Ты в курсе почему? А то мы с Таней просто в растерянности!
- Кажется да. Но это наша с ней проблема!
- Ваша, так ваша! - беззаботным голосом ответил друг, а потом его голос странно изменился. - Слушай, в тот вечер, когда этот сраный старец предложил тебе уйти.... Ты и в самом деле раздумывал над его предложением?
- Понимаешь... - я сделал новую попытку открыть глаза, и посмотреть на Костю, но кроме радужных разводов, и смутно видимого овала лица, опять ничего не увидел. - Видишь ли, моё неадекватное поведение в последние перед нападением вампиров дни, было обусловлено тем, что я съел сердце демона....
- Ничего себе! - в интонациях Костиного голоса ничего кроме восхищения не было. - Вот это да! Ну, ты... Гигант! Замочил демона, и нам ни слова не сказал! Штирлиц тоже! А как это?
Спросил он меня с детским не посредством.
- Как это? Драться с демоном!?
- Знаешь, Кость, давай я тебе в другой раз расскажу, принеси лучше мне телефон, надо родителей успокоить.
Услышав, как Костя вышел в коридор, я принялся ждать его, размышляя о том, что буду говорить маме, в своё оправдание. И за этой умственной репетицией, сам не заметил, как уснул.
Глава 28.
Звонок домой дался мне очень тяжело, пришлось очень долго оправдывать своё отсутствие поездкой за границу, и это была полуправда, я же действительно был за Гранью. Ещё дольше, я клятвенно заверял маму, что в ближайшее время навещу её. Ссора с Ксюшей тоже не добавляла мне оптимизма, поэтому моё выздоровление шло не быстрыми темпами, но организм взял своё, и через четыре дня после ссоры с Ксюшей, врач школы признал меня полностью здоровым....
И я тут же получил вызов к директору. Выйдя на улицу из санчасти можно было не заметить разницу в пейзаже между днём, когда я впал в кому, и сегодняшним. Те же голые деревья, тот же грязный тающий на солнце снег. Но нутром я сразу почуял... весна пришла! Я шёл до школы, и вдыхал этот весенний воздух полной грудью, и, не смотря на все проблемы, на моём лице появилась глупая улыбка. С этой улыбкой и весёлыми мыслями ни о чём, я через десять минут открыл дверь школы, и сразу попал под перекрёстные взгляды находящихся в холле школьников. И если первый восторженно-восхищённый и самую чуточку завистливый взгляд не смог выбить меня из хорошего настроения, то последовавшая за ним куча разных и в той или иной мере завистливых взглядов учеников. Плюс к этому несколько явно заинтересованных девичьих взглядов, да всё это в абсолютной тишине, которая наступила после того, как я зашёл, то... сделав с десяток шагов это не выдержал, и пулей понёсся в сторону лестницы. Мигом, взлетев по лестнице на третий этаж, пробежал по коридору, и коротко стукнув в директорскую дверь, заскочил внутрь. И только здесь, под внимательно-изучающими меня взглядами директора и двух незнакомых мне могуче кряжистых мужчин, почувствовал себя в относительной безопасности.
- О, ты как раз вовремя! - бодрым голосом произнёс директор. - Господа, вы имеете счастье лицезреть перед собой единственного за много лет оборотня-исполина!
После этой фразы глаза у двух мужчин чуть ли не вылезли из орбит, так они их выпучили, уставившись на меня, а у младшего, так и вовсе рот открылся. Эта заминка долго не продержалась, старший довольно быстро пришёл в себя. И ткнув младшего спутника локтём в бок, с доброжелательной улыбкой подошёл ко мне.
- Доброе утро, Михаил Георгиевич! Для меня большая честь быть знакомым с вами! - мужчина сиял доброй улыбкой, но в его глазах я видел только тонкий расчёт, который, правда, тот ловко маскировал под радостью встречи. - Ах, я забыл представиться! Иванов Пётр Алексеевич, да-да, я знаю, что являюсь тёзкой нашего императора-реформатора! Мне об этом многие говорят!
- Очень приятно. - Настороженно ответил я, пожимая ему руку.
- Что ж, не будем вам мешать, засим, позвольте откланяться! - вежливо улыбнувшись, Пётр Алексеевич махнул своему младшему спутнику и вышел из кабинета.