— Время от времени? — Красивые брови Девениша взлетели вверх. Он сделал поклон в сторону Друсиллы. — Глупости, миссис Фолкнер делает это постоянно. Ее речи, обращенные ко мне, — это сплошные поучения в изящной оболочке. Да, я был не прав, навязывая леди Чейни Робу, но он заслуживает наказания за то, что все время неверно толкует мои самые лучшие побуждения.
— Какие? — быстро спросила Друсилла.
— Вы, конечно, имеете право спрашивать, только я не отвечу. Но они у меня есть.
Гилс, несколько озадаченный оборотом, который приняла беседа, со свойственным ему прямодушием сказал:
— Не обращайте внимания на Дру, Девениш. Она ничего плохого не думала… — Его слова потонули в общем хохоте.
После всего этого любители приключений убедили мистера Харрингтона отправиться в склеп рано утром. Тому пришлось согласиться, хотя и с неохотой.
— Вижу, милорд, вы оделись подобающим образом для экскурсии. А я уж боялась, что вы отправитесь в подземелье в своем щегольском наряде.
Девениш ответил поклоном на это добродушное подтрунивание, к которому он уже начал привыкать. В ожидании хозяина гости стояли, тихонько переговариваясь, среди развалин церкви аббатства, неподалеку от каменной плиты, прикрывавшей вход в склеп.
— Я действительно приготовился, миссис Фолкнер, — сказал Девениш. — Боюсь, там нас ждут пауки и паутина, пыль и, возможно, лужи. Сапоги и темный сюртук — это то, что нужно.
— Вам следовало предупредить леди Чейни, Девениш. Ее туалет годится скорее для приема в саду, — немедленно вмешался Гилс.
— Тише, Гилс, — приказала Друсилла. — Она же услышит.
— Тем лучше будет для нее, — не сдавался Гилс. — Может, она поймет, что розовое шелковое платье и белые туфельки надо сменить.
Девениш пришел на помощь Друсилле.
— Послушайте, мистер Гилс, — мягко проговорил он, — разве никто не учил вас, что истинный джентльмен никогда не делает замечаний насчет окружающих?
— Но вы-то постоянно делаете замечания, — возразил Гилс.
Друсилла подняла глаза к небу.
— Но я не джентльмен, мистер Гилс, я принадлежу к высшей знати и могу делать все, что пожелаю, за исключением убийства, конечно. А, вон идет наш хозяин и лакеи с факелами.
— Будь осторожен, Гилс. — Друсилла умоляюще посмотрела на брата. — Не увлекайся там чересчур. Когда вернетесь, мне все расскажешь.
— Если вернемся. — Девениш ухмыльнулся. — Кто знает, что нас ждет там внизу! Леди Чейни, услышав его, закричала:
— О, что-нибудь ужасное, я надеюсь!
Ступени были неровные, и Гилс, несмотря на все старания, спускался с большим трудом, впрочем, как и леди Чейни, которая шла перед ними.
Наконец они оказались в обширном помещении под удивительно высокими сводами. В его восточной части виднелись на возвышении остатки разрушенного алтаря. Вдоль стен тянулся выступ с расположенными на нем каменными гробами, пустыми. Плиты, прикрывавшие их когда-то, были сброшены и разбиты.
Факелы отбрасывали колеблющиеся, причудливые тени. Углы склепа были погружены во тьму. Пахло затхлостью, плесенью.
Леди Чейни сделалась на удивление молчалива.
— Судя по всему, здесь отправляли службы, — нарушил тишину Девениш, направляясь к алтарю.
— Да, — подтвердил Харрингтон. — Во времена уничтожения монастырей гробы пооткрывали, останки бросили в озеро позади аббатства.
— Склеп сейчас не используется, как я полагаю? — заметил Девениш.
— Да. Мне надо было вам сказать, что здесь не на что смотреть. Надеюсь, вы не очень разочарованы. Может, пойдем обратно?
— О, я нисколько не разочарована, мистер Харрингтон, — наконец заговорила леди Чейни. — Это превзошло все мои ожидания. Так романтично, так ужасно. И запах… по-моему, я чувствую запах ладана, сохранившийся с давних времен.
— Я думаю, пора возвращаться, — поспешно сказал Харрингтон, направляясь к двери. — Больше смотреть здесь нечего.
Девениш подметил тревожную нотку в голосе хозяина. Чувствовалось, что он торопился увести их из склепа. Интересно, с чего бы это? Как Девениш и ожидал, склеп оказался простым подвалом. Однако его поразил запах ладана, который он тоже почувствовал. Но этого просто не могло быть. Гости стали подниматься по ступенькам, и Девениш забеспокоился о Гилсе. Он двинулся к выходу, но лакей с факелом уже отошел — и граф оказался в темноте. Он шагнул вперед и споткнулся об обломок гробовой доски. Пытаясь удержаться, ухватился за алтарь, но все же упал на одно колено.
Он стал медленно подниматься, задел ногой камень, тот откатился. Глаза уже привыкли к темноте, и Девениш увидел, что там, где был камень, у стенки алтаря что-то лежит.
Он наклонился и поднял находку. Это был перстень с печаткой.
Шестое чувство, то самое, которое уже не раз предостерегало и уберегало его, побудило Девениша быстро сунуть перстень в карман.
Лакей, услышав шум, подбежал с восклицаниями:
— Простите, милорд! Я думал, вы идете за мной. Надеюсь, вы не поранились.
— Ничего, все в порядке. Я сам виноват, замешкался.
К ним прибежал встревоженный Харрингтон. До этого он стоял у лестницы, помогая гостям.
— Именно этого я и боялся, Девениш. Я считал этот поход неудачной затеей, и вот, пожалуйста, подтверждение.
— Как видите, я в полном порядке и готов помогать Гилсу.
— Я хотел идти сам, — сказал Гилс, — но мистер Харринттон настоял на том, чтобы я дождался вас. Он сказал, что выйдет последним.
Идя вверх по лестнице и поддерживая Гилса, Девениш вдруг стал очень разговорчив.
— Я не понимаю, почему наши предки так любили строить всякие подземелья, темные ходы, склепы, ведь их было так трудно освещать.
Харрингтон отозвался на это пространной лекцией об обычаях средневековья, которое, как Гилс выразился позже в разговоре с Друсиллой, было его коньком.
— Он думает, эти вещи нас так же занимают, как и его, хотя, должен заметить, Девениш был сама учтивость, задавал вопросы таким тоном, словно в самом деле очень заинтересован.
— Может, действительно интересовался. Не все же такие невежественные язычники, как ты.
— А он чуть не упал там, в склепе.
— Говоришь, лорд Девениш упал? Он не поранился? — воскликнула Друсилла, стараясь не выдать своего беспокойства.
— Да нет. Девениш уверил мистера Харрингтона, что с ним все в порядке, и пошел в свою комнату переодеться.
— Как это похоже на него, — сказала Друсилла. — Никогда не встречала столь собранного человека. Он полная твоя противоположность, Гилс.
Гилс мрачно кивнул.
— Знаешь, я хотел бы быть таким, как он.
На самом деле Девениш поспешил в свою комнату, чтобы осмотреть перстень, найденный в склепе. Но прежде он подошел к окну и осмотрел правую руку. На ладони и под ногтями темнели следы свечного воска — черного; он испачкался, когда ухватился за край алтаря, стараясь удержаться на ногах.
Странно. Харрингтон уверяет, что склеп уже давно пустует. Однако воск мягкий, не затверделый. Понюхав, Девениш почувствовал слабый запах гари. Он задумчиво покачал головой. Хотелось бы знать, что все это означает… Однако есть еще загадка перстня. Он достал его из кармана и поднес к глазам. На печатке был выгравирован сокол с путами на ногах. Герб Фолкнеров!
Можно предположить, что перстень принадлежал владельцу Лайфорд-Холла. Но которому из них? И как он оказался в склепе, почти не посещаемом, если верить Харрингтону?
Девениш подошел к дорожному бюро, открыл потайной ящичек и сунул туда перстень. Заперев бюро, он вызвал камердинера и приказал найти мистера Стэммерса.
Как подступиться к делу? Не станет же он ни с того ни с сего спрашивать о перстне, который нашел в якобы заброшенном склепе. И какими глазами посмотрит на него флегматичный Стэммерс, если он начнет лепетать что-то о свежем свечном воске?
Он все еще пребывал в нерешительности, когда вошел Роб.
— Как я понял, ты хотел меня видеть.
— Да. Мне скучно. Поболтай со мной, Роб. Это было уж слишком даже для Девениша.