— Я и горжусь, в определенном смысле. Но иногда мне кажется, что место пропадает даром — один человек, восемь комнат, к тому же имеется один весьма существенный недостаток.
— И какой же, если не секрет?
— Рядом нет воды, негде на лодке покататься. До лодочной станции, конечно, всего пять минут на машине, но я редко приезжаю домой раньше семи-восьми вечера, а выйти под парусом очень хочется, хоть ненадолго. В конце сезона яхту надо вынимать из воды и ставить на ремонт, и приходится таскаться на станцию с банками, ведрами, красками, лаками, кистями и тому подобное. — Он невесело усмехнулся. — Только не подумайте, что я жалуюсь.
— Я понимаю, о чем вы. Это все равно что иметь гараж в нескольких кварталах от дома. Ближе воды нет?
— Только Килн-Брод. Запруда прямо за моим садом начинается. По правде говоря, до нее всего четверть акра земли от моих границ.
— Значит, будь протока Мак-Флит судоходной, вы бы могли ставить яхту чуть ли не на пороге своего дома.
— Да, но ведь та четверть акра все же существует. Когда-то у меня была идея прикупить участок и продлить сад, но никто не в курсе, кому именно он принадлежит.
— Понятно. — Андреа бросила взгляд на часы. — Боже, уже почти одиннадцать! Я не встану с утра. Спасибо за прекрасный вечер, Род. Я получила огромное удовольствие.
— Если так, то вы непременно вернетесь.
— О, мне бы очень этого хотелось, но...
— Ничего страшного. Дату назначать не обязательно. Встретимся, когда оба сможем.
Он без лишних слов принес ей пальто и помог одеться. Через десять минут она стояла на пороге своего дома и прощалась с ним, всем сердцем желая, чтобы он нашел предлог задержаться еще немного, но он так и не сделал этого. Вскоре она уже поставила чайник и пошла наверх переодеваться.
В душе у нее все перемешалось. Последние несколько часов она буквально купалась в счастье, но счастье это было мимолетным и, если так можно выразиться, краденым. Где была Моника Дрейк сегодня вечером и в тот вечер, когда они с Родом ходили под парусом? Может, голубки поссорились, а может...
Громкий стук в дверь напугал ее. Сердце подпрыгнуло, и она опрометью кинулась к двери. Он вернулся! Забыл что-нибудь. Пусть хоть на минуточку зайдет, но для нее каждая минутка на вес золота.
Она распахнула дверь, и улыбка ее тут же погасла.
— Джерри! — запнулась она. — Что так поздно?
— Захотелось увидеть тебя, моя драгоценная. — Он чмокнул девушку в щечку, отстранил от двери и закрыл ее. — Настрадалась без старины Джерри?
— Чуть все волосы на себе не повырывала, — ответила она в тон ему. — Я чайник поставила, хотела чаю с молоком выпить, но ты, наверное, кофе будешь.
И Андреа, не дожидаясь ответа, упорхнула в кухню. Щеки ее горели, кровь громыхала в висках, и она чуть ли не ненавидела Джерри. Девушка стучала чашками, стараясь справиться со своими эмоциями — должна справиться, просто обязана, если хочет, чтобы жизнь не стала невыносимой. Не стоит даже думать о Роде. Дружить с ним, конечно, здорово, но ничего, кроме дружбы, между ними быть не может.
— Угадай, кого я встретил в поезде! — крикнул из гостиной Джерри.
— Мужчина или женщина?
— Девушка.
— Из лондонских приятельниц?
Андреа пыталась потянуть время.
— Нет. Местная, — крикнул Джерри.
— Откуда мне знать, с кем из деревенских куколок ты успел познакомиться. Ты мне не рассказывал. — Она принесла поднос и поставила его на столик у огня. — Не тяни.
— Монику Дрейк, вот кого! Мы с ней за одним столиком обедали, правда. Я еле успел к отбытию, и в ресторане только одно свободное место осталось.
Андреа села и взяла свою чашку. Она уже успела совладать с собой и говорила вполне естественно.
— Неудобно было?
— Мне? — хохотнул Джерри. — Ты же знаешь своего старого маэстро, душа моя! Вот она напряженно держалась. Я бы сказал, холодно, но я сумел растопить этот лед. — Он откинулся на спинку и прикурил сигарету. — Заставил ее распить со мной бутылочку шампусика.
— Правда?
— А она совсем не так плоха, — продолжал гнуть свое Джерри. — Рассказала мне о той ошибке на твой счет и о том, как она все уладила. Я рад, правда. В маленькой деревне не стоит с людьми ссориться.
— Конечно.
Андреа не знала, что и сказать. Судя по тону, Джерри считает, что они обе виноваты.
— Она шмотки закупать ездила, — поведал ей Джерри. — Два дня по магазинам бегала. Всю багажную полку своими коробками уставила.
Эти нехитрые слова ножом пронзили сердце Андреа. Значит, Моники два дня в деревне не было! Вот почему Род нашел для нее время. Она могла бы и догадаться. Он человек внимательный, вот и решил сделать жест доброй воли. Залечить нанесенную душевную рану, не подозревая о том, как больно жжется мазь.
— Моника говорит, в Норвиче есть одно милое местечко с хорошей кухней и музыкой. Предлагает устроить двойное свидание — мы с тобой и она с Родом. Как тебе идейка? Растопим лед раз и навсегда, а?
Идея манила и пугала одновременно. Она уже засыпала Джерри вопросами, и, когда выяснилось, что это общегосударственная сеть танцевальных залов, ее энтузиазм перевесил страхи. Ну, станцует Род с ней пару-тройку раз, ничего страшного. Неужто она не сумеет попритворяться несколько минут?
— Согласна, — сказала она в итоге.
— Отлично. Я передам Монике. Улажу все через нее или, может, на самого Сандерса наткнусь. Надо разведать, где он живет.
— Его дом в четверти мили от твоего по той же дороге.
Андреа не хотела говорить о вечере с Родом — это все равно что нарушить границы священного храма. Но и скрывать, что она была там, тоже не собиралась, однако Джерри не заметил ее прокола.
— А как у тебя дела? Все тихо-мирно, на северном фронте без перемен?
— Не совсем. Я, похоже, в еще одно судебное разбирательство впуталась.
— Что? — подскочил Джерри. — Ну, надо же! Куда на этот раз вляпалась?
— Тебе не приходит в голову, что вляпаться могли другие? — раздраженно огрызнулась Андреа. — Почему ты всегда меня виноватой считаешь?
— Успокойся, душа моя! — ухмыльнулся он. — Сбавь обороты! Я не имел в виду ничего такого. И кто же тебя в это втянул?
Андреа рассказала ему о выходке Руди. Ей пришлось поведать и о визите в больницу вместе с Родом и мистером Джеймсоном, об их последующей дискуссии, и впервые в жизни Андреа увидела на лице Джерри неподдельную тревогу. Он придвинулся к ней поближе и обнял за плечи.
— Андреа, детка моя, в этом деле слишком много подводных камней, и мне это совсем не нравится. Послушайся дядюшку Джерри, дай задний ход. Юнец сам на свою голову беду накликал. Не стоит тебе ссориться с местными сановниками. Даже больше, это может...
Андреа отодвинулась от него. Он никогда не называл ее «деткой», и ей это не понравилось. И как по-хозяйски он обнимает ее, тоже.
— Я делаю то, что считаю правильным, — отрезала она.
— Что-то я засиделся, поздно уже, — вскочил Джерри.
— Прости меня, Джерри, — тут же пошла на попятную Андреа. — Я не хотела обижать тебя. Совет твой практичен, но я вряд ли последую ему.
— Советы — не мой конек, — рассмеялся он. — Не мастак я людей поучать. Как насчет танцев, все в силе, если я сумею договориться?
― Конечно, в силе, только мы на моей машине поедем. Не хочу, чтобы мою прическу ветром сдуло.
Она пошла проводить его и, когда он открыл дверь, заметила, как в лунном свете скользнул к сараю черный кот, которого она уже несколько недель не видела.
— Да у тебя тут дикие звери бегают! — поглядел на нее Джерри.
— Не то чтобы совсем дикие. Время от времени он спит перед моим камином.
— Он? Мне кажется, ты ошибаешься. Похоже, твоя мышеловка скоро произведет на свет потомство.
— Может, ты и прав. Время покажет. Спокойной ночи, Джерри.
— Спокойной ночи, детка моя.
Андреа захлопнула дверь. Чего ей не хотелось, так это быть чьей-то «деткой». Никакого особенного смысла Джерри в это слово конечно же не вкладывал, просто он привык так выражаться, но Андреа задумалась — как, интересно, Род назвал бы свою возлюбленную?