По телевизору демонстрировалось ток-шоу. Какая-то женщина жаловалась, что она потолстела на пятьдесят килограммов и муж её бросил. Анна Аркадьевна была так возмущена самой возможностью обсуждения этой ситуации, что принялась названивать в студию, чтобы пригласить эту несчастную на своё выступление. Однако дозвониться ей так и не удалось, но желания работать, чтобы прекратить эту «женскую второсортность», прибавилось стократ.
Каренина-старшая намеревалась вынести на повестку дня общества предложение о приглашении Ежтова Анненского в Россию, для чтения лекций мужчинам. «Мужчина, осознавший неизбежность торжества женского типа человека в третьем тысячелетии, сможет найти убедительные аргументы для представителей своего пола. Все понятия в языке, ассоциирующиеся с фаллосом, должны быть законодательно изменены на понятия, связанные с вагиной. Перекуём же мечи на орала!» — писала Анна Аркадьевна, закусив нижнюю губу и прижав друг к другу обрубки ног.
Мой любимый дневник
Аня Каренина вышла из ванной на цыпочках. Убедившись, что все родственнички разошлись по углам восстанавливать силы, она тихонечко достала из-под ободранного кухонного уголка тетрадку с Бритни Спирс на обложке. Закрыла дверь, стёрла ладонью со стола крошки и положила тетрадь перед собой.
Несколько секунд вспоминала всё происшедшее за день. Настроение сделалось мрачное, если не сказать могильное. Жизнь навалилась всеми своими закрытыми возможностями. Школа, объявление итогов учебного года, классное чаепитие с коллективным обсуждением «кто куда после» — с рассказами про подготовительные курсы и репетиторов, про необходимые баллы, про взятки, связи и знакомства! Даже лучшая подруга Кити, забыв про Аню, включилась в разговор и блеснула планами гарантированного поступления на юрфак универа.
Только скандал между Стивой и Долли Каренину-младшую и спас. Мать настолько разгорячилась, что даже забыла спросить, как Аня закончила учебный год.
«Блин! На хрен побрилась?!» — мелькнуло у Карениной в голове. Тщательно выбритая вчера «область бикини» сегодня целый день отчаянно чесалась. Одна радость — сейчас в кухне никого нет, и можно вдоволь начесаться. Иногда Аня задумывалась, не слишком ли много она чешется? Даже письмо написала в журнал для девчонок. «Я очень люблю чесаться. Это доставляет мне большое удовольствие. Нормально ли это?» Однако письмо не опубликовали, и ответа Каренина так и не получила.
— Боже, ты такая наивная, — сказала ей Кити, — все эти «письма в редакцию» сочиняются самой редакцией. Или вообще — теми, кто ответы дает.
— Как это? — недоверчиво насупилась Аня.
Щербацкая закатила глаза:
— Господи… Ну хочет психолог какой-нибудь рекламу свою тиснуть! Просто так её читать никто не станет. Вот они и дают ему колонку! Типа с вопросами от читательниц. Только вопросы эти психолог сам себе задаёт — какие захочет. Чтобы получше показать, какой он умный и ва-а-аще, ясно? Я когда для «Harper’s Bazaar» снималась, такого про этот бизнес узнала…
Аня сердито перебила подругу:
— А чё, этим их психологам реальным людям с реальными проблемами отвечать слабо?
Кити всплеснула руками и скорчила рожу:
— Да уж! Человек себе за деньги колонку рекламную купил и будет таким геморроем заниматься? «Здравствуйте, я Аня Каренина, люблю чесаться. Нормально ли это?» И чё он тебе ответить должен?…
Каренина-младшая со вздохом открыла тетрадь и начала писать. Ровные движения гелевой сиреневой ручки, использовавшейся только для дневника, её успокаивали. Корявая и довольно нескладная вязь букв умиротворяла.
30.05.20… г.
Привет, мой дорогой дневник!
Ты мой лучший и единственный друг. Учебный год закончился. Целых пять троек! Кошмар! Я даже представить себе не могу, как скажу об этом матери. Она так озабочена моей учёбой, что меня это бесит. «Надо добиваться, надо добиваться!» — это когда родители нормальные, можно чего-то добиться! Иногда хочется назло ей остаться в десятом классе на второй год. Хотя думаю, что оставаться в школе — самое лучшее, что меня ждёт. Посижу два года в десятом, потом два года в одиннадцатом… Ха-ха! Мама думает, что я поступлю в институт! Смешно! Без денег никто теперь никуда не поступает. Что ей толку объяснять, что даже все наши отличники ходят на подготовительные курсы, которые стоят нефигово, зато с них все поступают! Там все по-хитрому. Репетиторы — те же преподы, что будут потом экзамены принимать. Кто им платил — тех тянут, остальных заваливают.
Надо было с девятого класса валить на фиг из школы. Поступать, как Девяткина, в путягу на парикмахера-стилиста. Она сейчас уже в салоне работает. «Вог» ментоловый курит и мобилу нефиговую взяла. Запарили тогда меня все. «Высшее образование!», «Без него никуда!» А с ним куда без связей? Той же продавщицей в ларёк? И как, интересно, мама себе представляет это моё «высшее образование»? Меня же с таким аттестатом возьмут только на какое-нибудь «пеньковое производство», где надо будет места заткнуть, и то при условии, что экзамены будут так, для видимости! Кити тоже! Модель хренова! Ей хорошо говорить — она себе денег заработает на универ, а не заработает — родители дадут, у родителей не будет — переспит со всей приёмной комиссией! Какой дурак Вронский! Влюбился в эту… в эту шлюху! Я его просто ненавижу. Я вообще всех ненавижу! Я толстая, и шмотки у меня дерьмовые, все из секонд-хенда! Ни одного приличного прикида нет и никогда не будет, так я и проживу в облезлой халупе, с матерью-инвалидкой в одной комнате, со Стивой, Долли и их грёбаными детьми всю жизнь! Ненавижу! Всех ненавижу! И себя больше всех! Вот уж когда запоёшь: «Отчего я не родилась дочкой Аллы Пугачёвой»!
А этот сегодняшний цирк с клоунадой, типа бои без правил? Бедная Долли! Когда она только начала встречаться со Стивой — была ведь как тростиночка, худенькая такая, складная, а теперь! Запустила себя совсем, стала тёткой. Ужас! Я бы на её месте ни за что бы не вышла замуж за Стиву. Он же расп… (тут у Ани зачёркнуто) балбес! У него никогда в жизни ничего не будет. Да, он классный в компании, может отколоть что-нибудь смешное, пятно от губной помады, например, на ширинке принести! Ха-ха! Но жить с ним нельзя. Хотя, может быть, она вышла замуж ещё и потому, что только такой, как Стива, мог согласиться жениться на девице без прописки. Он же, блин, у нас добрый не по средствам! Такие речи благородные произносил! Вот, мол, каждому надо дать шанс… И мама тоже тогда постаралась со своими проповедями о «мужском шовинизме» да «фаллоцентризме»! Дали, блин, женщине шанс! Как было бы здорово, если бы они куда-нибудь съехали! Или Долли развелась бы со Стивой и уехала в свой Крыжополь.
Правда, иногда я думаю, что всё происшедшее — для Долли типа наказания. Не надо было выходить замуж из-за прописки. Она всем хуже сделала: и себе, и Стиве, и нам с мамой тоже.
Аня ещё раз пробежала глазами по строчкам, укладывая у себя в памяти прожитый день. «Может, когда-нибудь напечатают?» — мелькнуло в голове, но Аня тут же отогнала эту мысль. Действительно, кто будет тратиться на такую муть? Она же не Бритни Спирс. Вот уж чей дневник точно супербестселлером мог бы стать. Аня любовно провела ладошкой по кукольному личику Бритни на обложке. Потом подумала: «А ведь она моя ровесница!» Гелевая ручка тут же воткнулась в накрашенный глаз поп-дивы:
— Сука!
Со вздохом засунув тетрадку обратно под кухонный уголок, Аня встала, потянулась и поставила на плиту жжённый-пережжённый чайник, в котором было воды ровно на одну чашку. Включила конфорку, заглянула в замызганный, посеревший от времени фаянсовый заварник. Слегка наклонила его, из-под разбухших чаинок нацедилось немного коричневой жидкости. Аня с тоской посмотрела в заваленную посудой раковину, представила, что надо наливать чайник, идти в туалет, выливать туда чаинки, потом возвращаться на кухню, мыть… От всего этого стало ужасно противно. Каренина-младшая встряхнулась и решительно сыпанула свежую порцию сухой заварки из стоявшей рядом жестянки сверху на мокрую массу. Чайник с водой вскипел. Аня налила кипятку в грязный заварник, закрыла его треснутой крышкой и сразу же наполнила получившейся бурдой большущую кружку, на которой виднелся какой-то полустёртый вензель и надпись «Ломоносовский фарфоровый завод — 200 лет». На днище кружки до сих пор сохранились остатки магазинного ярлычка-наклейки «Неконд. Уценка — 5 руб.»