Про урожай новости уже знал, канонерки мешки отсюда еще в сентябре развозили. Урожай вышел знатный, хотя для его уборки пришлось мобилизовать всех колонистов. Даже с учетом техники, ощущался острый недостаток рабочих рук.
Индейцев в страду привлечь не удавалось, мало того, что технике они обучаться не желали, так еще и подсобными работами брезговали — не по укладу это им. Правда, индейские женщины неплохо помогли на конечных операциях, вплоть до переработки льна и помолу муки, но в целом рассчитывать приходилось исключительно на себя.
Добыча золота подбиралась к первой тонне, при этом ювелиры работали как проклятые, вместе с кристалловедами. Уже сейчас мы могли поставить три с мелочью сотни «банковских» монет и полторы сотни килограмм золотых украшений с рубинами. Форт оправдал основные надежды — деньги у империи появились. Вот только актуальны они будут лишь при устойчивой связи с материнской империей.
Есть средства на строительство большого флота в России, но там нет свободных верфей, способных построить его быстро. Оплачивать Петру строительство новых верфей? Тогда уж дальновиднее строить свои судостроительные заводы, но нет сопутствующих производств, без которых верфь будет простаивать. Нет материалов, станков, людей…
Опустил бинокль в раздражении. Второй год мы тут, а дела все хуже. Железо начнем выделывать? Ну, да. Килограммами. Камедь выделываем сотнями килограмм, кирпичи начали обжигать тысячами… Мизерные объемы! Надо увеличивать все это на несколько порядков. И для этого нужны еще люди, станки, материалы…
Вдоль пролива дул сильный ветер, остужая лицо. Шумел прибой, и многоголосо кричали птицы. Почувствовал себя альпинистом на скальном «телевизоре» — до вершины еще далеко, клинья закончились и под пальцами крошиться камень. Но если сорвешься, второй раз скалу уже не одолеть.
Вновь накатила апатия. Сборная команда мастеров шумела на мысу, размечая будущий форт, вдалеке берег разукрасили полотняные шатры временного поселка. И за все это время никто не прибежал с проблемами и уточнениями. Зачем вообще тут нужен?
Спустился по крутому западному склону мыса к воде. У ног с шипением разбивались волны, звуки обустройства остались вверху, и казалось, сидишь в одиночестве, грея руки о тлеющую трубку. Даже «тень» за спиной притих, лишь пару раз брякнув оружием при спуске.
— Вот скажи, Ефим, зачем мы тут?
Тень несколько ошарашено огляделся вокруг, вникая в смысл вопроса и затягивая с ответом. Поправил вопрос.
— Привел в новые земли цвет народа русского, и мы растворяемся в них аки мед в кипятке. Каждый месяц нас все меньше, а дел как было непочатый край, так и осталось.
Ефим перебросил «Дар» на колени, начав задумчиво поглаживать полированную сталь. Над проливом шумел ветер, оттеняя повисшую паузу.
— Прости княже, не пойму, о чем печаль твоя. Дела справно идут, грешно и желать большего. Коли о лихоманке ты, так все в руках Господа. Наладиться еще житие, дай срок.
Тени упорно продолжали наедине величать меня князем, и уже давно махнул на это рукой. Ладно, хоть в официальных бумагах мой статус фигурирует правильно.
— Грешно…
Может это и есть причина всех бед. Грешно желать большего — но очень хочется. Кем мы становимся, когда перестаем мечтать о невозможном?
Набрав полную пригоршню камешков, начал кидать их в воду, глядя, как разбегаются круги. Еще месяц мне тут сидеть в изоляции. Мхом ведь обрасту. Надо себя занять, но походы и работа с людьми для меня пока заказаны. Чем себя нагрузить?
Пожалуй, поставлю вопрос по иному — без чего наше дальнейшее развитие будет буксовать? Продуктовый вопрос, с грехом пополам, мы решаем, в добычу и переработку руд лезть бесполезно, там и так все на пределе, надо только оснастку усовершенствовать. Остается транспорт, так как именно это стало камнем преткновения в России.
Точнее даже не сам транспорт, а двигатели. Паровой коловратник оказался неплохим вариантом, но паротяги и паробеги показали излишнюю массивность и металлоемкость этих устройств. При остром недостатке железа, уменьшение в несколько раз металлоемкости двигателя равносильно увеличению производства стали. Почему бы не заняться этим, раз от меня в настоящий момент ничего не зависит?
— Так, Ефим, объявляю аврал. Идем делами секретными заниматься.
Тень вскочил с камня, всем своим видом показывая готовность немедленно штурмовать любые цитадели. Мне даже показалось, что под нос он бурчал нечто подобное — «вот это дело…».
Уже поднимаясь по склону мыса, отдавал на ходу указания
— …лагерь отдельный у ручья, что севернее адмиралтейства ставим, Лукича с подмастерьями ко мне зови, мотористов с канонерки вызывай. Для Ильи Семеныча запрос на склад напишу, к нему всей линией сходите, боюсь, иначе долго уговаривать открыть склады придется…
Тягомотные мысли сменились короткими всполохами планов. Массы накопившихся ранее идей скручивались вокруг нового стержня, намечая серию экспериментов. Верно говорят — все болезни от головы. Только не уточняют, что от «опустевшей» головы. Пока мозги и руки заняты, никакая болезнь не прилипает. А как сядешь на берегу, бездумно кидая камешки, так и простуда в гости заглянет, зубы опять болеть начнут, совесть развлекаться будет…
Мое оживление имело странные последствия. Опытный лагерь развернули уже к вечеру, а меня осадили все мастера карантинной группы, настаивая на своем участии в «новом деле». А адмиралтейство кто строить будет?!
Да что говорить, показателем можно считать нашего прижимистого кладовщика, лично пришедшего с караваном грузчиков, тащивших массивные ящики нашего невосполнимого запаса деталей, и отчитавшегося, чего он еще в заказ добавил, дабы все работало наилучшим образом. Обалдеть.
Эксперименты начали с обычного, полевого газогенератора. Вроде и вылизали уже эту технологию, но давно хотел попробовать пиролиз под повышенным давлением. Теоретически, с повышением давления реакции должны идти активнее, и с меньшего объема реактора можно получить больший результат.
На этом этапе прошли через массу сложностей. Подача сырья в реактор под давлением оказалось одной из самых сложных проблем, тем более, что всю дополнительную навеску оборудования делали из листов латуни, не имея ничего более подходящего под рукой.
Цилиндр самого реактора, укрепленный стальными полосами, предназначенным ранее для бочек, вызывал сомнения в прочности, но восемь атмосфер во время экспериментов держал. Хотя для постоянной работы надо будет делать нечто более серьезное.
Первое удивление новой схемы вызвал не увеличившийся объем переработки, а состав дистиллятов в холодильниках разделителя. Мы получили небольшие объемы сжиженного газа, подозреваю, нечто бутанообразное, уж больно похож результат на то, что хранилось в моих походных тонкостенных газовых баллончиках для горелки.
Пока этот «попутный» продукт на мои планы не влиял — мало его, и хранить не в чем. Но отметку в блокнотике сделал, вернусь к этой задаче позже. По основной теме у меня вышла трехкратная экономия стали для установки высокого давления, равной по производительности нашим обычным газогенераторам. Более того, удалось уменьшить температуру активной зоны реактора до 400 градусов, что должно положительно сказаться на сроке службы новых генераторов.
Первый этап экспериментов занял 12 дней. За это время на берегу поднялись дощатые стены большого адмиралтейства, окруженного высоким валом выкопанной из котлованов земли. Вдоль берега возвышались штабеля бревен и досок, причем большую часть мы получили с «большой земли» — приходили баржи из «Саверсе», буксирующие плоты бревен, да еще и нагруженные сверху заказанным скарбом, плюс свежим продовольствием. Передавались плоты на рейде канонерки, баржи просто отдавали концы и уходили, приветливо помахивая нам руками.
В самый разгар экспериментов с газогенератором через пролив прошла наша вторая канонерка, с Алексеем на борту. Этот день для меня был потерян, приходилось перекрикиваться через рупоры и принимать почту от царевича. Понятное дело, то, что он не мог, по политическим соображениям, кричать в рупор — было красочно изложено в письме, усыпанном восклицательными знаками. Хорошо, что по условиям карантинов, даже письма отправлять обратно нельзя, а уж «безголового ситкха» я переживу.