— Следуйте прямо.
Некоторое время я прокручивал это воспоминание в голове, но вскоре его заглушили другие, столь же отрывочные, мысли. Мы ехали по Шотландии, миля мелькала за милей, меня одолевала дремота, и я лишь чудом избегал столкновения с другими машинами. Прошло минут десять, прежде чем я резко очнулся и вздрогнул, сообразив, о чем я размышлял в полусне.
Я пытался вычислить квадратный корень из минус единицы.
Это уже никуда не годилось.
Опять обед в одиночестве, опять стоянка со всеми удобствами, опять панино.На сей раз с грибами, прошуттои листьями салата.
Стоянка в Абингтоне называлась «Желанный отдых». Думайте что хотите, но мне нравятся такие места. Здесь я чувствую себя как дома. В «Желанном отдыхе» мне понравились стулья из темного дерева и столики из светлого — родной привычный «Хабитат». В духе 1990-х. Понравились две огромные юкки, поставленные между столами. Я любовался продуваемой ветрами площадкой перед кафе, свернутыми тентами, подрагивающими на влажном ветру. Меня радовал сам факт, что посреди буйной природы кому-то удалось создать маленький оазис городской упорядоченности. И было приятно наблюдать за людьми, предвкушающими удовольствие: взяв пиццу и рыбу с картошкой, они сворачивали к прилавку «Кофе Примо», не сомневаясь, что здесь им обязательно предложат какое-нибудь необыкновенное лакомство. Я люблю такие места. Они будто по мне скроены.
Однако легкая, но вполне ощутимая тревога не рассеивалась. Из-за чего я нервничал? Из-за предстоящей встречи с Элисон? Но можно в любой момент позвонить ей и отменить ужин, хотя на паром из Абердина я все равно уже не успевал, с какой бы скоростью ни гнал. Нет, причина была не в Элисон. Что-то еще меня беспокоило. Может, груз воспоминаний, вынырнувших из глубин памяти?
Пообедав, я включил ноутбук и вставил в него маленькое устройство, соединившее меня с широкополосным Интернетом. Проверил почту, проверил «Фейсбук». Пусто. Отключая ноутбук, я заметил, что батарейка садится.
Чувствуя себя виноватым, оттого что так редко пользуюсь видеокамерой, я вышел с ней наружу, поснимал стоянку и горы вокруг — недолго, секунд тридцать. Как и раньше, когда я снимал многоквартирный дом, где в прежние времена обитал мой отец, я догадывался, что Линдси нужны совсем другие кадры и в окончательную версию рекламного ролика эти съемки вряд ли войдут.
К северу на М6 движение тоже замедлилось — проблема с заглохшим грузовиком между развязкой 31 и 31а, это на третьей полосе, и скопление машин наблюдается вплоть до развязки 29. В районе дорожных работ на M1 на северном направлении, к северу от Лестера, тоже встал грузовик — ситуация выправляется, но на этом проблемы M1 не кончаются, дорога заблокирована в южном направлении у развязки 29, рядом с Лютоном, многие едут в объезд, но пробка все же сохраняется, — за эту информацию спасибо Майку и Фионе. Эти ребята говорят, что пробка тянется до развязки 14, то есть до Милтон-Кейнз, и, чтобы попасть в Данстейбл, водители сворачивают на трассу А5, которая теперь сильно перегружена в южном направлении. В северном направлении M1 была закрыта некоторое время, чтобы позволить приземлиться вертолету «скорой помощи», — вертолет приземлился и улетел, и M1 опять полностью открыта. Транспортное средство перегородило М25 между развязками 18 и 17, это в направлении против часовой стрелки от Чорливуда к Рикмансворту, — препятствие убрали, но пробка образовалась довольно большая примерно в том же месте, где обычно, но сегодня она кажется более плотной; это против часовой стрелки от развязки 23 на A1(М) в сторону Уотфорда до развязки 19. ДТП на М25 в направлении против часовой стрелки от развязки 5, на повороте на М26, место аварии уже расчистили. Кембридж, ДТП в северной части A11, дорога перекрыта у Паворт-Эверарда, к северу от А428 у Кэкстон-Гиббета…
— Прости, Эмма. — Я выключил радио. — Только не подумай, что мне надоело тебя слушать. Просто… знаешь, мужчине иногда необходимо сменить обстановку, пообщаться с другими людьми…
— Через три четверти мили возьмите левее.
— Я знал, что ты поймешь, — поблагодарил я. Голос Эммы звучал особенно ласково и утешительно после напористого, лихорадочного радиомонолога о ситуации на дорогах.
Мы приближались к Эдинбургу. Если верить информационному экрану, со старта, взятого в Ридинге два дня назад, мы проехали всего 410 миль, но после того, как я услыхал знакомые названия — Рикмансворт, Чорливуд и (разумеется) Уотфорд, — мне показалось, что мы проделали невероятно долгий путь. Стемнело, а мы все еще стояли в длинной веренице машин, медленно, но неуклонно продвигавшейся по А702, — словно нескончаемая похоронная процессия, освещаемая задними габаритами и изредка стоп-сигналами. Совсем недавно мы миновали щит с надписью «Добро пожаловать на шотландскую землю», а теперь мы ехали мимо другого щита — «Добро пожаловать в Мидлотиан». [29]Шотландское гостеприимство обнадеживало. Интересно, так же ли меня приветят в доме Элисон?
Наконец мы пересекли кольцевую дорогу и въехали в дальние пригороды. Элисон жила в эдинбургском районе под названием Гранж, и я заранее смекнул, что это место окажется достаточно шикарным. Чем именно муж Элисон зарабатывает на жизнь, я понятия не имел, но слыхал, что он руководит крупной и успешной компанией с офисами по всему миру, проводя много времени в разъездах. Тем не менее я слегка вытаращил глаза, когда Эмма повела меня — так, словно всю жизнь прожила в Эдинбурге, — по улицам, становившимся все более просторными, тихими, топовыми и эксклюзивными. Здешняя недвижимость из песчаника больше походила на особняки, чем на обычные частные дома. И дом Элисон, у которого мы затормозили, был далеко не из самых скромных.
— Вы прибыли к месту назначения, — сказала Эмма, и в голосе ее не слышалось ни торжества, ни хвастливости, лишь спокойное удовлетворение от хорошо сделанной работы. — Ведение по маршруту закончено.
17
Я никак не предполагал, что в возрасте сорока восьми лет останусь один. Но, поскольку это все же случилось и поскольку Каролина явно не собиралась возвращаться ко мне, я понял, что передо мной стоит весьма специфическая проблема. Рано или поздно, если я не хочу окончить свои дни одиноким стариком, мне придется найти себе пару. Но беда в том, что молодые женщины не склонны на меня заглядываться, а я не нахожу привлекательными женщин постарше.
Пожалуй, надо уточнить, что я понимаю под термином «женщины постарше». Я долго об этом думал и пришел к выводу, что «женщиной постарше» можно назвать любую женщину, которая старше, чем была твоя мать, когда ты был подростком. Лет в шестнадцать ты становишься реальносексуально озабоченным — до такой степени, что не можешь думать ни о чем другом. (Я в курсе, что нынешние детишки входят в эту стадию куда раньше. Западный мир настолько пропитался сексом, что к четырнадцати годам мальчики уже по уши увязают в этих делах. А однажды я прочел в газете о женщине, которая стала бабушкой в двадцать шесть лет. Но мое поколение было другим — последним с запоздалым развитием.) Ну так вот, в мои шестнадцать лет моей матери было тридцать семь, и на мой тогдашний взгляд, она выглядела старухой.Я и мысли не допускал, что у нее может быть какая-то личная жизнь или внутренняя, не говоря уж о сексуальной (разве что с моим отцом, в чем, спасибо «самоаналитическому» эссе Элисон, я начал сильно сомневаться). Сексуально и эмоционально — для меня, ее сына, — она не существовала. Она жила, чтобы обслуживать меня, заботиться о моих нуждах, физических и духовных. Знаю, подобная откровенность способна шокировать, но подростки — народец эгоистичный, занятый исключительно собой, и что уж тут скрывать: такой я ее видел. И даже сейчас, в сорок восемь лет, мне трудно вообразить, что женщин в возрасте моей матери — ладно, в моемвозрасте, если вам так больше нравится, — можно рассматривать в качестве сексуальных объектов. Разумеется, это нелогично. И конечно, это плохо.Но я ничего не могу с собой поделать и не хочу врать ни себе, ни другим. Кстати, именно поэтому я был так подавлен после ужина с Поппи, когда сообразил, что она пригласила меня только затем, чтобы познакомить со своей матерью.
29
Графство в Шотландии, в котором находится Эдинбург.