Когда я впервые направил свой путь по улицам Бивуака, город являл собой необычайное зрелище. Дома были все увешаны огромными плакатами, которые я сперва было принял за торговые объявления, обычные в этом сугубо торговом городе, но при ближайшем рассмотрении они оказались просто предвыборными воззваниями. Читатель легко поймет мое удивление и удовольствие, когда на первом же плакате я прочел:
«ГОЛОСУЙТЕ ЗА ГОРИЗОНТАЛИСТОВ!
Вниманию горизонтально-систематически неуклонных республиканцев!
Ваши священные права в опасности, над вашими возлюбленными свободами нависла угроза, ваши жены и дети на краю гибели! Враги открыто и нагло проповедуют бесстыдную, антиконституционную идею, будто солнце светит днем, а луна ночью. Вам представляется единственный и, возможно, неповторимый случай пресечь заблуждение, чреватое обманом и внутренними волнениями. Мы предлагаем вашему вниманию самого подходящего защитника дорогих вашему сердцу интересов в лице
ДЖОНА ГОЛДЕНКАЛФА,
прославленного патриота, известного законодателя, глубочайшего философа и неподкупного государственного деятеля. Нам незачем рекомендовать мистера Голденкалфа нашим натурализованным согражданам, ибо он воистину один из них. Коренным гражданам мы скажем только: испытайте его, и вы будете более чем довольны!»
Этот плакат оказался мне очень полезен, так как из него я впервые узнал, чего ожидают от меня на приближающейся сессии Национального Собрания — всего-навсего доказать, что луна дает нам свет днем, а солнце— ночью. Конечно, я тут же принялся подыскивать в своем уме аргументы, которые могли бы убедительно поддержать эту серьезную политическую гипотезу.
Следующий плакат призывал:
«ГОЛОСУЙТЕ ЗА НОЯ ПОКА,
опытного мореплавателя, который приведет корабль государства в гавань процветания; астронома-практика, знающего по многочисленным наблюдениям, что луну в темноте не увидишь! Вертикалисты, не зевайте и кладите врага на обе лопатки!»
Затем я наткнулся на такой плакат:
«ДОСТОПОЧТЕННЫЙ РОБЕРТ СМАТ
с полным доверием рекомендуется согражданам комитетом противопоказанно-возвышенно-политических касательных в качестве истинного джентльмена, зрелого ученого note 18, просвещенного политика и стойкого демократа».
Но если бы я захотел перечислить хотя бы десятую часть всех похвал и поклепов, предметом которых все мы стали в городе, где нас по сути дела еще никто не знал и не видел, в рукописи не осталось бы места ни для чего другого. Достаточно одного примера:
СВИДЕТЕЛЬСКОЕ ПОКАЗАНИЕ
Явившись собственной особой передо мною, Джоном Справедливым, мировым судьей, и будучи должным образом приведен к присяге на святом евангелии, Питер Правдивый и проч., и проч. свидетельствовал и показал нижеследующее: что он был близко знаком с неким Джоном Голденкалфом на родине последнего и может подтвердить как факт, что у вышеназванного Джона Голденкалфа три жены и семеро незаконнорожденных детей и что сам он банкрот с самой скверной репутацией и был вынужден эмигрировать, совершив кражу овцы, что и показал под присягой и т. д.
Подписал: Питер Правдивый».
Естественно, что я был возмущен этим наглым заявлением и готов был обратиться к первому встречному, чтобы узнать адрес мистера Правдивого, но тут кто-то схватил меня за полу моей шкуры, я увидел одного из членов горизонтального комитета, и на меня посыпались поздравления по случаю моего счастливого избрания. Успех — превосходный пластырь для любых ран, и я забыл заняться вопросом об овце и семи незаконных детях, но все-таки заявляю, что, не будь фортуна столь благосклонна ко мне, негодяй, распространивший эту клевету, поплатился бы за свою дерзость. Менее чем через пять минут настала очередь капитана Пока. Его горячо поздравляли, ибо оказалось, что «иммигрантские интересы», как их назвал Ной, действительно обеспечили большинство одному кандидату и в том и в другом списке. Я был только рад. Я столь долгое время делил кают-компанию с достойным охотником на котиков, что готов был заседать с ним и в парламенте Низкопрыгии. Но мы оба весьма удивились и, правду сказать, вознегодовали, когда вскоре нам навстречу попался моникин, который нес плакат с программой церемониала на приеме, подготовляемом в честь «достопочтенного Роберта Смата».
Оказалось, что горизонталисты и вертикалисты подали такое множество подложных и фиктивных голосов за список касательных с целью умиротворить последних и обмануть друг друга, что этот юный мошенник в результате собрал наибольшее число голосов! Впрочем, подобные политические курьезы, как я впоследствии узнал, не редкость в истории периодических выборов лучших и достойнейших представителей народа Низкопрыгии.
Разумеется, весьма интересно прибыть в столицу чужой страны и увидеть, что тебя превозносят и поносят на каждом углу, а затем попасть в парламент, — и все это в течение одного дня! Тем не менее я не позволял себе ни возноситься, ни падать духом, а смотрел вокруг во все глаза, чтобы как можно скорее и как можно вернее узнать характер, вкусы, привычки, желания и нужды моих избирателей.
Я уже говорил о своем намерении останавливаться в основном на нравственных достоинствах и особенностях населения Моникинии. Все же я не мог пройти по улицам Бивуака и не заметить некоторых обычаев, о которых должен упомянуть, поскольку они явно связаны со всем состоянием общества и с историей этой любопытной части южной полярной области.
Прежде всего я заметил, что по проспектам и бульварам города всякого рода четвероногие разгуливают с такой же непринужденностью, как и сами горожане, — несомненно, это объяснялось тем же принципом равноправия, на котором основаны все учреждения страны. Во-вторых, я не мог не заметить, что жилища имеют крайне малое основание и подпирают друг друга, как бы символизируя этим взаимную поддержку, обеспеченную республиканским строем, за недостатком пространства поднимаясь в высоту. Эту странность я без колебаний отнес за счет привычки жить на деревьях в еще совсем недавнюю эпоху. В-третьих, я заметил, что местные жители входят в свои жилища не у поверхности земли, как люди и большинство других животных, кроме пернатых, а поднимаются по наружным ступенькам к отверстию, которое находится примерно на полпути между крышей и землей, и уже оттуда, смотря по надобности, направляются внутренним ходом вверх или вниз. Этот обычай, несомненно, тоже сохранился от не слишком давнего времени, когда дикое состояние страны вынуждало жителей спасаться от хищных зверей на деревьях, куда семья забиралась по лестницам, которые после захода солнца втаскивала туда же.
Эти ступеньки или лестницы обычно изготовляются из какого-нибудь белого материала, чтобы даже теперь в случае опасности их легко было найти в темноте, хотя, насколько я мог судить, Бивуак вовсе не отличался от других городов наших дней особым беспорядком или недостаточной безопасностью. Но привычки долго живут в народе и зачастую обнаруживаются в виде моды, тогда как породившие их причины уже давно исчезли из жизни и забыты. В качестве доказательства укажу, что у входа во многие жилые дома Бивуака и у подножия каменных лестниц до сих пор можно видеть огромные железные рогатки, несомненно ведущие свое начало от первоначальных незамысловатых средств домашней обороны, принятых у этой осторожной и предприимчивой нации. Среди множества этих рогаток я заметил чугунные фигуры, напоминавшие шахматных королей, которые я сперва принял за образцы республиканской геральдики, символизирующие способность хозяина особняка к тонким коммерческим расчетам, но бригадир в ответ на мой вопрос сказал, что это всего лишь дань моде, идущей от обычая первых поселенцев устанавливать перед дверьми чучела, которые должны были по ночам отпугивать зверей, точно так же, как мы и теперь ставим вороньи пугала на нивах. Он уверял меня, что в старину два таких хорошо набитых стража с палкой наподобие нацеленного ружья, бывало, выдерживали недельную осаду медведицы с целой оравой голодных медвежат. Он полагает, что теперь, когда подобные опасности остались в далеком прошлом, некоторые семьи распорядились установить эти чугунные монументы в память каких-нибудь чрезвычайных происшествий, из которых их предки вышли победителями благодаря этим хитроумным приспособлениям.
Note18
Впоследствии я узнал, что в Низкопрыгии это определение прилагается ко всем моникинам, носящим очки. (Примеч. автора)