Когда все собрались в школе, директор сказал:
– А теперь в зал!
Он поднялся на высокую сцену, где была разложена какая-то плотная, будто накрахмаленная, ткань защитного цвета. Это была палатка. Развернув ее, директор пояснил:
– Смотрите внимательно, я покажу вам, как надо ставить палатку.
Пыхтя от натуги, он принялся натягивать какие-то веревки, крепить их к колышкам, и, словно по мановению палочки, перед ребятишками появилась великолепная, похожая на пирамиду палатка.
– Ну вот, готово. А теперь давайте поставим остальные палатки и устроим в зале лагерь.
Мама думала, что палатки ставят под открытым небом, но директор придерживался иного мнения. Он считал, что в актовом зале детям не будет грозить ни дождь, ни холод.
Ребята разбились на группы и с ликующими воплями: «У нас будет лагерь, у нас будет лагерь!» – с помощью учителей стали расставлять палатки. Вскоре весь зал был заставлен так, что едва хватило места. Разместились по трое в палатке. Тотто-тян быстренько переоделась в пижаму, а потом стала заползать то в одну, то в другую палатку, обмениваясь впечатлениями. Все устроились отлично. И другие ребята тоже принялись ходить друг к другу в гости.
Когда все переоделись, директор уселся в центре палаточного «городка», чтобы все могли его видеть, и стал рассказывать о странах, в которых путешествовал.
Ребята слушали его рассказы о далеких краях, где они, разумеется, никогда не были, а о некоторых даже и не слыхали. Одни слушали лежа, высунув из палатки голову, другие – сидя, поджав под себя ноги, третьи – положив голову на колени ребят постарше. Было так увлекательно, что дети далеких стран казались давними знакомыми.
Вроде бы что особенного – ночь в палатке в актовом зале. А сколько радости! Память на всю жизнь… Да, директор хорошо знал, как делать детей счастливыми!
Когда директор кончил рассказывать и свет в зале погас, все устроились в своих палатках. Откуда-то доносился смех, откуда-то – шепот, а вот из самой дальней палатки – даже шум потасовки… Но постепенно в зале воцарилась тишина. И хотя ночевка обошлась без луны и звезд, было радостно. Маленький актовый зал казался громадным лагерем под открытым небом, где ярко светила луна и сверкали звезды.
Большое приключение
Спустя несколько дней после ночевки в актовом зале наступил «день большого приключения». Они с Ясуаки-тяном договорились о встрече. Об этом никто не должен был знать: ни мама, ни папа, ни родители Ясуаки. Тотто-тян пригласила друга на свое дерево. У каждого ученика школы «Томоэ» было свое дерево. Дерево Тотто-тян росло в дальнем уголке школьного двора, у самого забора, где начиналась тропа, ведущая к храму Кухомбуцу. Оно было толстым, со скользкой корой, поэтому и взбираться на него было чрезвычайно трудно, но усилия вознаграждались с лихвой. Метрах в двух над землей была развилка, где можно было преудобно качаться, как в гамаке. Тотто-тян любила посиживать здесь на большой перемене или после уроков. Она глазела по сторонам, разглядывая прохожих, или просто смотрела на небо.
У каждого свое дерево, и если кому-нибудь хотелось забраться на чужое, то он должен был попросить разрешения.
Однако, поскольку ноги и руки Ясуаки-тяна были изуродованы болезнью, он никогда не лазил на деревья и, естественно, не имел своего. Поэтому-то Тотто-тян и решила пригласить его «к себе». Они договорились держать это в тайне, иначе кто бы им позволил. Уходя из дому, Тотто-тян сказала, что едет к Ясуаки-тяну домой, в Дэнэн-Тёфу. Это была маленькая ложь, поэтому Тотто-тян старалась смотреть на шнурки туфелек, а не на маму. Но, прощаясь с Рокки, которая проводила ее до станции, она все-таки не удержалась и сказала правду:
– Сегодня Ясуаки-тян будет гостить у меня на дереве.
Когда Тотто-тян с болтающимся проездным билетом добралась до школы, у цветника на пустом дворе – уже начались каникулы – ее поджидал Ясуаки-тян. Он был всего лишь на год старше Тотто-тян, но держался с большим достоинством.
![Тотто-тян, маленькая девочка у окна g4.png](https://litlife.club/books/16255/read/images/g4.png)
Завидя девочку, Ясуаки-тян поспешил навстречу, припадая на ногу и балансируя руками. Тотто-тян даже заулыбалась от радости, предвкушая удовольствие. Ясуаки-тян засмеялся в ответ. Потом Тотто-тян отвела его к своему дереву, а сама – так было решено еще накануне вечером – побежала в кладовку, где дворник хранил инвентарь, и приволокла лесенку. Поставив ее к стволу, она быстренько вскарабкалась на дерево и, придерживая лесенку рукой, позвала сверху Ясуаки-тяна:
– Порядок, давай сюда!
Но руки и ноги Ясуаки-тяна были настолько слабы, что ему оказалось не под силу подняться самому даже на первую ступеньку. Тогда Тотто-тян кубарем скатилась вниз и принялась тащить Ясуаки-тяна кверху. Но у хрупкой девочки сил хватило лишь на то, чтобы удержать Ясуаки-тяна на шаткой лестнице. Наконец он слез со ступеньки и, понурившись, прислонился к дереву. Тотто-тян поняла, что замыслили они нелегкое дело. «Как же быть? Ведь нельзя же отказаться от затеи, да и Ясуаки-тян так мечтал побывать у нее „в гостях“!» Мальчик совсем приуныл, и она, надув щеки, чтобы растормошить его, лукаво проговорила:
– Постой-ка, я кое-что придумала!
Она снова побежала в кладовку и, перевернув там все вверх дном, в конце концов обнаружила стремянку. «Вот она не будет шататься, и мне не придется держать ее», – подумала Тотто-тян. Она потащила стремянку к дереву, удивляясь появившейся невесть откуда силе. Особенно ее обрадовало то, что стремянка доставала почти до самой развилки.
– Теперь не бойся, шататься не будет! – сказала она.
Ясуаки-тян с опаской взглянул на стремянку. Потом перевел взгляд на покрывшееся испариной личико Тотто-тян. Сам он тоже взмок от напряжения. Еще раз посмотрев на дерево, Ясуаки-тян с отчаянной решимостью поставил ногу на первую ступеньку.
Они не помнили, сколько прошло времени, прежде чем Ясуаки-тян забрался на дерево. Нещадно палило летнее солнце, но они думали лишь об одном – как бы достигнуть верхней ступеньки. Тотто-тян стояла внизу, руками подталкивая ноги Ясуаки-тяна, а головой упираясь ему в спину. Ясуаки-тян тоже старался изо всех сил и наконец добрался до верха стремянки.
– Ура!! – закричали оба.
Но дальше все усилия, казалось, пошли прахом. Тотто-тян легко вскочила на развилку, а вот Ясуаки-тян, как она его ни тащила, так и застрял на стремянке. Вцепившись в нее, Ясуаки-тян беспомощно смотрел на Тотто-тян. Она чуть не расплакалась – так ей хотелось, чтобы Ясуаки-тян побывал на ее дереве, с которого так далеко видно…
Но все-таки сдержала слезы: заплачь она, заплакал бы и Ясуаки-тян.
Она взяла мальчика за руки. Его изуродованные полиомиелитом кисти были гораздо крупнее, а пальцы длиннее, чем у Тотто-тян.
– Давай сделаем так: ты прислонись к стволу, а я попробую втащить тебя на дерево, – предложила она.
Если б кто-нибудь из взрослых увидел эту сцену – мальчик висит на стремянке, а девочка, встав во весь рост на развилке, тащит его наверх, – он бы пришел в ужас. Еще мгновение – и они вот-вот рухнут вниз!
Но Ясуаки-тян полностью доверился Тотто-тян, а та в свою очередь готова была отдать за него жизнь. Вцепившись в него маленькими ручонками, она изо всех сил тянула его к себе. Казалось, ей помогали облака-великаны, время от времени заслонявшие их от палящих лучей солнца.
Наконец они очутились на дереве. Тотто-тян пригладила рукой взмокшие от пота волосы и, вежливо поклонившись, приветствовала гостя:
– Добро пожаловать!
Ясуаки-тян оперся о ствол дерева и немного смущенно ответил:
– Разрешите побеспокоить?
Все было внове для Ясуаки-тяна. Он был счастлив.
– Вот что значит залезть на дерево! – проговорил он.
Потом дети долго сидели на развилке и болтали о всякой всячине:
– Моя сестра, которая живет в Америке, рассказывала, что там придумали такое!.. Как это… телевидение. Вот если и у нас, в Японии, будет такое, то можно, сидя у себя дома, смотреть, ну, скажем, сумо[9]… Что-то вроде ящика…
9
Сумо – вид японской борьбы, существующий с древних времен.