Небольшая процессия двинулась дальше, и через пять миль последовала очередная остановка. На сей раз ошибки быть не могло. Другой не менее чудовищный ярко-красный гараж из гофрированного железа, еще больше рекламы, еще больше бензонасосов и часы, стрелки которых показывали (точное время, это подтвердил инспектор, посмотрев на свои часы) 7.15.
— Я уверена, что это было здесь, — сказала мисс Квик. Да, я узнаю этого молодого человека, — добавила она, когда хозяин гаража вышел, желая узнать, что им нужно.
Ему задали несколько вопросов. Когда спросили, наливал ли он бензин в бак мисс Квик 18 июня, он не мог утверждать это с полной уверенностью. Ему так часто приходится это делать, что он уже не помнит, когда, кому и сколько наливал. Но на вопрос о часах ответил сразу и утвердительно, здесь не могло быть никаких сомнений.
С самого первого дня они показывают точное время, никогда не останавливались. Если на них 10.20, значит, так оно и есть. Это он может подтвердить под присягой в любом суде королевства. Но вспомнить, видел ли когда-нибудь машину с номером WOE 1313, он не мог. В самом деле, почему он должен был ее запомнить, если она ничем не привлекла его внимание? Водители, имеющие проблемы и желающие, чтобы их машины осмотрели и оказали квалифицированную помощь, постоянно останавливаются у гаража. Это происходит ежедневно, и он уже не обращает внимания на просто стоящую машину, особенно если выдается беспокойное утро.
Несмотря на ряд смущающих обстоятельств, мисс Квик чувствовала себя вполне уверенно: она узнала хозяина, гараж, часы. Чтобы окончательно снять все сомнения, было решено проехать еще несколько миль в сторону Дичли и убедиться, что вдоль дороги подобных гаражей больше нет. И хотя придорожных автомастерских вдоль дороги было — что грибов, похожей найти не удалось: то цвет не соответствовал, то они были изготовлены из другого материала, то не было часов.
— Так, — произнес инспектор уныло, — пока нам не удается доказать одно противоречие (которого, казалось, быть не должно, понимая, что мисс Квик дала правдивые показания), — объясняющее все. Гараж, у которого видели Бартона, находится в восемнадцати милях от дома мистера Пинчбека. Раз установлено, что в 10.15 старик был еще жив, Бартон не мог его убить. Или ему необходимо было ехать со скоростью двести миль в час, чтобы оказаться к 10.20 у гаража. А это, как вы сами понимаете, невозможно. Необходимо начинать все с самого начала.
— Вы же понимаете, что мои показания могут оказаться под сомнением, — сказал Монти.
— Пока у меня против вас ничего нет. Булочник слышал голоса, доносившиеся с кухни. Точно знаю, что вас в то время в доме еще быть не могло, я проверил время, — усмехнулся инспектор. — Думаю, что деньги могут быть где-то обнаружены, для меня это дело привычное. Нам все же лучше вернуться назад.
Восемнадцать миль Монти вел машину молча, погрузившись в размышления. Они только что проехали гараж с часами (при виде которого инспектор обиженно погрозил кулаком), как вдруг Монти внезапно вскрикнул и резко затормозил.
— В чем дело? — спросил инспектор.
— Мне в голову пришла интересная мысль. — Он достал из кармана записную книжку и сверился с какими-то записями. — Ну так я и думал. Я обнаружил странное совпадение. Давайте посмотрим, если не возражаете. «Не доверяй удаче, будь точен, все подмечай до мелочей — вот твоя задача». — Убрав записную книжку, он поехал дальше, обогнав полицейскую машину. Через некоторое время обе машины остановились у гаража, который встретился на их пути первым и не отвечал требованиям лишь одним — отсутствием часов.
Вышел хозяин, демонстрируя готовность услужить, и первое, что бросилось в глаза, — это поразительное сходство с владельцем второго гаража. Монти вежливо поинтересовался, чем вызвано такое удивительное совпадение.
— Да, это мой брат, — подтвердил владелец первого гаража.
— И ваши гаражи тоже очень похожи, — продолжал Монти.
— Все очень просто: мы купили их в одном месте, доставили в разобранном виде — серийное производство. Мастер на все руки собирает их за одну ночь.
— В этом-то все и дело, — сказал Монти. — Стандартизация означает огромную экономию трудовых ресурсов, времени и средств. Но у вас в гараже отсутствуют часы.
— Пока нет, но скоро будут. Я недавно заказал.
— И никогда не было?
— Никогда.
— Скажите, вы не встречались с этой дамой прежде? Мужчина смерил мисс Квик взглядом:
— Мне кажется, я ее видел. Подъезжала однажды утром, чтобы заправить машину, я не ошибаюсь, мисс? В субботу, недели две назад или чуть больше. У меня хорошая память на лица.
— Было бы совсем не удивительно, если бы вы вспомнили время, в которое это произошло.
— Было без десяти одиннадцать или чуть больше. Я это запомнил потому, что только что вскипел чайник и я собирался позавтракать.
— Так, десять пятьдесят, — с внутренним напряжением произнес инспектор. — А это значит, — и он стал что-то быстро подсчитывать в уме, — двадцать две мили до дома. Где-то около получаса с момента совершения убийства. Сорок четыре мили в час — он легко мог сделать это на спортивной машине. Если учесть, что мчался он на предельной скорости.
— Да, но… — перебил адвокат.
— Одну минуту, — возразил Монти и обратился к владельцу гаража: — Скажите, а у вас здесь когда-нибудь висели часы с переводными стрелками, показывающие время, когда положено включать фары машин?
— Да, — подтвердил владелец. — Но прошлым воскресеньем я их убрал. Они висели как раз над дверью и постоянно приводили людей в замешательство, потому что их принимали за часы, показывающие время.
— А время включения фар 18 июня приходилось как раз на 10.20, если верить моей записной книжке.
— Ну надо же! — ахнул инспектор Ремидж, хлопнув рукой себя по бедру. — Мистер Эгг, я восхищен вашей сообразительностью!
— Все дело в пришедшей в голову идее, — согласился Монти. — «Коммивояжер, не хочешь тратить усилия понапрасну — используй свой интеллект». Так записано в Руководстве.
Крепкий орешек
Когда в один из дождливых ноябрьских вечеров Симон Грант, глава созданной им империи по производству нитрофосфатов, исчез с лица земли, не было ничего удивительного в том, что это вызвало беспокойство и тревогу только у членов его семьи и друзей, а на фондовой бирже был замечен лишь незначительный рост акций компании. Но когда по прошествии нескольких дней — каким бы болезненным ни оказалось это открытие, — стало очевидно, что концерн, испарившись в чистом прозрачном воздухе, оставил после себя одно лишь название, так как одновременно с Симоном Грантом таинственным образом исчезли и все принадлежащие концерну активы, именно тогда наступил момент, когда поднявшиеся чудовищной силы шум и крик потрясли три континента и, по удивительному стечению обстоятельств, на час или чуть больше нарушили размеренное течение жизни мистера Монтегью Эгга.
Участие в этой истории мистера Эгга объяснялось не тем, что его фамилию можно было увидеть в списке акционеров обанкротившегося концерна, и не тем, что он мог поведать миру историю невероятного знакомства с исчезнувшим финансистом. Его участие в этом деле объяснялось абсолютной случайностью и являлось следствием заявления, сделанного министром финансов Великобритании о дефиците бюджета, что в конечном итоге не могло не иметь чудовищных последствий для компаний, занимающихся продажей вин и алкогольных напитков. В тот момент, когда мистер Эгг, коммивояжер компании Plummet & Rose, добрался до Бирмингема, последовал приказ о его немедленном возвращении для участия в конференции, на которой руководство намеревалось обсудить политику компании в свете грянувших событий. Таким образом, даже не подозревая об этом, мистер Эгг попал на поезд, из которого неожиданно и при весьма странных обстоятельствах исчез Симон Грант.
Обстоятельства дела об исчезновении Симона Гранта приводили в замешательство своей на первый взгляд казавшейся простотой. В то время железнодорожная компания LMS, организующая и осуществляющая связь между Англией, Шотландией и Уэльсом, имела в расписании движения поездов ночной экспресс по маршруту Бирмингем — Лондон. Отправляясь из Бирмингема в 9.05, до прибытия в Хьюстон в 12.10, поезд останавливался дважды — в Ковентри и Рагби. Мистер Грант присутствовал на обеде, устроенном в его честь одним выдающимся бизнесменом из Ковентри, во время которого он имел бесстыдную наглость произнести речь на тему процветания британского бизнеса. Затем он поспешил на экспресс, отправляющийся из Бирмингема, намереваясь доехать до Рагби и провести ночь у лорда Бадлторпа — олицетворения финансовой непоколебимости и высокой нравственности. В 9.57 два известных и уважаемых магната из Ковентри не только видели Гранта в вагоне первого класса, но и беседовали с ним до отправления поезда. В этом вагоне находился еще один пассажир — не кто иной, как сэр Гекльбери Баулер, баронет, известный любитель скачек и азартных игр. В ходе беседы с баронетом, с которым он едва был знаком, мистер Грант сказал, что путешествует один по той лишь причине, что его секретарь внезапно заболел. Спустя некоторое время, когда поезд находился между Ковенгри и Рагби, мистер Грант вышел в коридор, бормоча что-то по поводу духоты в вагоне. И больше его никто не видел.