У них было два преимущества, решила она: первое — они были частично защищены от этой музыки. Второе — они входили туда, осознавая риск.
Пение становилось громче, пока они шли на юг по одному из не сильно населённых районов города. Повсюду были заброшенные дома со старыми ставнями на окнах, которые когда-то были магазинами. Там по-прежнему было несколько жилых домов. Толстый узел страха сформировался в груди Клер, когда она увидела, что в некоторых, где горел свет, двери были открыты, будто жители вышли и оставили всё как есть.
Впереди она заметила женщину под дождём. Без пальто. На ней была лёгкая домашняя обувь, шлёпавшая по ледяному потоку, бегущему по тротуару, и её одежда прилипла к телу. Клер указала, и они с Шейном побежали вперёд, чтобы догнать её.
Женщина — вампир? — казалось, вообще не заметила их. Она смотрела прямо перед собой, а её мокрое лицо было пустым, пока она продолжала идти, шаг за шагом. Она дрожала от холода в своей тонкой одежде.
Шейн потянул её, попробовав остановить. Она пыталась высвободиться, но не так, будто она была встревожена, будучи удивлённой на темной улице; это было больше похоже на нетерпение, как будто он был препятствием, которое она должна была преодолеть, чтобы добраться туда, где она должна была быть.
Через несколько секунд борьбы, женщина вдруг повернулась к нему и сильно ударила ногтями по его лицу. Определённо вампир: её глаза были грязно-красного цвета, а клыки резко сверкнули в тусклом свете. Шейн отпустил, пригнувшись, и она пустилась в том же неустанном темпе.
«Не получается остановить её», сказал Шейн. «Хочешь, чтобы я…». Он изобразил, как сшибает кого-то. Клер покачала головой. Ей очень не хотелось делать этого, но женщина вела их туда, куда им было нужно.
Они шли позади на безопасном расстоянии, но не было причин беспокоиться, что кто-нибудь их заметит: вокруг никого не было и женщину они не волновали, до тех пор, пока они не встанут на её пути.
Наконец, она замедлилась, повернулась и быстрым шагом направилась к большому старому зданию с непрозрачными окнами. Шейн посветил своим фонариком на надпись над дверью.
ГОРОДСКОЙ БАССЕЙН МОРГАНВИЛЛЯ.
Что бы это ни было, оно было закрыто целую вечность: здание казалось старым и ветхим, краска облупилась с кирпичей, заставив их выглядеть старыми и гнилыми. Клер заметила, что большая белая дверь была заперта, но сейчас засов был сломан и замок лежал на ступеньках.
Женщина подошла к двери, повернув ручку, открыла её и скрылась внутри. Это приближалось, пение проникало сквозь затычки в ушах, вызывая у Клер тошноту, дрожь и желание вынуть звукоизоляцию и послушать, действительно послушать. Сообщение было важно, и она почти понимала…
Шейн потянулся за своими и она схватила его за руку, покачав головой. Он глубоко вздохнул и кивнул, вместе они поднялись по ступенькам к белой двери.
«Готов?», беззвучно произнесла она и получила ослепительную улыбку в ответ.
«Не совсем», сказал он. «Но давай сделаем это».
У неё было желание двигаться быстрее, но она сдерживала себя — Шейн не мог двигаться с вампирской скоростью, а оставить его позади не вариант. Не с тем звуковым давлением, которое перемещалось и проникало прямо через звукоизоляцию, копаясь в её мозгу. «Ближе», доносилось пение. «Приди и отдохни. Приди и отдохни».
Она не хотела отдыхать, но не могла удержаться от движение вперёд, медленнее, с рукой Шейна, зажатой в её.
В комнате, в которую она вошла, было темно и пахло плесенью. Ковёр был старым и грязным, а потолок потрескался и разбился.
Краска отходила тщательно продуманными завитками, как ленты, и она пригнулась, чтобы избежать их. Там стоял старый стол и морщинистый картонный знак, гласивший, когда Шейн направил свой фонарик на него — РЕГИСТРАЦИОННЫЙ ЛИСТ УЧАСТНИКОВ. Клипборд все еще был там, свисая с серебряной цепочки, но бумаги давно не было.
Всё это место пахло сыростью и гнилью.
«Ближе», шептала музыка. «Тишина и покой. Ближе».
За прихожей был коридор, который мерцал сказочными огнями и отражениями.
Шейн потянул её за руку, отчаянно качая головой. Он указал на дверь, ведущую на улицу, на свежий ночной воздух.
Но она должна была увидеть. Просто, чтобы быть уверенной.
Клер побрела вперёд по залу, всё еще сжимая его руку. Она старалась не касаться стен, которые были чёрного цвета с плесенью. Ковер закончился, и показались две двери, обозначенные как мужская и женская раздевалки. Текстура пола сменилась на плитку, которая была гладкой и скользкой.
Зал перешёл в гигантское открытое пространство, с ржавой железной резьбой наверху. Пол был вымощен белой плиткой, на стенах также была разнообразная плитка, которая, уверена Клер, раньше была красивой, прежде чем со временем выцвела и приняла непонятную форму.
В центре был большой квадратный бассейн, наполненный мерцающей сине-зелёной водой, освещенный снизу. Он сиял, как драгоценный камень, красивое и завораживающее пение доносилось оттуда, прямо оттуда…
Женщина, за которой они следовали, была в бассейне. В части, где было мелко, но шла вперёд.
И она продолжала идти, по мере того, как вода достигала её бедер, талии, груди, шеи…
… И она ушла под воду.
Она не всплыла.
В глубокой части бассейна Клер увидела…
… Тела.
Клер рванула вперёд и побежала к краю бассейна. Шейн пытался остановить её, но она не могла позволить, не сейчас, не сейчас!
В бассейне были тела. Стояли там, выпрямившись, на глубине, по крайней мере, шести футов от поверхности. Их удерживали на дне, подумала она, поскольку видела, что их руки плавали. Длинные волосы одной женщины лениво дрейфовали в воде, скрывая лицо, но когда они переместились, Клер узнала её.
Наоми.
Вампирша была неподвижной, глаза широко раскрыты. Она казалась мертвой.
Оливер был там, закрепленный неподалёку.
И Майкл. Прямо там, смотрел прямо на неё.
И он моргал.
Он был жив. Они все были живы.
Она хотела закричать. Шейн лихорадочно тащил её назад от края, и она поняла, что, даже когда она свыклась с ужасной действительностью увиденного, она думала сделать еще один шаг, всего один, и погрузиться в эту тёплую, неподвижную воду, такую спокойную и мирную…
Он повернул её и закричал в лицо: — Клер, мы должны уйти!
Он схватил её за руки и потянул в сторону прихожей.
Потом остановился.
Потому, что там стоял бледный мужчина, глядя на них. Клер моргнула и его больше там не было — это была чёрная вещь, но в то же время она видела его человеческую маскировку, как кожа, растянутая над реальностью.
Магнус.
— Ты не должна быть здесь, — произнес он. — Я убил тебя, девочка.
Шейн вынул серебряный кол из своего кармана. Он вручил один Клер, а затем достал нечто похожее… на спортивную бутылку. Вместо крышки у нее был колпачок, он поднял его, направил и брызнул потоком серебра, орошая всё на их пути.
Магнус закричал, и это напоминало те звуки пения, только в миллион раз хуже, Шейн выронил бутылку и кол, и шатаясь опустился на одно колено. Клер приблизилась; в ней стучали волны неустанного звука, но она видела, что нитрат серебра повредил Магнусу, сжег часть его маскировочной человеческой кожи и превратил в расплавленную, пузырящуюся, кипящую массу, которая стекала чёрным потоком на плитку.
Клер крепче сжала серебряный кол, собрала всю скорость и силу, которую Мирнин дал ей, и помчалась вперёд, как в тумане.
Она вонзила серебряный кол в место, где у человека должно быть сердце. Это было похоже на проталкивание его в желе, вообще ничего похожего на вампира.
Отвратительно. Она могла чувствовать холодный ил на пальцах.
Рот Магнуса открылся, обнажив ряд острых как бритва зубов, и затем он бросился на неё. Она взвизгнула и откатилась, сохраняя вампирскую скорость. Магнус выдернул кол и отшвырнул его. Рана, которую он оставил, была сплошной пузырящейся струйкой чёрной жидкости, но он не упал. Даже наполовину.