Мартин встал возле дверей, открыл их, осторожно выглянул в щель.
Мусорщики гремели ящиками, и этот грохот ворвался в коридор, как–то подбодрив всех троих. Полковник, не ожидая напоминания, стягивал с себя куртку. Увидев, что Ангел бессмысленно смотрит на него, взорвался:
— А вам что, нужно особое приглашение?
Тот дрожащими руками стал расстегивать пуговицы.
В коридор вбежал один из мусорщиков. Глянул на полковника, словно примеряясь — был немного ниже Грейта, но в конце концов какое это имело значение? — сбросил комбинезон и потянулся за брюками полковника.
Грейт вынул из куртки бумажник, сунул в комбинезон, на ходу застегиваясь.
— Ну? — нетерпеливо протянул руку.
— Что? — не понял мусорщик.
— Кепи…
Тот сорвал с головы кепи. Полковник посмотрел на Ангела.
— Быстрее… — выскользнул за двери. Схватил большую урну с мусором и потащил к машине.
Второй мусорщик стал помогать ему.
— Ключ в машине, — шепнул Грейту. — Хозяин ждет на проспекте… третий квартал…
Грейт, не отвечая, вырвал у него урну, и мусорщик исчез за дверью…
Полицейский, казалось, посмотрел на полковника подозрительно, но Грейт не спеша высыпал мусор в машину, спокойно повернулся к полицейскому спиной л двинулся обратно.
Ангела еще не было в мусоросборнике, и Грейт ругал его последними словами. Осталось еще три урны — он поднял одну из них и понес на вытянутых руках, не чувствуя тяжести, поскольку боялся выпачкаться. Но вовремя сообразил, что настоящий мусорщик никогда не станет так нести урну — он уже привык и к вони, и к грязи, это для него работа, а на работе следует экономить силы. Схватил урну удобнее, приловчился и высыпал мусор одним движением. Стукнул даже по дну урны и потащил ее небрежно, держа за одну ручку.
Ангел ждал его, зажав под пазухой саквояж. Полковник вспылил:
— Вы что! Не понимаете?.. — Выхватил саквояж, бросил в урну, засыпал мусором. — Тащите ту, — показал еще на одну урну, — высыпайте — и сразу в кабину… Я сам оттащу урны назад…
Но Ангел проявил выдержку. Пока Грейт таскал пустые урны обратно, Франц утрамбовывал мусор, правда, стараясь держаться к полицейскому спиной. Пусть тот стоял метрах в пятнадцати и не мог хорошо разглядеть его — береженого и бог бережет…
Полковник шел из мусоросборника медленно, хотя хотелось бежать. Обошел машину сзади и сел за руль. Только сейчас почувствовал себя увереннее.
Ангел стал на подножку. Сообразил, что машина пройдет почти рядом с полицейским, а стоя на подножке, можно повернуться к нему спиной. Кроме того, видел, что так делают мусорщики: им некогда рассиживаться — до следующего дома два шага…
Машина, развернувшись, выехала на улицу. Полицейский только посмотрел на нее, пропуская. Полковник включил скорость, нажал на акселератор. Сейчас поворот — и все!
В последний момент Ангел оглянулся и увидел: полицейский бежит следом за ними, вытаскивая пистолет и что–то крича.
Когда мусорщики стали возражать, что у полиции, мол, свои дела, а у них свои, сержант вызвал шефа. Тот распорядился:
— Пусть работают. Только проследите, чтобы был порядок…
Полицейский, стоящий возле мусоросборника, понял это указание правильно: два мусорщика приехали, два и уедут. Он безразлично наблюдал, как таскают урны. Перед этим заглянул в мусоросборник — там никого не было — и перешел на противоположную сторону улицы. От машины и урн исходила вонь. Кроме того, не все ли равно, где стоять: он не выпустит из здания никого — только этих двоих, в комбинезонах.
Полицейский хорошо видел, как мусорщики вытаскивали последние урны. Один сел за руль, второй стал на подножку. Машина прошла мимо него чуть ли не вплотную. Он скользнул взглядом по спине мусорщика, по его ногам и вдруг заметил, что тот как–то странно обут: в мягких комнатных тапочках.
Полицейский понял: здесь что–то не так. Закричал:
— Стой!
Но машина рванула вперед и уже поворачивала за угол. Выхватил пистолет и успел выстрелить, целясь в шины, но не попал.
Сержант выскочил из вестибюля.
— Ты стрелял?
— Мусорщики!.. — только и произнес полицейский. — Надо догонять!
Он бросился к мусоросборнику, заглянул за урны — никого. Ударил плечом дверь, ведущую в помещение, — закрыта. Выбежал на улицу и увидел, что сержант уже садится в машину.
…Бонне, услыхав выстрел, подбежал к окну. Номер, в котором он находился, был на втором этаже, и, увидев, что сержант бежит к полицейскому «паккарду», комиссар открыл окно, перекинул тело через подоконник и прыгнул. Подошвы ног обожгло, но боль сразу отпустила, Бонне перебежал улицу и бросился на заднее сиденье «паккарда», затормозившего возле него. За ним в машину ввалился полицейский, поднявший тревогу.
«Паккард» на повороте заскрипел тормозами: переулок короткий, и неизвестно было, куда повернули «мусорщики».
Сержант высунулся по грудь из окна машины, позвал постового. Тот показал направо.
Пока «паккард» набирал скорость, полицейский успел рассказать, что случилось.
Бонне громко выругался.
— Проворонили, — заключил. — Эх, второй раз проворонили!..
— Не все еще потеряно… — попробовал возразить сержант. Рассчитывал, что какие–то шансы у них еще остались.
Они не знали, куда повернули «мусорщики», шофер вел машину наугад, поворачивая из переулка в переулок, — наверно, так вертелись и те, стараясь как можно быстрее замести следы.
Минут через пятнадцать они заметили на проспекте брошенную «мусорщиками» машину. «Паккард» затормозил почти рядом с ней, и Бонне, посвистывая, обошел вокруг грузовика. Обратил внимание на следы шин, оставленные грузовиком от резкого торможения.
— Очевидно, — констатировал с досадой, — здесь их ждали. Эта улица ведет к порту? — спросил сержанта.
— Да.
— Сколько километров?
— Около двух.
Бонне бросился к «паккарду».
— У них есть минут семь–восемь форы. А если там им придется ждать?..
Комиссар не закончил свою мысль, но все поняли его. Бонне не подгонял шофера, тот и так делал все, что мог.
На рейде виднелись два сухогрузных судна, у пирса замер белый английский теплоход, черную маслянистую воду бороздили буксиры. На безлюдной набережной стоял серый длинный «понтиак». В нем сидел низенький толстый человек.
«Паккард» остановился впритык.
— Господин Крюгер, если не ошибаюсь? — спросил комиссар, выходя из машины.
Толстяк расплылся в улыбке.
— К вашим услугам… Вильгельм Крюгер… С кем имею честь?
Стоял, не закрывая дверцы, ухмыляясь, смотрел на Бонне и, казалось, весь светился добродушием.
Комиссар посмотрел на море. Из порта, оставляя пенистый след, выходил приземистый военный корабль. Французский флаг трепетал над кормой.
— Неужели?.. — выдохнул Бонне. — Неужели?..
Увидел торжество на лице толстяка и все понял. Преступники бежали на французском военном судне, на корабле, принадлежавшем его стране, а он ничего не мог сделать.
Обернулся к Крюгеру с любезной улыбкой — не хотел показывать толстяку своих истинных чувств.
— Мы вынуждены были произвести в вашем отеле небольшую проверку.
— Каждому свое… — двусмысленно ответил толстяк. — И что вы нашли?
— К сожалению…
— Ай–ай… — сокрушенно покачал головой Крюгер. — Кого–нибудь упустили? — Он явно издевался над комиссаром, а тот не мог даже обругать его.
— Я потрясен вашими способностями, господин Крюгер!
— Благодарю… Кажется, ваше имя Бонне? Слышал много похвального… — Толстяк сел в машину. — Чудесная погода, не так ли, комиссар? Сегодня приятно совершить небольшую морскую прогулку, — засмеялся победно. — Я вам не нужен? Заходите, у нас неплохая кухня, и я всегда буду рад вас видеть…
«Понтиак» медленно двинулся. Даже то, что толстяк не рванул с места, свидетельствовало о его торжестве.
Бонне снова взглянул на море. Сторожевик сделался совсем маленьким. Скоро он превратился в точку на горизонте, а затем совсем слился с ним.