Предположим, запруда — или часть ее — принадлежала мистеру Флетчеру, бывшему владельцу коттеджа. Значит ли это, что его права перешли к ней?
Двести фунтов в год за право рыбачить, сказал мистер Джеймсон. Около четырех фунтов в неделю только за то, чтобы позволить людям забрасывать в воду крючки! Неудивительно, что полковник расставил таблички «Рыбалка запрещена». Но почему он так долго с этим тянул?
Принесли кофе, и Андреа на время отогнала от себя эти мысли. На столе лежала местная газета, она раскрыла ее и тут же погрузилась в заметки, которых не найти в центральных изданиях. Из писем в редакцию она поняла, что в округе идет оживленный спор по поводу прав на «деревенскую губу». Понятие было ей незнакомо, но вскоре она сообразила, что оно означает место для причаливания лодок, небольшую бухточку. Одна сторона утверждала, что бухточки находятся в общей собственности деревни, другая заявляла, что вложила в них немало средств и теперь имеет на них полное право.
Андреа перевернула страничку и наткнулась на снимок — группа мужчин и женщин спорит с фермером по поводу распаханной и засаженной тропинки. Затем пришел черед передовицы, гласившей: ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ — ЦЕНА СВОБОДЫ.
В статье корреспондент ясно давал понять, что не поддерживает в диспутах по поводу водных путей и тропинок ни одну из сторон, но газета сожалеет о годах апатии, за которые бесценное наследство либо пришло в упадок, либо превратилось в источник обогащения отдельных граждан.
Андреа уже начала было испытывать вину по поводу своего «ничегонеделания» относительно Килн-Брод, когда над ее головой прозвенел голосок:
— Можно? Если вы не слишком против?
Андреа подняла голову и увидела ясные голубые глазки Моники Дрейк. Ее так и подмывало сказать: «Почему бы и нет? Это общественное заведение», но она сдержалась и произнесла:
— Прошу вас, присоединяйтесь ко мне, хотя я уже практически закончила. Минуты через две ухожу.
— О, это обязательно? Мне очень нужно с вами поговорить, правда!
Она откинула спадающие на плечи светлые волосы и аккуратно присела, стараясь не помять юбочку изысканного голубого костюмчика.
— Просто кофе, Джордж, — бросила девица через плечо.
Андреа наблюдала за тем, как Моника стягивает с пальчиков белые перчатки, и взгляд ее застыл на огромном бриллиантовом кольце. Не Род ли Сандерс надел ей его на палец? Если так, то он либо сказочно богат, либо бездумно сорит деньгами.
Моника Дрейк раскрыла сумочку, извлекла оттуда портсигар с инициалами, выложенными синими камешками, и предложила Андреа сигаретку.
— Спасибо, я не курю, — покачала головой Андреа.
— А мне приходится. Нервы, знаете ли. Кроме того, если я не курю, то поедаю тоннами пирожные с кремом, после чего набираю вес, а это так досадно!
Андреа взяла сумочку и хотела было подняться. Поза нечаянной соседки по столу раздражала ее — чашка в одной руке, сигарета в другой, бриллиант отбрасывает сполохи прямо на лицо Андреа, словно призывая: ну же, восхищайтесь мною!
— Не уходите, — затараторила Моника. — Мне хотелось бы объясниться с вами по поводу той ужасной ошибки. После того как вы врезались в меня, я впала в настоящую истерику. И там действительно была девушка, как две капли воды на вас похожая. Она кричала, что это я во всем виновата, потом прибежал Рекс с большим стаканом бренди, и я влила его в себя, даже не подозревая, что это такое, и вот вам результат.
— Да, мистер Сандерс уже говорил мне.
— Бедный Роди! Как он взбеленился, посчитав вас лгуньей, а уж когда выяснилась ошибка, я думала, его разорвет от ярости. И все же он бросился вам на помощь, спас из воды и все такое. Правда, он очень сильный, ему это ничего не стоило. Я и не думала, что он простуду подхватит и все такое. Побежала назад к полковнику домой, но не смогла завести дурацкий автомобиль Рода, я ведь за ним поехать хотела. Полковника на месте тоже не оказалось, так что пришлось мне топать домой своими ножками.
Андреа поднялась.
— Ну, дело это прошлое. Что касается меня, я предпочту забыть о той аварии.
— Еще бы! Род учит вас ходить под парусом, не так ли? Любит он возиться с этими лодками. Лично я их терпеть не могу. Отвратительные грязные суденышки! Ну, ничего, два-три урока, и вы сами будете с усами.
— Полагаю, что так. До свидания.
По пути на стоянку Андреа ощутила на душе неприятный осадок. Моника Дрейк не сказала, что помолвлена с Родом Сандерсом, но кольцо и собственнические нотки в голосе говорили сами за себя. Она так уверена в нем, даже не имеет ничего против, что, он обучает Андреа ходить под парусом. Бросила как бы между прочим, но предостерегает — лучше тебе не претендовать на большее, милочка. Андреа не имела привычки уводить чужих мужчин, но на минутку ей захотелось поддаться искушению.
Дома ее ждала открытка от Джерри. Ему придется задержаться в Лондоне еще на несколько дней, и время он проводит неплохо. Джерри действительно изменился, пусть даже совсем чуть-чуть, причем в лучшую сторону. Раньше ему бы и в голову не пришло послать ей открытку. В мозгу невольно всплыло сравнение с Моникой Дрейк. Одна черта их с Джерри точно роднит — нелюбовь к вещам, рядом с которыми можно запачкаться.
А Рода она сравнила с собой. Они оба... Она резко оборвала себя и поставила на проигрыватель одну из своих любимых пластинок. Род — собственность Моники.
После ленча она сразу же приступила к работе, но композиция никак не удавалась, и она была рада, когда настала пора ужина. С этого момента время полетело стрелой, и она едва успела одеться к приходу Рода Сандерса. Он одобрительно окинул ее взглядом и сказал:
— Я взял на себя смелость внести в наши планы небольшие изменения. Думаю, вы быстрее наберетесь опыта, если выйдете на моем полупалубнике.
— Конечно. Как скажете, Род, но что такое полупалубник?
— Легче показать, чем рассказать, — улыбнулся он. — Но если коротко, носовая часть подобной яхты закрыта палубой. Понятно, что такое носовая часть?
— Передняя?
— От мачты до бака. Поедем на моей машине. Яхта у меня в Вэйфорде стоит. Да, кстати, у вас найдется старая пара перчаток? Парус немного тяжеловат для ваших ручек.
Андреа бросилась внутрь и принесла старые перчатки.
— А далеко до Вэйфорда?
— На машине пять минут.
Род вырулил на известную ей дорогу, свернул на трассу Роксхам—Сталхам, пересек узкий мостик и въехал в ворота с табличкой «Лодочная станция». Машина притормозила у длинного деревянного сарая на берегу довольно большой заводи, на водах которой покачивались яхты и прогулочные катера.
— Вот она, — представил Род. — «Красная роза». Глупое название, но она мне уже досталось такой.
— Какая большая... по крайней мере, для меня.
— Восемнадцать футов. Ваш размерчик. Я помогу вам забраться, и мы выведем ее на реку. Под парусом отсюда не выйти.
Андреа поднялась на борт. Она видела реку на пути в Роксхам, но это была не та река, да и ракурс совершенно иной. «Красная роза» стояла впритык к другому судну, и Андреа не понимала, как им вообще удастся выбраться. Род отвязал канат и оттолкнулся от борта большого катера. Впереди забрезжил открытый участок воды, «Красная роза» скользнула в него, оттолкнув гребную шлюпку, и не успела Андреа глазом моргнуть, как яхта уже коснулась противоположного берега. Род прошел мимо, ухватился за столбик на причале и обмотал вокруг него канат.
— Догадываетесь, почему мы пристали к этому берегу, прежде чем поднять парус, Андреа?
— Дело в направлении ветра, да? — опасливо предположила она.
— Правильно. В вашей маленькой лодочке можно позволить, чтобы парус хлопал, пока его поднимают, но один неожиданный рывок такого полотнища, как это, собьет вас с ног, и вы кубарем полетите в воду. Так что прежде чем поднять парус, надо причалить к берегу с наветренной стороны. В таком случае парус и гик будут смирно стоять по центру лодки. Далее, парус и такелаж тут такие же, как у вас, только большего размера. Можете осмотреться, пока я буду чехол снимать.