Я попросил Риту купить мне билеты до Андижана, сказал, что направляют на строительство завода радиопередатчиков в Кызыл-Кия в Киргизии, что ей лучше оставаться здесь в Москве, до рождения ребёнка. Если родится девочка, то назвать Светланой, если сын, то Митей. Что буду писать часто, а после родов заберу к себе.
— Мы впервые расстаёмся и так надолго! Мне будет очень не хватать тебя! Давай, я, всё-таки, поеду с тобой!
— Ритуля! Там абсолютно дикий край! Басмачи ещё недавно бегали. Нет жилья, нет воды, только из речки. Дизентерия, тиф. За последний год 200 человек умерло. Вот список! Рудник там вольфрамовый, поэтому учёные настаивают, чтобы мы там строили электроламповый завод. Железной дороги пока нет, начали делать. Совсем другой климат. Вспомни, как тебе тяжело было в Мексике. Я хочу, чтобы у нас родился ребёнок, и, в Москве это максимально безопасно, как для тебя, так и для него. Подумай о нем, пожалуйста. Время, когда мы могли рисковать – кончилось! На нас ответственность перед ним! — в общем, уговорил!
Она посадила меня на поезд, идущий в Ташкент, были слезы, но я держался молодцом и не показывал виду, что мне тоже немного страшновато. Всё-таки, в первый раз на войну. Да и отрываться от семьи тоже не хотелось. В Сталинграде я догнал наш эшелон и пересел в него. Ехали с комфортом, в купированных вагонах. Владимир Константинович держал для меня место в своём купе. Ночью не спалось, попытался вызвать Сергея.
— Сергей?
— Я здесь.
— Я всё делаю правильно?
— Это дело уже стало твоим, поэтому ты заботишься о нём. Всё правильно! Хотя опытные самолёты на войне – ненужный риск! Но дело уже сделано. На них хоть радиостанции есть?
— Да, из тех десяти, которые были поставлены из САСШ после подписания контракта на продажу патента. Это 192-е, а не 160-ые.
— Частоты совпадают?
— Да. Но разница в напряжении питания: 14 вольт, а не 12, как у 160-й. Блоки питания разные, и 192 легче.
— Тогда "Ой", нормально.
— Сергей, ты говорил что воевал! Как оно там? Я смогу?
— Да, воевал. В Афгане, в Сирии, в Эфиопии, в Чечне и в Южной Осетии.
"Трассера, как паутина!
Маневрирую активно!
Живописная картина!
Как Саврасова "Грачи…
Прилетели!" Выручаем!
С огоньком нас здесь встречают
Вновь земля не отвечает!
"Ну…, разведка! Не молчи!"
Я кручусь и кувыркаюсь!
В сотый раз я зарекаюсь:
По прилёту – увольняюсь,
чтоб не я – двухсотый груз!
На хрена пошёл я в Качу?
Вот Ульяновск – все иначе:
Был бы дом, машина, дача
И водил бы я "Арбуз" – Сергей напел песенку, голос у него приятный и не громкий.
— В Ульяновске нет училища! Ты Качу заканчивал?
— Да! Но после войны она в Сталинграде, он Волгоград сейчас называется, располагалась. А в Ульяновске – училище Гражданской авиации.
— А что такое "Арбуз"?
— "Эйрбас трехсотой серии" – один из самых распространённых гражданских самолётов в мире. Совместное производство Англии, Франции, Германии и Италии.
— А ты на чём в войну летал?
— В последние два раза больше на Су-25-х, штурмовиках. Мне вторую реактивную врачи прикрыли, дескать, старый! Это самолёты непосредственной поддержки войск. У вас таких пока нет, но скоро появятся! До этого на истребителях.
— Как там, на войне?
— Страшно и ничего приятного. Но, это – наша работа. Её надо делать. И оборачиваться почаще, каждые сорок секунд. Папа мой, до самой смерти так делал: сорок секунд – поворачивает голову. Мне уже не пришлось так головой вертеть, локаторы выручали. А тебе – придётся, чтобы живым вернуться к Рите и малышу. Или малышке. Спи! Ты справишься!
В Иркутске, долго отсутствовавший Коккинаки запрыгнул в уже отходивший поезд, потом долго ходил по вагону, заходя во все купе. Вошел в наше купе и сказал: "Андрей! С тебя причитается!" и положил на столик 4 шпалы. "Ты догнал Риту!"