— Нравятся? — Горящие радостью глаза главного доктора весело смотрели на Надю. — А чтобы ноги остались такими после снятия аппаратов, нужно как можно больше ходить.
— Я буду ходить, — кивнула Надя головой, — только можно с завтрашнего дня?
— Зачем же с завтрашнего? — возразил Кирилл Андреевич. — Вставай сейчас. Мне надо посмотреть, как ты будешь стоять.
И не успела Надя опомниться, как главный доктор взял её за кольца обоих аппаратов и, стянув с кровати, поставил на ноги.
— Ой, ой, ой! — опять закричала Надя и сразу стала вся мокрая от пота. Не имея больше сил, она начала валиться на кровать спиной.
— Стой! Стой! — приказал ей доктор, подавая костыли. — Я тебя больше не держу. Будешь стоять нетвёрдо — упадёшь.
Надя вцепилась в костыли и застыла на месте. Он оглядел девочку и, очевидно, остался доволен операцией, потому что смешно затопорщил усами. В палате тоже все заулыбались. Только Надя всё ещё стояла как будто скованная. Но страх скоро прошёл, и она тоже улыбнулась.
![Дом отважных трусишек i_018.png](https://litlife.club/books/161356/read/images/i_018.png)
— Вот так, — удовлетворённо сказал Кирилл Андреевич, — а теперь начинай ходить.
— Как? Сейчас? — снова растерялась Надя.
— Конечно. И сейчас, и завтра, и каждый день. Чем больше, тем лучше. Ты должна быть упорной, тогда скорее поправишься. Это очень важно. Иначе ты будешь мне плохой помощницей.
— Если важно… я попробую… — сказала Надя и попыталась переставить костыли. Но они не послушались. Наверное, потому что Надя очень сильно нажимала на них под мышками.
— Переставь сначала вперёд ноги, а потом уже костыли, — посоветовал ей Кирилл Андреевич.
С его помощью Надя переставила вперёд обе ноги, но костыли всё равно остались позади. Теперь Надя навалилась на них с ещё большей силой. Кирилл Андреевич встал сбоку и силой оторвал её костыли от пола. Так вдвоём они дошли до двери палаты и вернулись обратно. Надя устала, точно ворочала тяжёлые камни.
— На сегодня хватит, — смилостивился Кирилл Андреевич. — Завтра с помощью нянечки дойдешь до дверей палаты и обратно пять раз. А через три дня встретишь меня у лифта. А сейчас отдыхай. — Главный доктор легко приподнял Надю и опустил на кровать.
Надя закрыла глаза и тут же заснула от усталости.
Глава двадцатая. Для науки
Проснулась Надя только утром. Проспала вчерашний обед, ужин и отбой ко сну. Чувствовала она себя бодро. Только по-прежнему тяжёлыми были ноги. Сегодня они в самом деле не болели. Но едва Надя пошевелила аппаратами, глубокая боль стала выползать и заполнять собой всё тело. Рядом с тумбочкой стояли новенькие костыли.
«Может, попробовать встать и пройтись самой? — глядя на них, подумала Надя. — Ведь главный доктор велел мне через три дня встретить его у лифта. А я вместо лифта встречу его у кабинета, на втором этаже. Спущусь туда на лифте и ещё немного пройдусь. Вот он обрадуется!»
![Дом отважных трусишек i_019.png](https://litlife.club/books/161356/read/images/i_019.png)
Но боль была такая сильная, что Надя не смогла даже спустить ноги с кровати. Пришлось позвать на помощь нянечку. Зато на следующее утро она нарочно проснулась, когда начало светать. В палате ещё все спали, и это было очень кстати.
Надя схватилась руками за кольца и подтянула ноги к краю постели, как это делал позавчера главный доктор. Потом оперлась руками о подушку и пододвинулась к стене, чтобы ноги уже лежали поперёк кровати. После этого Надя отодвинулась от стены, спустила ноги вниз, а сама села. Вот! А вчера она этого не смогла сделать. Теперь осталось только взять в руки костыли, опереться на них покрепче и встать. Но у неё ничего не получилось. Только от попытки встать по ногам хлестнула страшная боль. Надя еле сдержалась, чтобы не закричать. Неужели опять звать нянечку? Нет, она решила сегодня встать сама. Да и нянечку зря отрывать нечего. Она, наверное, уже занялась утренней уборкой. Подождав, когда боль утихнет, Надя упёрлась в пол костылями, зажала их покрепче под мышками и стала осторожно и медленно сползать с кровати. А когда почти совсем сползла, нажала изо всех сил на костыли и приподнялась. Но тут же, вскрикнув от боли, выпустила костыли и упала. В палату тотчас вбежали дежурная сестра Людмила Степановна и нянечка Нина. Как хорошо, что сегодня дежурили они! Надя растерянно молчала. А Людмила Степановна и нянечка Нина, охая и недоумевая, принялись осторожно её поднимать.
— Почему же ты не позвала нас? Разве можно вставать одной? — взволнованно говорили они.
От нестерпимой боли у Нади закружилась голова.
— Я хотела встать и дойти до двери… надо тренироваться… — И уже как в тумане Надя услышала голос Людмилы Степановны:
— Одной сразу нельзя. Ты должна была позвать нас.
И причитания нянечки Нины:
— Ноги-то твои теперь ведь непослушные. Так и новый перелом сделать не трудно…
Это Надю испугало, и голова перестала кружиться. Вдруг она в самом деле сломала ногу в новом месте?! Хотя упала она удачно, прямо на руки. Так падать Надю учили ещё в санатории, на юге, куда она ездила раньше три года подряд.
Положив Надю на кровать, сестра и нянечка поспешно вышли, а Надя приподнялась немного и стала ощупывать свои ноги между кольцами и спицами аппаратов.
— Болят? — спросила Варя, высовываясь из-под одеяла.
— Не очень, — ответила Надя.
Острая боль в самом деле уже прошла. Ноги просто тяжело ныли. Это успокоило Надю. Был бы перелом, так наверняка она на всю палату закричала бы.
— Ты видела, как я грохнулась? — спросила она Варю.
— Проснулась от этого. Думала, что потолок рушится, — пошутила Варя. Ты чего вставала?
— Хотела сама пройтись, да не удержалась.
— Сама?! — У Вари от удивления даже глаза расширились. — Ты что?! На аппаратах надо каждому шагу учиться. И чтоб кто-то поддерживал.
В это время в палату ввезли длинную каталку, на которой Надю возили на операцию. За каталкой шёл дежурный, незнакомый врач.
— Зачем это? — с тревогой спросила Надя.
— Надо сделать снимки. Ты могла что-нибудь повредить.
Врач перенёс Надю на каталку и вместе с нянечкой и сестрой повёз в рентгеновский кабинет.
Днём Наде про снимки ничего не говорили, и она успокоилась. Но после тихого часа в палату пришли главный врач и Вероника Ивановна. Они молча и долго ощупывали Надины ноги, потом Кирилл Андреевич отрывисто сказал:
— Смените вторую спицу и крутите пять… нет, шесть раз в день! — и вышел из палаты, взволнованный и суровый.
Надя поняла, что случилось что-то неприятное. Комок, который с утра стоял у неё в груди, вдруг подкатился к самому горлу. Надя не выдержала и разрыдалась.
— Я же хотела помощником стать… хорошим, — вырвалось у неё.
— А стала плохим, — вздохнула Вероника Ивановна и добавила: — У тебя лопнула спица. Придётся снимать её и вставлять новую.
— А для чего главный доктор велел меня крутить? — осмелев, спросила Надя.
— Крутить тебя никто не собирается, — улыбнулась Вероника Ивановна, мы будем подкручивать на твоём аппарате вот эти гаечки.
— Зачем?
— Чтобы поставить ногу в нужное положение и не дать ей снова искривиться. — Вероника Ивановна пошла к двери, но, не дойдя до неё, обернулась и приказала Наде: — Не вздумай вставать. Пока тебе не сменят спицу, ты лежачая.
— Хорошо, — сквозь слёзы ответила Надя и подумала: «Какая же я несчастная! Хотела сделать как лучше, а получилось хуже некуда».
Глава двадцать первая. Коридорный таксист
Надя забилась с головой под одеяло, — так было легче переносить случившееся.
Её печальные мысли прервал гудок автомобиля.
«Кто-то выписывается и уезжает», — вздохнула Надя.
Но тут отворилась дверь, и в палату, стуча костылями, вошла Галя-Цибуля.
— Олька, живо на перевязку! — И, фыркнув, она добавила: — На такси поедешь.