— Мам, пап, я скоро вернусь, — крикнула я из прихожей, надев кеды, выскочила в подъезд.
Я ошибалась. В квартире все-таки уже кто-то жил. Нет, я никого в ней не за-стала, но ощущение жилого помещения просто витало в воздухе. В прихожей на вешалке висела пара курток и несколько ветровок разных цветов. Фасоны вроде мужские, да к тому же еще и молодежные. На обувной полке стояли навороченные кроссовки, на задний план были задвинуты классические мужские туфли. Тинейджер тут, что ли обитает?
В гостиной мало что изменилось. Новый жилец не стал делать ремонт, оставив обстановку такой, какой она была при Диме. Те же нежно фиолетовые обои и шторы в тон. Даже плед на разложенном диване был тот же. Серого цвета, огромный и теплый. Я сама выбирала его, еще пару лет назад. Радовалась, как ребенок, что сумела найти именно то, что хочется. Странно, я думала, родственники Димы забрали его, когда приезжали за вещами…
Я подошла к стене, у которой располагался диван. Там висели фотографии. Чувство дежавю усилилось.
— Димка, давай повесим на эту стенку наши фотки? Ну те, которые Ким делал на репетициях? Или с квартирника у Стэма. А можно еще…
— Лизка, делай, что хочешь, — рассмеялся парень, взъерошивая мои волосы. — Хоть всю стену увешай. Хотя нет, давай-ка лучше я сам, а то будешь еще с молотком тут таскаться… Выбери фотографии только.
В итоге над спинкой дивана поместилось около двадцати фото. Практически на всех — мы вдвоем. То просто улыбающиеся в кадр, то дурачившиеся, реже — спокойно-серьезные. Но была и пара отдельных фотографий: я долго выбирала мою самую любимую 'одиночную' Димы. Остановилась на той, где он был до странности серьезен и смотрел в глаза, с какого бы ракурса наблюдавший не глядел на фотографию. Было в ней что-то щемяще-нежное и отчего-то невообразимо печальное. Но мне она безумно нравилась. Наверное, в противовес ей, Дима повесил рядом мой снимок. С озорной улыбкой, в хулиганской одежде и с двумя хвостами, закрепленными на разных уровнях, как у Пеппи Длинный Чулок. В ответ на мое возмущение — фото мне категорически не нравилось — Дима заявил:
— Оно мое любимое. И не спорь. Мне, может, твой выбор тоже не особо нра-вится. Я же молчу…
Пришлось вздохнуть и смириться.
Сейчас на стене тоже были фотографии. Конечно, уже не наши, их я сняла на следующий день после похорон. Это были пейзажные фото, очень хорошего качества. Их было всего около десяти, но каждая из них была очень красивой. Сосновый бор, озолоченный рассветным солнцем, река, подернувшаяся рябью от сильного ветра в довольно хмурый день, дома неизвестного мне города, залитые лучами закатного солнца…
— Как живые, — прошептала я, касаясь пальцами одной из фотографий.
Наверное, я слишком засмотрелась и задумалась, поэтому и не услышала, как в замке заскрежетал ключ. Не услышала и тихих шагов по коридору. Раздавшийся за спиной недовольный голос заставил меня вздрогнуть и едва ли не подпрыгнуть на месте.
— Ну и что же ты здесь делаешь? И, главное, как вошла?!
Я резко развернулась.
— Ты?! — От изумления я даже потеряла дар речи.
— Ожидала увидеть кого-то другого?
— Только не говори мне, что ты здесь живешь! — Взмолилась я, прижимаясь спиной к стене.
— Что бы еще я, по-твоему, здесь делал? — Раздраженно буркнул Тимошин, проходя в комнату. — А вот что здесь делаешь ты?..
Я только хватала ртом воздух. Он живет здесь. В этой квартире. Где каждый уголок до сих пор пропитан духом Димы. Где даже плед остался тем же! И фотографии висят на том же месте, что и наши. Не говоря уже о вечно разложенном диване.
— Почему ты живешь именно здесь? — Спросила я.
— Слушай, мышь! Тебе не кажется, что ты наглеешь? Забралась в мою квартиру, сидишь тут непонятно зачем, да еще и задаешь вопросы таким тоном, будто я виноват во всех смертных грехах!
— Я стою, — меланхолично поправила я, медленно обводя взглядом комнату. — Так почему?
— Сначала объясни, что ты здесь делаешь, — уперся рогом Тимошин. — А потом уже я решу, отвечать ли на твои идиотские вопросы или нет.
— Я… — что бы такого сказать-то, чтобы он поверил? Не правду же! Еще не хватало делиться с ним подробностями из своей личной жизни… М-м-м, ка-жется, придумала! — Цветы хотела полить.
— Что?! — Даже как-то прибалдел Тимошин.
— Что тут непонятного? Я живу в этом доме, знаю хозяев квартиры. Они, когда уезжали, просили иногда заходить и ухаживать за цветами. Вот только почему-то забыли предупредить, что снова сдали квартиру.
— Снова?
— Ну да. Обычно эта квартира не пустует, но где-то полгода назад отсюда съехал последний жилец и ее больше не сдавали.
— Понятно. В любом случае, теперь здесь живу я и необходимость в поливке отпадает. Можешь избавить себя от этой почетной миссии, — холодно уведомил меня он. Как-то сразу вспомнилось, что мы вроде как поссорились.
— Без проблем, — кивнула я и направилась к выходу. На пороге не выдержала и посмотрела на него. — Так все-таки, почему именно этот дом и эта квартира?
— Были свои причины, — уклончиво мотнул головой он. — Как я понимаю, у тебя есть ключи? Может, отдашь? Раз уж они тебе не нужны. Я передам их хозяевам.
Я покачала головой.
— Нет. Заходить больше не буду, не беспокойся, но ключи не отдам.
И быстро, пока он не стал выяснять причин, проскользнула мимо него в коридор.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — Выглянул из комнаты Тимошин.
— Абсолютно нет, — покачала головой я, зашнуровывая кеды. — Чао.
Захлопнув дверь квартиры, я, не вызывая лифт, бегом проскочила пару этажей и остановилась. Опустившись на ступеньки, устало потерла виски.
Невыносимо. Это просто какой-то кошмар. Мало того, что они так похожи, он еще и живет в Диминой квартире. В нашей квартире! Почему судьба так издевается надо мной? Что она хочет сказать мне всеми этими совпадениями? Не понимаю…
Так ведь и с ума сойти недолго. Несколько раз я уже чуть было не назвала его Димой, в последний момент останавливая готовое сорваться с языка имя. Если так дальше будет продолжаться, я сама себя в дурку сдам.
Мои невеселые размышления прервал звонок Леськи.
— Привет. Да нормально все, как ты? Слушай, Лесь, приезжай ко мне, а? — Взмолилась я, понимая, как остро хочется выговориться. — Ничего серьезного, просто приезжай…
Глядя на захлопнувшуюся дверь, Тимошин чертыхнулся. Опять она заставляет его злиться. Невероятно! За последние две недели он ловил себя на странных и далеко не человеколюбивых мыслях раз в пять чаще, чем за всю свою предыдущую жизнь. Сегодняшняя ссора стала последней каплей. Парень твердо решил: с него хватит. Больше он не будет пытаться наладить контакт с этой ненормальной девчонкой, которая раз за разом дает ему понять, что ей совершенно наплевать на его попытки общения. И ладно бы, она была угрюмым и нелюдимым человеком, которому друзья вообще не нужны, но ведь он прекрасно знал, что когда-то эта паршивка была душой компании и прекрасно ладила со всеми. Что же такого произошло у нее в жизни, что теперь она за километр огибает любого претендента на ее общество?
Парень тяжело вздохнул и вышел на лестничную площадку. Иногда в его голове мелькала предательская мысль, что Лиза избегает не общения вообще, а персонально его, Тима Тимошина. То ей парфюм не нравится, то его стиль одежды… А как ему еще одеваться? Не костюмы же с галстуками носить? Хватит и того, что иногда он менял свои любимые рэперские штаны на обычные джинсы. Да и с парфюмом дело было нечисто. Он же прекрасно видел, как она тает от этого запаха. Он явно ей нравится! Так зачем же врать? Парень, хоть убей, не понимал этого. Девочка-загадка, мля…
— Леськ, просто приезжай, пожалуйста… — донесло до него подъездное эхо печально знакомый голос. Та-ак, а птичка-то недалеко ушла! Тимошин перегнулся через перила и заметил сидевшую на ступеньках девушку, разговаривавшую по телефону. Прислушавшись, он разобрал ее бормотание. — Да ничего не случилось! Да, вчера хорошо погуляла. Нет, не с ним… с чего ты взяла? С ребятами из бэнда. Ну и с Киром еще… давай, приезжай и расскажу. Все, пока.