— Назовите мне хотя бы одну причину, почему я не могу вызвать полицию прямо сейчас. — Это Раиф, и он не шутит.
— Есть еще одно видео, — говорю я и быстро ухожу под арку подальше от людей.
Он идет за мной, доставая телефон и набирая 999, на его губах горькая усмешка.
— Если только Лекс из могилы не скажет, что это я его убил, у вас ничего на меня нет.
— Цена ваших акций упала на двадцать процентов за последние два часа. Вы готовы принять этот удар?
Несколько секунд Раиф смотрит на меня своими синими глазами и колеблется, в нем борются гнев и любопытство. Потом он убирает телефон.
— А вы смелая. Смелая авантюристка. Испытание прессой… Я думаю, вы бы назвали это как-то поэтично — например, справедливость.
— Кто с мечом к нам придет…
— Тот от меча и погибнет. — Он останавливается. — Не пройдет и дня, как независимо от того, будете вы в полицейском участке или нет, я отомщу вам лично, вашему мужу, всем остальным из Форвуда, особенно тому продюсеру, который запустил это видео в Интернет.
— Что вы чувствуете, почти потеряв свою компанию?
— То же, что и всегда. Вы думаете, это впервые? Это уже восьмой раз. Это бизнес.
Мы стоим возле каменного рельефа на стене. Хребет динозавра изогнут полукругом, и это напоминает мне зародыш в утробе матери.
— Но мне еще не приходилось одновременно открещиваться от обвинения в двойном убийстве. — Он достает из нагрудного кармана ингалятор. — Почему вы здесь? Что вам от меня надо?
— Я знаю об ищейке.
Он никак не реагирует.
— Хорошенько подумайте, как вы проведете свои последние минуты на людях. Друг из полиции рассказал мне утром, что судебно-медицинское вскрытие показало, что Лекс был убит больше недели назад. — Дело в том, что авария произошла именно восемь дней назад. — Это означает, у меня нет железного алиби ни на одну из ночей убийства. Это неприятно, но если вы думаете, что это меня удручает, значит, вы меня совсем не знаете. Отчаянно пытаясь спастись, вы выбрали неправильную мишень для клеветы. У меня, вероятно, будут временные трудности со всей этой шумихой, но я тот, кто может вас полностью уничтожить. — Он тычет в меня пальцем. — Ваши дети еще долго будут платить по счетам, когда все это закончится. — Лицо у Раифа красное, покрытое пятнами гнева, голос резкий. Он снова использует ингалятор.
— Разве вы не говорили Порше, что Лекс упомянул об ищейке?
— Иона и кит… Остроумно. Это Пол придумал, а его братец наплел вам? Хитро, а главное — в духе нашего времени. И как вовремя! Это оказывает на меня настоящее давление, в то время как я пытаюсь увеличить финансирование, чтобы спасти компанию. Ваш муж ведет грязную игру — Раиф кивает головой. — Но это вызывает уважение. Уверяю вас, я приму бой и спасу CPTV от людей, которые не могут управлять ею так, как нынешняя команда.
Я снова громко произношу имя Порши.
— Я рад, что вы вспомнили о Порше, она моя правая рука, она никогда не рискует, ей это не нужно.
Я очень внимательно слежу за Раифом. Он еле сдерживает гнев. Снова ингалятор. Снова слова: «Она никогда не рискует, ей это не нужно».
Мужчина в черном костюме машет рукой, пытаясь привлечь внимание Раифа. Адвокаты собрались и ждут его. Он поднимает палец в знак того, что у меня осталось всего несколько секунд. А что, если Порше пришлось рискнуть? Как далеко может она зайти, защищая свои интересы? Раиф кивает на указатель «Центр Дарвина» на стене над нашими головами.
— Приспосабливайся или умрешь, вот величайшее открытие Дарвина. — Раиф тяжело дышит. — И мое.
В моих ушах шумит, и я понимаю, что сейчас упаду в обморок. Гнев нарастает с новой силой.
— Нет, Раиф, величайшее открытие — борись или умрешь.
Я достаю из сумочки одну из неиспользованных кассет Лекса. Он тянется к ней, но я отвожу руку.
— Что я получу взамен?
— Вы не в том положении, чтобы что-то требовать. — Он закрывает глаза, и через какое-то мгновение его лицо проясняется. — Хорошо. Я предлагаю вам проверить теорию Дарвина. У вас есть пять минут, прежде чем я позвоню в полицию.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за руку.
— Не так быстро. Что такое «ищейка»?
Я смотрю на Раифа, который стоит на фоне древних останков, продемонстрировавших свою неспособность адаптироваться к жизни.
— Это я.
Я спешу по коридору, следуя указателям, к выходу, но вдруг осознаю, что пять минут Раифа могут оказаться всего лишь двумя. Как человек, доверяющий статистике и компьютерному моделированию, я делаю вывод, которым Элоида гордилась бы: я осталась в живых. Порша, твои интересы и интересы Пола совпадают? Алиби, встреча поздно ночью…
Я поворачиваю за угол, бегу и вижу море разноцветных шаров, прыгающих по коридору, и Элоиду среди них.
— Эй, эти штуки вызывают аллергию. Наверняка они куплены у парня возле метро.
Она смотрит мне в лицо.
— Что случилось?
— Порша… — еле слышно говорю я.
— Кейт?
У меня начинается приступ паники. Раиф, должно быть, прямо сейчас звонит в полицию, и мне нужно убегать отсюда как можно скорее.
— Кейт!
Но я уже бегу дальше. Быстрее на улицу! Я вижу выход и небольшую толпу неподалеку. Натянув бейсболку поглубже, я засовываю руки в карманы и не спеша выхожу.
Отыскав свой велосипед, я включаю телефон. Неожиданно силы оставляют меня.
Однако пора уделить внимание Полу. Откуда все началось, там и закончится.
— Ты чертов лжец! — кричу я в автоответчик. — Я видела видео Лекса. Я знаю, что ты сделал. Позвони мне!
Меня не волнует, что телефон может прослушиваться. Мне необходимо излить гнев на человека, которого я выбрала в мужья, от которого у меня родились дети, с которым я делила горе и радости. Я до боли сжимаю ручки велосипеда и наконец слышу звук входящего сообщения.
«Эгги, пожалуйста, приходи домой. Я один».
Пол Форман, только ты, я и наша семья. Больше ничего не имеет значения. Все закончится сегодня. Я направляю велосипед по Эксебишн-роуд и проезжаю мимо домов меценатов, которые разграбили мир и запихнули все это богатство в ближайшие музеи. У них безграничные амбиции, как и у Пола. Посмотрим на твое падение, мой славный конкистадор!
Глава 42
Я выезжаю на дорогу, которая ведет к узкой улочке вдоль канала. Начинает накрапывать мелкий дождик. Мне хочется переправиться в свой дом на лодке, но вдруг там полиция? Они могли установить новый полицейский кордон до канала. Я так и вижу Пола в пижаме, доказывающего полицейским, что они вторглись в частные владения, и требующего отойти на сотню футов назад, а рядом с ним наших соседей. Не знаю, так ли это на самом деле, но придется повторить путь от моста до задней части сада. Днем передвижение намного опаснее, чем ночью, но у меня просто нет другого выхода. Дождь усиливается. Я перелезаю через изгородь. Я все равно доберусь до Пола! Я подхожу к маленькой лодке возле сарая и останавливаюсь. Я беспрепятственно добралась от узкой улочки до противоположного берега канала. Надеюсь, что Раиф отвлек внимание полиции и Пол действительно в доме один. Пробираясь к задней двери, я осознаю, что поступаю опрометчиво. Но мне больше некуда идти.
Я нажимаю ручку, и дверь открывается. Пол открыл ее для меня, он ждет меня. Я снова в своем уютном, роскошном доме, предмете зависти многих. Так, нужно собраться. Никто на меня не прыгает, не слышно отрывистых сигналов полицейских раций. Я тихо прохожу в коридор. Свет приглушенный, значит, шторы закрыты.
Между ожиданием и реальностью — целая пропасть. Она может быть шириной с каньон, а может — всего лишь с волосинку, но пропасть есть все равно. То, что я вижу, сделав еще два шага, настолько отличается от того, что я себе представляла, что мой мозг отказывается это воспринимать. Джерри лежит на ковре в гостиной в луже крови. Его лицо повернуто ко мне, в застывших глазах недоумение, как будто мир, в который он вернулся, остался для него неразгаданной тайной. В руке он держит белую веревку с петлей.