Что это означало? Или Вьеньянь ошибся и от корабля до Каллисто было гораздо ближе, или… но трудно было поверить, что передача, на чем бы она ни основывалась, могла идти быстрее света!
Как бы то ни было, но ответ пришел раньше, чем его ожидали, и в тот момент никто не обратил внимания на это странное обстоятельство.
«Срочно готовим корабль, — гласило сообщение. — Вылетим через тридцать шесть часов. Будем на Сетито через сто восемьдесят часов после вылета. Сделайте все возможное для спасения пострадавших».
Итак, несчастье случилось именно на Сетито, а не на Кетьо.
— Надо подождать и узнать, что они скажут, — хриплым от волнения голосом сказал Синьг.
— Мы узнаем это через десять минут, — сказал Вьеньянь. — Сетито к нам немного ближе, чем Каллисто. — Он посмотрел на Диегоня недоумевающим взглядом. — А все-таки! Как же получилось, что мы приняли ответ Каллисто так скоро?
— Это мы узнаем тогда, — ответил за Диегоня Мьеньонь, — когда наш полет закончится. Это новая техника, и бесполезно гадать о ней.
Синяева глубоко поразило случившееся. Он не допускал, чтобы Диегонь и Вьеньянь могли ошибиться в расстояниях. Но тогда становилось очевидным, что каллистянская техника нашла способ связи, идущей быстрее света. Правда, на Земле были ученые, которые считали скорость света не пределом, но Синяев никогда не разделял их взглядов. И вот в одно мгновение его представления оказались разбитыми вдребезги несомненным фактом. Сообщение прошло свой путь в два раза скорее, чем могла бы пройти радиоволна.
Истинных ученых не могут не волновать подобные «сюрпризы», а Синяев был настоящим ученым, и он с трепетом ждал следующего сообщения, не спуская глаз со стрелки часов, — придет ли оно с той же невероятной быстротой или нет? В эти минуты он забыл обо всем и, вероятно, нетерпеливее всех, кто находился у пульта, ждал ответа с Сетито.
Он появился на экране через десять с половиной минут!
Сомнений не было!
Ответ был короткий и страшный.
— «Сто восемьдесят часов — все равно что триста, — прочел Леньиньг. — Вы опоздаете. Ресьинь».
Экран погас.
Несколько секунд в центральном посту никто не проронил ни слова.
Диегонь, погруженный в какие-то размышления, поднял голову и посмотрел на Мьеньоня. Во взгляде командира корабля был молчаливый вопрос. Он ничего не сказал, но старший инженер звездолета понял его.
— Вполне возможно, — ответил он. — Нагрузка допустима.
Диегонь медленно обвел взглядом лица экипажа. Все смотрели на него, и было ясно, что от каждого он получил безмолвный ответ на свой невысказанный вопрос. Потом он повернулся к людям Земли.
И шестым чувством Широков и Синяев поняли, о чем спрашивает взгляд Диегоня.
— Конечно! — сказал Синяев.
Широков только кивнул головой в знак согласия.
— Очень хорошо! — сказал Диегонь.
Центральный пост быстро опустел. Каллистяне поспешно покинули его, расходясь по своим местам.
— Идемте! — сказал Синьг Широкову и Синяеву. — Надо лечь в постель.
— Опять спать?
— Нет, но лечь необходимо. Скорость все же велика. Поворот вызовет дополнительную нагрузку на организм.
— Быстрее! — сказал Диегонь. — Не теряйте времени. Я буду ждать не больше пяти минут.
ГЛАВА 2
В ЛЕСУ
Дневное светило опустилось за горизонт, и сразу, без сумерек, плотная мгла окутала землю. Сверху низко нависала тяжелая пелена туч, закрывая звезды и делая ночь еще более непроглядной. Порывистый ветер шумел в кронах исполинских деревьев густого леса, окружавшего небольшую поляну.
Воздух был влажным, с сильным запахом леса, цветов и гниющих растений. В глубине леса что-то тяжелое двигалось и с треском ломало деревья. Иногда раздавался низкий и густой рев, а за ним пронзительный вой. Немедленно отвечали другие такие же голоса, и поляна казалась окруженной со всех сторон огромными пастями, издававшими отвратительный воющий звук.
А когда смолкал вой, слышался ритмичный шелестящий шорох крыльев. На фоне мрачных туч мелькали черные контуры крылатых существ. Их было три. Стремительными зигзагами они носились над поляной, то опускаясь, то взмывая вверх. Одно из них вдруг стремительно ринулось к земле, словно намереваясь со всего разгона врезаться в нее. Зеленым огнем горели два глаза. Размах перепончатых крыльев достигал четырех метров.
С земли поднялся человек. Навстречу зеленым глазам беззвучно прорезала темноту тонкая огненная нить. С глухим шумом огромная птица упала на землю. Две другие метнулись в сторону и исчезли.
Человек снова опустился на траву. Раздался мягкий голос, произнесший на каллистянском языке:
— Четвертая!
Ему ответил другой мягкий и приятный голос:
— Если бы только они! А вдруг явятся те?..
— Они сюда не придут. Эта поляна находится в стороне от тех троп, по которым они ходят по ночам к реке.
— Если почуют нас, могут прийти.
— Будем надеяться, что этого не случится. (Как самый язык, так и построение фраз у каллистян резко отличается от любого земного языка. Автор вынужден «переводить» все, что говорят каллистяне, пользуясь обычными для нас оборотами речи.) Разговор прекратился. Три человека сидели молча на земле, напряженно прислушиваясь к звукам леса. Еще двое лежали между ними.
![Каллисто. Дилогия k27.png](https://litlife.club/books/165116/read/images/k27.png)
Снова послышался приближающийся шорох. Над поляной замелькали две пары огромных крыльев.
![Каллисто. Дилогия k28.png](https://litlife.club/books/165116/read/images/k28.png)
— Вот упрямые! Они не успокоятся, пока мы не убьем последнюю.
— А потом явятся другие.
— Внимание! Атакуют обе.
Двое людей встали. Две крылатые тени с горящими точками зеленых глаз устремились на них. Две молнии поразили их на лету.
— Пока все!
— Будем ждать следующих.
Треск упавшего дерева раздался совсем близко, чуть ли не рядом на опушке леса, находящейся в ста метрах. Люди услышали тяжелый топот громадных ног.
— Это уже не на тропе, — шепотом сказал один.
— Слушайте внимательнее! — также шепотом ответил другой. — В такой темноте он может подойти совсем близко.
Оглушительный рев наполнил всю поляну. Последовавший за ним вой был так пронзителен, что люди схватились руками за головы, закрывая уши, защищаясь от невыносимого, сверлящего мозг звука.
Земля вздрагивала под ногами громадного зверя, трещали ветви, звонко щелкали лопающиеся лианы.
— Кажется, не почуял.
Тяжелые шаги удалялись в сторону от поляны.
— Веселая ночь, — сказал человек, убивший первую птицу.
Он наклонился над теми, кто лежал на земле.
— Они без сознания, — сказал он. — Этот вой разбудил бы спящего. — В его голосе прозвучала тревога.
Двое других наклонились, всматриваясь в лица лежащих.
— Зажгите свет!
— Очень опасно.
— Надо! Зажгите!
В руках одного из каллистян белым светом вспыхнул маленький шарик. Все трое ближе подвинулись друг к другу, стараясь по возможности закрыть собой свет.
— Вы правы, — сказал человек, приказавший зажечь фонарь, — они потеряли сознание. Это очень плохо.
Он вынул из сумки склянку и по очереди поднес ко рту лежавших на земле без признаков жизни.
Черные лица с закрытыми глазами остались неподвижными.
— Но они живы?
— Пока еще живы, — ответил тот, кто, по-видимому, был врачом, подчеркивая слово «пока». — Применим более сильное средство. Бессознательное состояние для них — смерть.
Он расстегнул красные воротники серых комбинезонов и положил на обнаженную шею лежавших два маленьких кубика. Находившаяся в них жидкость почти мгновенно исчезла. Через полминуты легкое движение век показало, что к ним вернулось сознание.
— Погасите свет!
Снова сомкнулся темный полог ночи. Люди с тревогой прислушивались, но было тихо.