– И это все? - спросил Костюшко.
– Все, сэр.
– Может, они просто берегут ракеты? Экономят топливо? - раздраженно спросил адмирал.
– Возможно, сэр, - согласился Суделич. - Однако имея пять Скоплений в качестве источника снабжения и полный простор в системе Кали для его доставки, полагаю, что об экономии они думают в последнюю очередь.
– Чего же они хотят? - спросил адмирал - скорее самого себя, чем капитанов. - Они могли разгромить нас еще пять дней назад. Один натиск - и база либо стала бы их, либо была бы уничтожена. Но этого они не сделали… Они выпендриваются, как коза в кордебалете, и удерживают позиции. Чего они дожидаются?
– Возможно, они опасаются наших орудий, сэр, - подал голос Карно.
– Продолжайте, - проворчал адмирал.
– Я проанализировал их возможности. Девяносто процентов их флота - эсминцы, два крейсера, один авианосец, который может являться их флагманом. Планетарных бомбардировщиков или линкоров у них нет.
– Бомбардировщики, - вклинился кто-то с дальнего конца стола, - не рассматривались в качестве существенного фактора, который может решить исход боя, уже свыше тридцати лет. Слишком медлительны. Пригодны только для обороны.
– Вот именно! - воскликнул Карно. - Что такое эта блокада, как не оборона? Бомбардировщик является единственным кораблем, имеющим орудия крупного калибра - и в достаточном количестве, - чтобы нанести серьезные повреждения нашей базе. Те блокирующие корабли просто держатся за пределами досягаемости наших батарей. Что также дает им достаточное пространство для маневров, чтобы уклоняться от наших ракет или уничтожить их.
– И которые мы экономим, - подсказал адмирал.
– Да. Разумеется, сэр.
– Такое огромное количество кораблей, однако, - заметил Костюшко. - Они все-таки могли бы навалиться на нас, открыть огонь из всех орудий и подавить наши батареи. Почему они этого не делают? Они потеряли бы… Сколько, капитан первого ранга Карно?
– Приблизительно сорок два процента от общего числа. Скажем, сто сорок четыре корабля.
– Неплохая цена за орбитальную станцию класса «Альфа», не так ли?
– Может быть, так, сэр, что эта цена выше той, которую готов заплатить Спайл, - вставил Самуэльс. - Перед нами сейчас находится, должно быть, большая часть его флота. Это тот флот, который ему необходимо довести целым и невредимым до самого Главного центра плюс что он сможет захватить по дороге или переоборудовать. Его не устраивает перспектива потерять почти половину кораблей, чтобы взять одну базу в захолустном Скоплении. Пусть даже это и база класса «альфа», сэр.
– Тогда, если мы настолько незначительны, как вы, кажется, думаете, - зарычал адмирал, - Спайл мог бы нас обойти стороной.
– И оставить Космический флот - или, по меньшей мере, его верную Пакту часть - у себя в тылу? Вы могли бы пойти на такой риск, сэр. Как мог бы я или любой военный человек в этом помещении. Но Спайл до мозга костей гражданский человек. Он осторожен. Ему потребовалось много времени, чтобы спланировать и осуществить этот мятеж. Смерть Высокого секретаря послужила просто толчком и, бьюсь об заклад, даже захватила Спайла врасплох. Спайл - консерватор. Не знает, когда следует рискнуть и сделать решающий ход, опираясь на уверенность в своем тактическом мастерстве.
– До сих пор он неплохо справлялся. Поставил нас на колени.
– Благодаря подавляющему превосходству в количестве и фактору внезапности. Он тщательно разработал детали и, должно быть, десятки раз проигрывал эту атаку на тактическом тренажере. Возможно, не один год. Посмотрите: когда она не принесла полного успеха, он внезапно стал осторожен. Все его бурное наступление завершилось вот этим - блокадой базы Джемини. Мы не даем ему двигаться, сэр.
– Много же нам от этого пользы, - пробормотал один из капитанов.
– Мы можем покинуть базу, но мы не можем получить боеприпасы или принять подкрепление, - громко сказал Костюшко.
Это было очевидно. Радиус сферы блокады - в среднем пятьсот километров - был слишком мал для любого корабля, который попытался бы совершить гиперпространственный прыжок внутрь нее. Стандартная навигационная точность при любом подобном маневре составляла сферу диаметром пять астрономических единиц с центром в расчетной точке прибытия. Попасть в любую точку внутри этой области являлось делом случая.
Узнав о прыжке штаб-квартиры Халана Фолларда - слухи об этом уже достигли Джемини, - любой опытный капитан схватился бы за голову. Генеральный инспектор с тем же успехом мог появиться вместе со своей грудой кирпичей где-нибудь на орбите близ Палаццо или посреди болота. Все офицеры сошлись во мнении, что это и есть тот самый случай, когда можно сказать, что дуракам везет.
Разумеется, любой корабль Джемини мог выпрыгнуть из сплетенной арахнидами паутины. В любое время. Однако чтобы вернуться к базе или привезти подкрепление, ему пришлось бы с боем пробиваться сквозь кольцо блокады.
Штаб Космического флота был извещен об их бедственном положении и обещал скоро прислать подкрепление. Как только будут выполнены «прочие обязательства и поручения» флота. Весьма туманная формулировка, оставляющая начальству полное право тянуть до следующего тысячелетия.
– Капитан первого ранга Уорли, - начал адмирал, - сколько мы сумеем продержаться?
Новый начальник внутренней службы откашлялся.
– Наши мастерские производят ракеты в три смены. При таких темпах мы израсходуем склады запчастей и исходных материалов за девяносто шесть часов. Это даст нашим батареям… - он вполголоса задал своему ПИРу несколько вопросов, - около двух тысяч единиц ракет. Наших запасов дейтериево-тритиевых капсул хватит для трех тысяч шестисот комбинированных залпов. Или чуть больше пятнадцати тысяч пятисот единичных выстрелов. Мы можем увеличить это количество практически до бесконечности, если возьмем дейтерий и тритий с наших термоядерных электростанций и попробуем изготовить заряды для орудий сами. Но мы будем использовать кустарную технологию, и я не поручусь, что в наших снарядах вообще начнется реакция синтеза.
– Гм, - сказал адмирал. - Как насчет самих станций?
– Сорок дней, сэр, при номинальной нагрузке. Меньше, если мы будем поддерживать активную работу всех подразделений круглые сутки, с пиковой нагрузкой всех систем.
– Насколько меньше?
– Восемь дней, сэр.
– На восемь дней меньше или всего восемь дней?
– Всего, сэр… Что касается пищи, воды и дыхательных смесей, - продолжал Уорли, - мы опустились ниже 120 - дневного запаса. Тем не менее проблем здесь нет. Мы запустили регенерационные установки на полную мощность. Сейчас мы живем почти исключительно на собственных… э-э… субпродуктах.
– Так, а вот и мой ленч, - пробормотал один из капитанов.
– Приходит? Или выходит? - ехидно спросил кто-то.
– Мы сможем жить таким образом неопределенно долгое время, разумеется, - не обращал внимания на смешки Уорли.
– Нет, не сможем, - послышалось с дальнего конца стола.
Адмирал Костюшко постучал по столу, призывая к порядку, и сердито посмотрел на своих капитанов.
– Джентльмены, это серьезный вопрос.
– С дыхательными смесями имеются проблемы, адмирал, - сказал Уорли, - из-за повреждений, полученных во время диверсионных атак. Каждая пробоина метрового диаметра во внешней оболочке базы - учитывая суматоху и неопытность ремонтных бригад, лишает нас двухсот кубометров воздуха при аномальном давлении в одну атмосферу. По сравнению с объемом замкнутого пространства базы эта величина сама по себе ничтожна. Однако если налеты будут продолжаться с той же регулярностью, нам придется либо понизить давление в системе, либо начать эвакуацию.
– Вы продолжаете выставлять посты?
– Отделение морских пехотинцев в скафандрах у каждого шлюза. Как только мы замечаем скоростной скутер с диверсантами, пехотинцы выходят наружу и разделываются с ними. Но налетов слишком много, у нас не хватает людей, и некоторым удается проскочить.