Перетаскивание мебели окончательно меня добило, и, чтобы немного прийти в себя, я распахнула окно и набрала полную грудь свежего воздуха, надеясь, что он немного проветрит мои мозги.
Небо очистилось, и выглянули звезды. Темное море что-то невнятно бормотало. Казалось, оно зовет меня.
— Аннабел… Аннабел…
Странно, что море говорит голосом Саймона.
Я повернулась к двери, из-за которой, собственно, и доносились эти стенания.
Боже, он преследует меня!
Дверная ручка, к счастью предусмотрительно заблокированная стулом, задергалась. Он пытался войти.
Я в ужасе метнулась к окну, вскарабкалась на подоконник, задернув за собой занавеску, забилась в угол и, свесив ноги, уселась на самом краешке, моля бога, чтобы Саймон не заметил меня, если ему все же удастся войти.
— Добрый вечер.
Раздавшийся слева голос заставил меня подскочить, так что я чуть не свалилась со своего насеста.
Из соседнего окна, облокотившись на подоконник, выглядывал Джеми.
— Что ты нам делаешь? — прошипела я.
— Курю. А ты?
— Прячусь.
— От кого?
— Попробуй угадать.
— Может, от Саймона?
— Ты, как всегда, прав. Мама поселила его в соседней комнате. Он ломится в мою дверь!
— А ты не горишь желанием продолжить отношения? — Джеми, презрев опасность, далеко высунулся из окна и протянул мне бутылку вина, из которой он понемногу прихлебывал.
Я как следует приложилась к ней и протянула назад.
— Ты шутишь? Никогда в жизни больше не совершу такой глупости.
— Разве ты не хотела отвлечься от мыслей кое о ком?
— О ком?
— Да ладно, передо мной можешь не разыгрывать невинность. Понятно, что ты с ума сходишь по Эдди.
— Ладно, ладно, ты прав, — сдалась я. — Мне нравится Эдди, даже слишком, но Саймон… Уж лучше я куплю вибратор.
— Аннабел, ты меня шокируешь! — притворно ужаснулся Джеми.
— Я уже взрослая. Во всяком случае, официально. И имею право заниматься сексом с чем угодно.
— Но только не с Саймоном?
— Совершенно верно.
Джеми глубоко затянулся, выпустил колечко дыма и выбросил сигарету. Должно быть, он чем-то очень расстроен — курит он, только если хочет успокоиться.
— Помнишь, в детстве мы думали, что двадцать лет — это очень солидный возраст? — спросил он с легким смешком.
— Да, помню. И посмотри теперь на нас.
— Нам за двадцать пять, скоро впадем в старческий маразм.
— Большое спасибо. Не забудь, что ты на несколько месяцев старше меня.
— Мы оба думали, что к этому времени уже обзаведемся семьей.
— Считай, что нам повезло.
— Это точно. — Он прикурил новую сигарету. — Ни к чему усложнять себе существование серьезными отношениями.
— Вот именно, одному гораздо проще.
— Эта так называемая любовь многим сломала жизнь.
— Глупо наступать на те же грабли.
— Полностью с тобой согласен. Мы немного помолчали.
— И когда ты собираешься пригласить Ники на свидание?
— Как только достаточно напьюсь для того, чтобы не расстраиваться, если она скажет «нет». А ты когда собираешься разобраться со всей этой катавасией, которую сама и устроила?
— Не знаю, — пожала плечами я. — Просто закон подлости. Первый раз в жизни я так страстно о чем-то мечтаю.
— И не можешь это получить?
— Да.
— Лучше жалеть о том, что ты сделал, чем о том, что не сделал.
— Папа сказал то же самое.
— Иногда стоит послушать родителей.
— Да? Но это же абсолютно противоречит тому, что мы усвоили в детстве! — засмеялась я.
— Знаю, это очень неприятный момент, когда наконец понимаешь, что твои родители всегда были правы насчет всего.
— Надеюсь, мою маму ты не имел в виду?
— Нет, конечно. Из каждого правила есть исключение.
— Ив данном случае это она.
— Хочешь, я посмотрю, не угомонился ли твой настойчивый ухажер?
— А ты можешь?
— Конечно… подожди секунду.
Джеми скоро вернулся.
— Он внизу.
— Ты уверен?
— Я проверил. Его зажала в углу твоя мамочка.
— А вдруг он вернется?
— Твою проблему легко решить. Давай поменяемся комнатами, тогда если он проскользнет к тебе в постель посреди ночи, то обнаружит гораздо больше того, на что рассчитывал.
— Да?
— Я бы сказал, примерно на восемь дюймов…
— Хватит заливать.
Стоило мне подумать, что еще больше все запутаться просто не может, как выяснилось, что я глубоко ошибалась. Жизнь в очередной раз преподнесла мне сюрприз.
Когда я проснулась на следующее утро, стоял чудный день, за окном весело светило солнце, и я опять вспомнила папины слова. Я вскочила с кровати, полная оптимизма, натянула джинсы и футболку, пару раз провела по ресницам тушью и сбежала вниз, только для того, чтобы обнаружить на кухне маму и Саймона, вместе наслаждавшихся завтраком.
Как ни нелепо это звучит, но Саймон, с довольным видом намазывавший маслом теплые круассаны, был облачен в пресловутый запасной халат, из-под которого торчали толстые волосатые ноги.
Оба они выглядели довольными. Одинаковые довольные улыбки сияли на одинаково довольных лицах.
Я прижала руку ко рту. с трудом подавив готовый вырваться возглас, и пару минут стояла так, окаменев от ужаса.
Моя мать спит с моим бывшим приятелем. Даже повторив это про себя несколько раз, я не смогла полностью осознать кошмарную мысль.
Должно быть, мама следовала своему излюбленному принципу — зачем пропадать добру?
Она потратила на Саймона столько энергии и времени, что решила хоть как-то оправдать затраченные усилия.
Самое ужасное — их совсем не смутило, что я застала их вместе. Они вели себя так, словно в том, что они сидят друг против друга и мамина нога лежит у Саймона на колене, нет ничего особенного. Я совсем забыла, какие у него волосатые ноги.
Отказываясь поверить в происходящее, я хлопала глазами в надежде, что это мне только привиделось.
Но они, в свою очередь, отказывались растворяться, как мираж, и продолжали сидеть, неотвратимо реальные.
Все это было похоже на оживший кошмар. И не разница в возрасте так меня поразила. Это ее личное дело. В душе моя мама гораздо моложе своих пятидесяти, а Саймон — старше своих тридцати. Их внутренний возраст примерно совпадает. Но мысль о том, что… в общем, страшно было подумать, что тот. кто видел тебя обнаженной (в чем ты глубоко раскаиваешься), теперь знает все и о твоей матери. Интересно, он сравнивал нас, когда они занимались этим самым? Вдруг у моей мамы фигура лучше, чем у меня, несмотря на двадцать шесть лет разницы? Может, весь тот джин, который она выпила за свою жизнь, в конце концов законсервировал ее тело?
Воплотилась мечта психоаналитика. Я поняла, что поможет мне только большая бутылка чего-нибудь алкоголесодержащего, все равно чего, согласна даже на «Уиндолин» [10].
Они казались возмутительно довольными собой.
А поведение Саймона просто не лезло ни в какие рамки.
С пугающей скоростью он сменил роль моего бывшего любовника на моего потенциального отца, всего за один сеанс сексуальной терапии.
Секс.
Моя мама не может заниматься сексом.
Она моя мама.
Когда он начал называть ее «дорогая» и кормить круассаном, призывно облизывая пальцы после каждого очередного масляного кусочка, отправленного ей в рот, я поняла, что пора уезжать. Мне нужно было сделать это, как только я вошла и увидела их вместе.
На обратном пути Элвис не переставал жевать мои волосы, а я ни разу не послала его подальше.
Когда дома я поделилась с Ники новостью, она ничего не сказала, а только удивленно подняла брови и достала из холодильника бутылку вина.
Только наполовину осушив бокал, она посмотрела на часы, убедилась, что сегодня не первое апреля, открыла было рот, но так ничего и не сказала.
Когда я внезапно захотела покинуть Трент- хаус, Ники не удивилась, зная, что мамино общество я всегда выносила с трудом, и с готовностью позволила запихнуть себя в машину.
10
Средство для мытья стекол.