Эти слова прочно засели у Ричарда в памяти, как Десять Заповедей, выбитых на каменной плите. То, что завещал отец в тот весенний день, было для него свято. И когда, вскоре после смерти отца, эту землю хищно вырвали из молодых и слишком слабых рук Ричарда, жизнь для него потеряла смысл.
Но после того как он встретил Тэсс, все изменилось. Ее сильный, целеустремленный характер помог его заблудшей душе обрести покой, которого Ричард не мог и представить без своей земли.
Ричарда сковывало чувство неудовлетворенности, он не мог найти правильного решения. Король распорядился вернуть графу его землю, и надо было прекратить войну с негодяем епископом. Мэрли-Вэйл законно вернется к Истербаю. Конечно, было бы глупо продолжать войну и потерять в этой битве голову, оставив обагренную кровью землю своим детям. «Да у меня и детей еще нет», — подумал Ричард; а может быть, Тэсс уже беременна.
Глубоко задумавшись, граф даже не заметил, как подошел к той части замка, где располагалось его войско. Ричард взялся за холодную дверную ручку. Войдя в помещение, он увидел раненых, за которыми присматривал лекарь. Дюжина перевязанных воинов лежала на койках. Эдит, Маргарэт и Роза, видимо, ушли спать. Утомленный лекарь мыл руки над тазиком в углу.
Ричард молча осматривал людей, рисковавших жизнью ради него, некоторые из них были серьезно покалечены. Один юноша — похоже, ему было не больше тринадцати, — потерял правую руку по локоть. Несчастный стонал, его лицо было искажено от боли. Как тяжело мужчине в этой жизни, полной работы и борьбы, остаться без руки, печально размышлял Ричард.
Другой раненый метался в бреду. Белые повязки на его теле сплошь пропитались кровью. Ричард молился про себя, чтобы несчастный не умер.
Граф остановился у койки, на которой лежал мертвенно-бледный молодой человек. Подле него безутешно рыдала женщина. Ее горькие слезы разрывали Ричарду сердце. Полными страдания глазами женщина посмотрела на него.
— О, вы же граф Истербай. — Она зашмыгала носом, обтирая рукой заплаканное лицо. Когда Ричард утвердительно кивнул в ответ, она с мольбой протянула к нему руки. — Я умоляю вас, милорд, спасите моего Бартоломью. Он умирает. У нас двое маленьких дома, что я буду делать одна? Бартоломью, мой муж, любовь моя. Милорд, вы — великий человек, вы живете в мире королей и королев, сделайте что-нибудь, спасите ему жизнь, пожалуйста, я умоляю вас. Разве вы ничего не можете сделать, чтобы помочь Бартоломью?
Ричард печально покачал головой, скупые слезы выступили на его глазах.
— Нет, женщина, я не Бог, и не в моих силах сохранить человеку жизнь. Я всего лишь простой смертный. Это все сделала война. Прости меня.
В недоумении она смотрела на него широко открытыми глазами. Затем у женщины задрожали губы, когда до ее сознания дошли слова графа. Поняв, что даже великие лорды не могут вернуть умирающего к жизни, она вновь разрыдалась и упала лицом на грудь несчастного Бартоломью.
Чувствуя свою вину, Ричард вышел из помещения так же тихо, как и вошел. Он посмотрел на небо, усеянное звездами, уже не надеясь увидеть знамение. Граф молчаливо рассматривал созвездие Орион — небесного воина с мечом, сверкающим звездами. Да, только там, на небесах, воинов никогда не ранят, подумал Ричард.
Он вернется к отцу Джеймсу и попросит его распорядиться о панихиде по умершим воинам, затем пойдет прямо к Тэсс и скажет, что принял решение.
25
Ричард открыл дверь в спальню далеко за полночь. Несмотря на столь поздний час, Тэсс не спала. Услышав, как тихонько скрипнула дверь, она села на кровати, прикрывая простыней обнаженную грудь. В комнату проник легкий запах дыма от горящих в коридоре факелов, желтая полоска света упала на кровать.
— Ричард? — произнесла она, и этот вопрос был бессмысленным. Кто, кроме него, мог туда зайти? Тэсс с надеждой и волнением ждала.
— Я не хотел будить тебя.
— Я не спала.
Постояв немного в дверях, Ричард твердыми шагами направился к столу. Взяв свечу, он разжег ее в не потухших еще угольках в камине, затем поставил в подсвечник. Сев за стол, он пристально смотрел, как плавится воск.
В тусклом, мерцающем свете единственной свечи Тэсс разглядела его лицо и сразу все поняла. Не понять было невозможно: глаза Ричарда никогда не были такими злыми и холодными. На лбу пролегли морщины За это короткое время его лицо осунулось, как после длительной голодовки, будто сам дьявол высосал из него все соки.
И хотя Тэсс уже знала о его решении, Ричард для нее оставался самым прекрасным мужчиной, которого она когда-либо видела, ей очень хотелось прижаться к нему и поцеловать его плотно сжатые губы.
В спальне стояла тишина, лишь слегка потрескивала свеча. Они оба знали ту правду, с которой им волей-неволей придется смириться.
— Ты все же решил подчиниться королевскому указу и прекратить войну? — прошептала Тэсс.
Ричард небрежно взглянул на нее, как на пустое место.
— Да, именно так.
И хотя Тэсс уже обо всем догадалась, этот ответ все же был для нее ударом. В глубине души она до последнего момента надеялась, что Ричард поступит по-другому. Теперь она сожалела о своих фантазиях, чувствуя себя дурочкой, ослепленной любовью.
— Мне очень жаль, — твердым голосом произнес Ричард.
Тэсс стало еще обиднее за себя, когда она увидела, как спокоен Ричард. «Как мужчины умеют перевоплощаться, словно у них в сердце кран: захотел — открыл чувства, захотел — закрыл, — с горечью подумала она. — Мы же, женщины, способны чувствовать, пока бьются наши сердца».
— Как могло так случиться, — прошипела она сквозь зубы, прижимая простыню к груди. — Как глупо, что я так в тебя влюбилась и ничего не могу сделать с этой любовью! А ты… ты уходишь от меня!
Его холодный взгляд на этот раз вспыхнул гневом.
— Я не ухожу, это ты отвернулась от нашей любви!
— Я? Я? — возмущалась Тэсс. — И как у тебя язык поворачивается говорить это? Каким же ты оказался хитрецом. А я, глупая, всю душу отдала тебе! И все потому, что люблю тебя, люблю! Я же все это сделала не ради того, чтобы стать племенной кобылицей в твоем замке, и не ради титула в твоем маленьком королевстве. Господи, как я ошиблась, без ума влюбившись!
От ярости слезы полились у нее из глаз, горло сжал спазм.
— Неужто полюбить меня — такая роковая ошибка? — с невеселой улыбкой спросил Ричард.
— Я еще ни разу так жестоко не ошибалась!
— Ты все это говоришь от обиды, что не получилось по-твоему. Теперь я вижу, как твой отец избаловал тебя. Ты жила затворницей в родительском замке и до сих пор не знаешь, что такое жизнь! Ты не знаешь, что быть женой лорда очень трудно, что ей часто приходится идти на жертвы. Неужели ты так быстро смогла забыть о нашей любви? Я начинаю сомневаться, что ты действительно любила меня.
— Очень хорошо, — сквозь слезы ответила Тэсс. — Сомневайся. Я уже поняла, что моя любовь для тебя ничего не значит. Ты же ничего не знаешь о моей боли, о моей жажде гармонии и красоты.
— Наш мир слишком безобразен, чтобы искать красоту! — В ярости закричал Ричард и с силой ударил рукой по столу, на его шее пульсировала вена. — Мы живем в грязном мире войн, голода, болезней и предательств! Ты же рассуждаешь как маленькая наивная девочка, — с издевкой продолжал граф. — Твои суждения нелепы. Ты хочешь, чтобы я был тебе защитой и в то же время оставался благородным и галантным. Так не бывает.
— Да, я хочу, чтоб мой муж был благородным рыцарем.
— Больше нет благородства, оно умерло, Тэсс. Наступило время предателей и интриганов.
Тэсс глубоко вздохнула, про себя соглашаясь с его словами. Она действительно грезила о несуществующем мире справедливости, благородных рыцарей и чести.
— Я вспоминаю, как впервые увидела тебя, — задумчиво сказала она, глядя на пламя свечи. — Ты был таким веселым, дерзким, улыбка не сходила с твоего лица. Твои искрящиеся радостью глаза тогда очаровали меня. Помню, что я еще удивилась твоей жизнерадостности. Теперь я поняла, что это была всего лишь маска.