Прошло немного времени и с острова на остров пошли слухи об одном полинезийце, который рассказывал островитянам о правде и несправедливости на земле, и всюду, где бы он ни появлялся, он пробуждал в сердцах людей мечты о свободе, отвагу и дух протеста. Он свободно изъяснялся на английском языке, много читал и книг и газет и потому постоянно был в курсе всего, что происходило в разных уголках земного шара. И хотя то, что он рассказывал и разъяснял людям, была сущая правда и хотя целью его усилий было только одно — добиться, чтобы людям лучше и счастливее жилось на свете, — в безопасности он мог чувствовать себя только среди простых и угнетенных людей, от остальных же ему приходилось скрываться.
О его деятельности вскоре стало известно губернаторам островов и другим администраторам пониже рангом, и они усмотрели в его действиях не только помеху, но и определенную опасность для себя и своей деятельности. Они стали охотиться за ним, гоняться по его следам и объявили Ако вне закона. Не оказалось, что схватить этого человека не так-то легко. Когда Ако в каком-либо месте грозила опасность, островитяне всегда вовремя предупреждали его, прятали в джунглях или увозили в своих лодка.х на другие острова и другие архипелаги. Т,огда колонизаторы объявили, что заплатят много денег тому, кто передаст его в руки властей или будет способствовать его поимке. Обещанное вознаграждение было достаточно велико, чтобы прельстить негодяя или заставить призадуматься какого-нибудь несознательного человека, но слишком мало для того, чтобы смутить простых и честных людей — друзей Ако.
Пролетали месяцы, проходил год за годом, но Ако по-прежнему не был схвачен. Его враги лезли из кожи вон от злости, во второй, в третий и четвертый раз увеличивали суммы вознаграждения за поимку Ако, по его следам пускали хитрых и опытных сыщиков — некоторые из них были специально для этой цели выписаны из Европы, — но все их усилия оставались бесплодными.
Не помогла неограниченна?! власть австралийского генерал-губернатора, не помогли миллионы Генри П. Кука — идея, которой Ако посвятил свою жизнь, оказалась сильнее, непреоборимее и оценивалась дороже, чем все капиталы Южноморского торгового Общества.
Ако знал об опасностях, подстерегавших его на каждом шагу, но ничто не могло удержать его или заставить из предосторожности хотя бы на время отказаться от работы. Бесконечно широк был район его деятельности и на удивление плодородна почва, на которую он сеял свое драгоценное семя. Полными пригоршнями посеяв его в одном месте и убедившись, что первые всходы уже пробиваются, он отправлялся дальше, на другое место, и неустанно продолжал свой благородный, героический труд — неуловимый, неустрашимый, неугомонный, как сам дух свободы. Повсюду ему сопутствовали любовь и дружба угнетенных племен; эта любовь и дружба и были той силой, которая спасала Ако от его врагов и от всех опасностей.
С течением времени немного ссутулилась статная фигура .Ако, неторопливее и тяжелее стала упругая походка островитянина, но не угасло его вечно юное душевное беспокойство. Много стран и людей повидал он за эти годы, странствуя из одного места в другое. С каждым днем везде появлялось все больше людей, не желавших жить по-старому. После длившегося веками сна пробуждался на борьбу за свободу и срои права весь огромный колониальный мир, как свежий утренний ветер, неслись из страны в страну идеи свободы и справедливости, и миллионы угнетенных и униженных людей в Азии, Африке и Океании перекликались между собой через моря и континенты. Всюду, где происходила борьба народов за свое освобождение или где только накоплялись силы для этой борьбы, Ако был желанным гостем. Когда ураган второй мировой войны свирепствовал над земным шаром, Ако находился в Индонезии; он был вместе с ее революционерами, когда они поднимали свои народы на «борьбу против японских империалистов. Он знал, что происходило в Китае и Вьетнаме. Ако сражался вместе с туземцами против голландских захватчиков в джунглях Суматры. Победа Советского Союза во второй мировой войне наполнила сердца угнетенных надеждой и уверенностью — это был залог победы справедливости во всем мире.
Еще лилась кровь, еще грохотали пушки и горели города и села, еще захватчики всеми средствами старались продлить дни своего господства, но новая заря уже занялась и для народов колоний — они знали, что свобода близка, и понимали, что ее можно завоевать только в борьбе.
Много было у Ако хороших и бесстрашных товарищей, с которыми он делил свою судьбу, вместе работал и вместе боролся. Уча и воспитывая новую смену борцов, Ако рос сам, становясь настоящим народным вождем в полном смысле этого слова. Потерявший родину, оторванный от своего народа, ни одного дня он не чувствовал себя изгнанником или чужим среди тех людей, с кем его связывали узы борьбы — самые прочные и неразрывные из всех уз. У кого была такая цель, как у Ако, и кто мог до такой степени без остатка пожертвовать собою для ее достижения, тот не зря жил на свете.
Несколько часов продолжалась битва в лесной чаще. Трещали пулеметы, длинными очередями лаяли автоматы, временами раздавались взрывы гранат и полумрак джунглей вдруг озарялся вспышками, как будто невидимая рука на мгновение включала и сейчас же выключала сильную электрическую лампу.
Потом снова наступала тишина, и чаща понемногу наполнялась своими обычными звуками: криками птиц, голосами зверей, шорохом осторожных шагов невидимых животных и мерным шумом невозмутимых девственных лесов.
Батальон голландского экспедиционного отряда, осмелившийся глубоко сунуть свой нос в джунгли большого острова, был разбит и почти полностью уничтожен — может быть, только какой-нибудь полсотне солдат удалось выскользнуть из окружения, и, спасая свои шкуры, они теперь скрывались, разыскивая дорогу, которая привела бы их обратно на полковую базу. Остальные лежали, разбросанные на площади в половину квадратного километра, и над их телами уже жужжали и гудели рои насекомых. Воины-индонезийцы, собрав трофеи и подобрав своих убитых и раненых, тоже ушли с поля боя. Их лагерь находился в лесу, неподалеку от берега моря.
Одного раненого в очень тяжелом состоянии на носилках несли четыре воина, и самый главный их командир, моложавый мужчина, с четкими, словно из бронзы отлитыми чертами лица, — следовал за носилками. Часа через два они достигли берега моря, где под защитой густого кустарника стояло несколько небольших палаток. В одной палатке работал врач и несколько санитаров. Раненого сейчас же осмотрели и оперировали, но когда после операции командир отозвал врача в сторону и, не говоря ни слова, глубоким вопрошающим взглядом посмотрел ему в глаза, тот вздохнул и тихо произнес:
— Мало надежды. Разве только переливание крови могло бы помочь, но… ты же знаешь, сейчас это невозможно.
— Возьми мою кровь, всю до последней капли, — сказал командир. — Возьми у меня полжизни, возьми всю мою жизнь, если нужно, но спаси его… если это в твоих силах.
Врач в смущении снял и протер очки.
— Это уже не в моих силах… — шепотом проговорил он. — Можешь мне поверить, я не пожалел бы и своей жизни, если бы это помогло Ако…
Они оба замолчали.
Через час к Ако вернулось сознание. Открыв глаза, он встретился с немым проникновенным взглядом командира и улыбнулся ему.
— Панди, друг мой, чем окончилось сражение? — спросил Ако. Его голос звучал так глухо, что Панди должен был совсем низко склониться над Ако, чтобы расслышать его слова.
— Мы победили, Ако… — ответил он. — Противник уничтожен. Теперь они так скоро не сунутся сюда.
— Хорошо, Панди… мы должны победить. Мы их всех когда-нибудь победим.
Немного погодя он спросил:
— У тебя есть какое-нибудь желание, Ако?
— Пусть меня вынесут на берег моря, Панди… — отвечал Ако. — Хочу посмотреть на юг… туда, где моя родина.
Панди подозвал нескольких воинов, и они отнесли Ако на берег моря. Под тенью старого ветвистого дерева устроили мягкое, удобное ложе, и Панди сел возле него; Ако долго смотрел вдаль, его мечтательный взор, казалось, порывался перелететь через необъятную морскую ширь туда, где за голубыми далями скрывалась его родина — Ригонда… самый несчастный и самый дорогой из всех островов Южного моря.