Однако и старуху бывает проруха. Подчас Слава поражал впадением в детство. Так он поддался моде изготовлять сувениры из боеприпасов. Все шло хорошо, пока он потрошил автоматные патроны. Но однажды, чудесным зимним вечерком, когда в палатке остались мы со Славой, я увидел его, увлеченно сбивающим зубилом ободок со снаряда 20-мм пушки с БМП. Причем вся эта работа проходила возле жарко горящей печки. Было весьма смешно видеть такого рассудительного и степенного дядю столь увлеченным этим занятием.
— Слава, а у тебя я слышал, внучка есть, — решил я приколоться.
— А как же, с позапрошлого года дед, — отозвался он, продолжая наносить удары по непокорному ободку.
— Слав, а вот если твоя внучка со спичками играться будет, ты чего ей скажешь.
— Я, да ей руки повыдираю, не хватало еще, дом сожжет.
Ободок наконец поддался, и снаряд был извлечен из гильзы. Теперь он стал вытаскивать порох и аккуратно раскладывать его на полочке возле печи.
— А вот показать бы ей, чем дедушка занимается, чтоб она посмотрела. — Дальше я не мог сохранять серьезный вид и покатился со смеху.
Теперь и до Славы дошла вся комичность ситуации. Мы долго смеялись. Вот уж действительно будет чего ему внукам рассказать.
А другой раз в бане я застал Славу в обществе "местного художника". Перед ними были разложены тетрадные листочки с образцами татуировок. Ну как обычно: горы, автоматы, летучие мыши и группа крови на фоне патрона, само собой. Тут же были приготовлены зловещие инструменты «мастера» в виде иголок скрепленных спичками, механической бритвы, подозрительного вида и туши.
— Вот эту — Слава ткнул в летучую мышь на фоне гор, — коли здесь. Правая ладонь легла на левое плечо. — А вот эту, — теперь он указал на самолет в облаках, — сюда. Это за «срочную». И напиши ДВО 73–77. — Теперь руки поменялись.
Во дела! Подумалось мне. Этак он к увольнению в картинную галерею превратится. Группа крови уже украшала левую половину Славиной груди. В течение недели желанные картинки были изготовлены. Впрочем, не он один их делал. Многие этим увлекались.
Уволился Слава по «дедовской» болезни — радикулиту. Уезжая домой он еще раз впал в детство. Украсил свой камуфляж, который достал с большими трудами (в ту пору выдавали "афганку") аксельбантами, значками и подпоясался белым парадным ремнем. Учитывая его возраст, можете представить, как нелепо и смешно он выглядел.
Несмотря на всю комичность, Слава был отличным солдатом и прекрасным надежным товарищем. Уверен, что в любой критической ситуации он вел бы себя спокойно и деловито. И выполнил бы несмотря ни на что поставленную задачу. А это куда лучше, чем бесшабашные сорвиголовы.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Вот уважаемый читатель, так увидел автор записок первую чеченскую кампанию. Наверное, возникло ощущение брезгливости и неприязни к антигероям, выведенным в повествовании. Но пусть читающий вспомнит, что эти антигерои и оказались единственными защитниками от чеченского беспредела. Как бы ни были они плохи, но именно они защищали Вас, когда хорошие ребята сидели дома и делали «бабки» или просто наслаждались жизнью. Может герои рассказов и плохие, но это Ваши защитники. Других у Вас нет, потому что "хорошие ребята" будут сидеть дома и рассуждать в компании девочек за стаканом вина, какие они крутые и бесстрашные. Герои повествования не крутые и не бесстрашные, они просто солдаты проигранной войны — солдаты неудачи.