Да? Ну так как, мисс Девер, что будем делать? Собираетесь ли вы честно отдать себе отчет в своей страсти и получить наслаждение от моих ласк или же будете продолжать лгать себе самой и предпочтете, чтобы я вас изнасиловал?
— Вы ублюдок! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
— Я вижу, в вашем лексиконе появилось новое словечко. Мое сердце радуется и слух благоухает оттого, что вы все глубже и глубже скатываетесь в глубины сквернословия.
Кетрин было трудно дышать под тяжестью его веса, но она не переставала сопротивляться и сдавленным голосом осыпать его бранью, используя все ругательства, которые когда-либо слышала от рабочих на верфях, хотя смысл и половины из них был ей неясен.
Он не обращал на нее внимание, деловито расстегивая штаны и сместившись немного в сторону, чтобы задрать ей юбки и стянуть панталоны. Его плоть вошла в нее глубоко, жестоко. Он быстро достиг пика своей страсти и резко отстранился. Она почувствовала, как ее тело освободилось от тяжелого груза. От унижения Кетрин тихо простонала и откатилась на дальнюю сторону кровати, трясущимися, ослабшими руками пытаясь поправить на себе одежду.
Она слышала, как Хэмптон ходит по комнате за ее спиной, раздеваясь. Она закусила кулак, чтобы приглушить стон, а в ее голове вихрем кружились горячие и мстительные мысли. Однажды она отплатит ему за все! Она причинит ему боль, заставит его страдать!
Кровать скрипнула под тяжестью его тела, и он, положив свою руку на ее обнаженное бедро, слегка его пожал.
— В любви по согласию больше радости, чем в изнасиловании, малышка, — сказал он.
— Очень жаль, что вы еще живы! — отрывисто произнесла Кетрин. — Мне бы страшно хотелось увидеть вас убитым! Я бы с превеликим удовольствием смотрела, как вас режут на мелкие кусочки. Жаль, что у меня нет пистолета, иначе я вышибла бы вам мозги!
— Кровожадная девчонка! — сказал он сухо и отвернулся от нее.
Вскоре его глубокое и ровное дыхание подсказало ей, что он уснул, и она осторожно соскользнула с кровати. Она подтянула панталоны и расправила юбки. Ей пришлось сесть на стул, потому что ее ноги дрожали. Ее мысли были непоследовательны, но одно было ясно, она не проведет ночь рядом с этой тварью. Однако ее начал одолевать сон, и от сидения на жестком стуле с прямой спинкой у нее занемела спина. В каюте не было дивана, ни даже удобного кресла, чтобы хоть где-то прикорнуть. Но от мысли вернуться в постель она отказалась. Она взяла одеяло, сбившееся к подножию кровати, и потянулась через его спящее тело за подушкой.
Выбрав место, как можно дальше от кровати, она бросила на пол подушку, завернулась в одеяло и свернулась на полу клубочком. Она обнаружила, что пол — страшно неудобное ложе, но после многих переворачиваний и метаний она, в конце концов, погрузилась в тревожный и неглубокий сон.
Первое, что увидел Хэмптон, проснувшись на следующее утро, была Кетрин, спящая на полу возле двери. Его еще затуманенному сном мозгу потребовалась секунда, чтобы понять причину ее странного поведения, и лицо его исказилось гримасой. Маленькая глупышка! Она была самой упрямой их всех девчонок, которые когда-либо встречались ему.
Тихо выругавшись, он выбрался из постели и подошел к ней. Пол под его ногами был холоден, как лед. Она наверняка заболеет. Опустившись на колени, он поднял ее расслабленное тело, одеяло и подушку и понес на кровать.
Она слегка вздохнула и прильнула щекой к его плечу. Сняв туфли с ее ног, он уложил ее в постель и накрыл до подбородка всеми одеялами. Ее руки и ноги были очень холодны, и поэтому он заполз назад в постель, чтобы прижать ее к своему телу и растереть ей конечности. Убедившись, что ей стало теплей, он встал с кровати, оделся и вышел.
Кетрин проспала все утро, а когда проснулась, почувствовала боль в суставах ото сна на жестком полу.
Стыд, раздражение, жалость к себе — эти чувства переполняли ей душу. В то время как ее пальцы механически работали иголкой, доделывая ситцевое платье, в ее голове возникали противоречивые мысли. То она придумывала слова пообиднее, чтобы бросить их Хэмптону в лицо, то она думала о том, что никогда больше не сможет посмотреть ему в глаза оттого, что он видел ее спящей на полу у двери. И было страшно само по себе то, что он ее изнасиловал, но так преднамеренно унизить ее, как он это сделал последней ночью!.. Он словно старался показать, как низко она пала.
Не сдавайся, сурово говорила она себе, не позволяй ему уничтожить свое самоуважение. Ведь это то, чего он добивается — заставить тебя почувствовать свой позор, унижение, никчемность, все для того, чтобы ты сдалась. Ты должна противостоять ему. Но как ему противостоять?!
К ленчу Хэмптон не пришел. Пелджо объяснил, что он занят преследованием корабля и не может спуститься для ленча. Кетрин взглянула на него с изумлением: она так погрузилась в собственные тревоги и заботы, что забыла о существовании внешнего мира. О Боже, еще существовала надежда, что военные корабли северян найдут их, или же тот корабль, на который Хэмптон нападет, нанесет ему поражение и тем самым высвободит ее из его лап. Поспешно она проглотила ленч, схватила плащ и ринулась на палубу.
У борта стоял доктор Рэкингхэм.
— О, мисс Девер, как приятно, — сказал он, оборачиваясь к ней. — Полагаю, наш капитан гонится вон за тем судном.
Кетрин вгляделась.
— Что это за судно, вы знаете?
— Не имею ни малейшего представления. Даже если бы я и увидел его близко, все равно не смог бы определить. Я из тех, кто часто парусный корабль называет пароходом.
Кетрин улыбнулась. «Сюзан Харпер» грациозно летела по волнам, сближаясь с кораблем. Кетрин пришлось признать, что не зря Хэмптон имел репутацию отличного капитана и морского волка. Вскоре она смогла различить, что они нагоняли грузное торговое судно, тяжело переваливавшееся по волнам. Сердце у нее опустилось.
— Это всего лишь «купец», — произнесла она с огорчением. — Мы его легко поймаем. Его скорость куда меньше, и к тому же он перегружен. Сомневаюсь также, что они станут сопротивляться.
Кетрин была права. Они догнали беззащитный корабль довольно скоро и выполнили красивый поворот, словно для бортового залпа. Хэмптон блефует, подумала она, пытается нагнать страх на капитана атакуемого судна. Настоящие пушки на «Сюзан Харпер» дали предупредительный залп перед носом «купца», и затем ему было предложено сдаться. Капитан «купца» отказался, стараясь сохранить лицо, но Хэмптон приказал открыть люки, и взору противника предстал аккуратный ряд фальшивых пушек. Последовала немедленная капитуляция. Кетрин вздохнула.
Представление было интересным, но она по-прежнему находилась в плену.
Она равнодушно наблюдала за перегрузкой продовольствия и медикаментов с захваченного корабля.
Когда день подходил к концу, пленников стали перевозить с клипера на «купца». К доктору и Кетрин подошел Хэмптон.
— Добрый день, доктор, мэм.
— Добрый день, капитан, — ответил доктор, а Кетрин не ответила на приветствие.
— Доктор Рэкингхэм, у меня слишком мало места и продовольствия для пленных, поэтому я пересаживаю их на тот корабль. Через пару дней они наверняка доберутся до Штатов. Вы, разумеется, свободны отправиться вместе с ними, хотя, боюсь, что вашу сумку с медикаментами придется оставить здесь.
— Мои лекарства! Но что я буду делать, если возникнет экстренная необходимость в моей помощи, а у меня не будет с собою ничего?
— Не знаю. Мне очень жаль, но надеюсь, этого не произойдет. Вам должно быть известно, больше всего Юг нуждается в медикаментах. Я вынужден хвататься за любую возможность пополнить запас лекарств. Вы, конечно, можете остаться, если вас привлекает путешествие в Лондон. Всегда приятно располагать на всякий случай доктором на борту.
— А как насчет мисс Девер? Она тоже свободна покинуть этот корабль?
— Мисс Девер? — его глаза безразлично оглядели ее с головы до ног, словно она была лошадью или предметом обстановки на аукционе. — Нет, мисс Девер останется здесь.