«Иногда спрашивают, — говорил Сталин, — нельзя ли несколько замедлить темпы, придержать движение. Нет, нельзя, товарищи! Нельзя снижать темпы! Наоборот, по мере сил и возможностей их надо увеличивать. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочим классом всего мира.
Задержать темпы — это значит отстать. А отсталых бьют. Но мы не хотим оказаться битыми. Нет, не хотим! История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били. Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все — за отсталость. За отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную. Били потому, что это было доходно и сходило безнаказанно…»
Общий посыл понятен: убедить слушателей в необходимости мобилизовать все ресурсы для индустриализации страны. Использованы не только риторические, но и демагогические приемы. Не упомянуто, например, что русские били и монгольских ханов, и турецких беев, и шведских феодалов, и польско-литовских панов. Правда, поражения в Крымской и японской войнах остались безответными. Казалось бы, только о них бы и следовало говорить. Тут явное желание очернить всю историю страны.
Сталин сделал оговорку — «между прочим». Можно это понять как намек на то, что о наших победах не будет сказано. Он ведь не сослался на разгром французской армии в Отечественной войне 1812 года. Но все-таки оговорка не может затушевать несправедливое — «непрерывно били». Явная ложь или, во всяком случае, сильное преувеличение. Зачем это сделано? Ради унижения старой России? Да. Но с тем, чтобы подчеркнуть, пусть и в утрированном виде, ее отсталость. Это, по его мнению, должно вдохновить слушателей на строительство новой, индустриальной России.
Он продолжил: «Помните слова дореволюционного поэта: "Ты и убогая, ты и обильная, ты и могучая, ты и бессильная, матушка Русь". Эти слова старого поэта хорошо заучили эти господа. Они били и приговаривали: "ты обильная" — стало быть, можно на твой счет поживиться. Они били и приговаривали: "ты убогая, бессильная", стало быть, можно бить и грабить тебя безнаказанно. Таков уже закон эксплуататоров — бить отсталых и слабых. Волчий закон капитализма. Ты отстал, ты слаб — значит ты неправ, стало быть, тебя можно бить и порабощать. Ты могуч — значит ты прав, стало быть, тебя надо остерегаться.
Вот почему нельзя нам больше отставать».
Как видим, он даже отчасти неправдами стремится доказать главную мысль своего доклада. Ради этого пренебрегает исторической точностью и справедливостью. Его может оправдать лишь то, что он делает не научный доклад, а политический и позволяет себе ложь или, точней, не всю правду ради укрепления СССР, новой Великой России.
С той же целью он высказал сомнительную мысль о том, что «у нас не было и не могло быть Отечества». Если понимать Отечество в привычном для нас значении «родина», «место рождения», то получается нелепость. Родина есть у каждого, кто рожден, и отрицать это глупо. Вряд ли Сталин этого не понимал.
Значит, он имел в виду другой смысл этого слова: «Государство, в отношении к подданным своим» (так пояснено в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля). И он пояснил: «Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас рабочая, — у нас есть отечество и мы будем отстаивать его независимость. Хотите ли, чтобы наше социалистическое Отечество было побито и чтобы оно утеряло свою независимость?…
Мы отстали от передовых стран на 50—100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».
Так поставлена проблема. Прав Сталин? Да, прав. Через десять лет началась Великая Отечественная война. Успели мы до этого срока провести индустриализацию? Да, почти успели. И только поэтому победили в войне, где решали все техника, общее состояние страны и духовная мощь народа.
Вот характерное признание В.И. Вернадского, убежденного индивидуалиста и поборника прав личности, свидетеля двух мировых войн и революций. Сравнивая Первую мировую с Отечественной, он сделал вывод: «Совершенно несравнимо. Народ как бы переродился. Нет интендантства, наживы и обворовывания. Армия снабжается, по-видимому, прекрасно. Много помогают колхозы. Исчезла рознь между офицерами и солдатами. Много талантливых людей… достигает высших военных должностей».
Правда Сталина заключалась в том, что к трудящимся прежней России государство и руководство не относились по-отечески. Выражение «царь-батюшка» звучало аллегорически. Какой это батюшка, если его надо почитать как наместника Бога на земле? Если ему надо кланяться в ноги? Если к нему нельзя обратиться, как к отцу родному?
В этом отношении новый «хозяин» несравненно больше походил на отца. Новая государственная власть относилась к трудящимся по-отечески, а не свысока, по-барски или с показной «демократической» простотой.
Сталин был прав даже тогда, когда говорил не полную правду, а то и неправду. Потому что он не только говорил, но действовал. Не ради себя — ради Великой России, советского народа, русской и, шире, советской многонациональной культуры. Он поднял страну на трудовой подвиг. Он не дал врагам смять нас.
История бесспорно доказала правоту Сталина даже в тех случаях, когда он был не совсем прав или даже ошибался.
Такова правда истории. Она рассудила именно так.
Правда истории еще и в том, что произошли в 1917 году Февральская и Октябрьская революции (они так могут называться по своим последствиям). Есть уму не постижимые нынешние «мыслители», не обсуждающие, а осуждающие их. Они подобны герою Салтыкова-Щедрина, призывавшему закрыть Америку. Но самое печальное, если не катастрофическое для нашего общества: к таким «мыслителям» прислушиваются, а то и воспринимают их как пророков.
Бесстыдные и продажные духовные пигмеи вершат суд над Историей. Они переиначивают и переписывают, извращая, прошлое; внедряют в сознание и подсознание десятков миллионов лживую версию исторических событий и уродуют образы великих исторических личностей. Пока господствуют кланы ГВ (Глобальных Владык), с этим ничего не поделаешь. В этом трагедия нашего времени.
Российская Федерация в современном виде появилась после расчленения СССР. Это всемирно-историческое событие до сих пор остается отчасти загадочным, отчасти непонятым, отчасти лживо преподносимым публике. От официальных деятелей и комментаторов, не говоря уже о «прорабах перестройки» и «реформаторах», часто можно услышать: Советский Союз был в глубоком кризисе, он развалился сам собой. А вот Российскую империю уничтожили большевики вкупе с зарубежными и внутренними врагами русского народа, православной веры и царя.
О крахе Российской империи мы уже говорили — к этому процессу большевики, в сущности, не были причастны. Революционеры — народники, народовольцы, эсеры — четыре десятилетия подрывали основы самодержавия. К ним присоединились социал-демократы. Наиболее влиятельной была партия буржуазии, выступавшая за конституционную демократию, — кадеты.
В работе Сергия Булгакова «На пиру богов» (1918) царский генерал говорит: «Россия есть царство, или же ее вообще нет… Уж очень отвратительна одна эта мысль об окадеченной, "конституционно-демократической" России. Нет, лучше уж большевики… сарынь на кичку! Да из этого еще может и толк выйти, им за один разгон Учредительного собрания, этой пошлости всероссийской, памятник надо возвести. А вот из мертвой хватки господ кадетов России живою не выбраться бы!… В революции кругом виноваты они!… Они ее подготовляли, они ее хотели, а теперь обижаются, что не по-ихнему выходит, что сами получили в шею…»