Запах дыма и жженой резины распространился по всему городу. Беспорядки, однако, ограничивались лишь бедными кварталами, как это происходило во времена больших городских бунтов в период вьетнамской войны. И это было естественно. Около половины находившихся в округе двенадцати тысяч солдат выполняли задачи по охране правительственных и общественных зданий в официальной части Вашингтона. А основная масса бунтовщиков держалась поближе к дому, устраивая драки и грабежи по соседству.
Генералы Лэнд и Грир расставили солдат на каждом перекрестке. Они видели теперь единственный путь – продолжать наращивать военное давление до тех пор, пока обстановка не нормализуется. Поиски террористов отодвинулись на задний план.
Когда солнце стало клониться к закату, температура воздуха, которая днем держалась на уровне тринадцати градусов, начала резко снижаться. Генерал Грир и его штаб обрели надежду. Возможно, то, чего не смогли сделать солдаты, довершит холод. Хорошо, если бы пошел мокрый снег.
С наступлением темноты генерал Грир отправил на улицы резервную часть солдат. Стрельба и пожары по-прежнему терзали город, но количество людей на улицах определенно уменьшилось.
– Капитан Графтон, у нас здесь возникла проблема, – извиняющимся голосом обратился к Джейку молодой армейский капитан. – Генерал Грир сказал, что он очень занят и просил вас заняться этим.
Джейк отложил в сторону ручку, которой писал доклад для генерала Лэнда.
– Слушаю.
– Это у входа, сэр. Я провожу вас.
В коридоре офицер сказал ему:
– К нам пришли люди, которые хотят, чтобы мы освободили их родственников под их попечительство.
– Сколько?
– Всего трое. Им пришлось идти пешком, а ввиду беспорядков и всего…
– Хорошо. Скольких вы уже освободили?
– Мы никого не освобождали, сэр. Нарушителей комендантского часа и обычных наркоманов мы отправляем в форт Мак-Нэйр, а бунтовщиков, грабителей и тех, кто стрелял в солдат, держим здесь.
– А те, чьи родственники пришли, они к какой категории относятся?
– Грабеж, стрельба в солдат и наркотики. За наркотики задержана женщина. Она отстрачивала одного парня в машине, но, поскольку они не должны были находиться в машине, наши люди обыскали их. У парня нашли немного крэка, а у нее в сумочке обнаружили следы кокаина. Поэтому их привезли сюда.
Посетители стояли возле стола у входа в технические склады. Две чернокожие женщины и белый мужчина.
Сначала Джейк обратился к старшей из женщин.
– Меня зовут Харриэт Ханнифан, генерал. Я хочу забрать своего мальчика. – Ей, пожалуй, за пятьдесят, прикинул Джейк, широка в кости, волосы седые. На руке сумочка. На ногах поношенные туфли.
– Как его имя, мэм?
– Джимми Ханнифан.
Джейк повернулся к сержанту, сидевшему за столом, тот сверился со своими записями.
– Грабеж, сэр. Бросал камни в витрины магазина. Его пытались схватить при попытке вынести телевизор. Тогда он его бросил и телевизор разбился, а его мы задержали.
– С вашим сыном раньше случались неприятности, мэм?
– Он мой внук. Боже, да, у него были проблемы в школе, попал в плохую компанию. Ему всего шестнадцать, и он хочет бросить школу, но я ему не позволю.
– Приведите его сюда, – приказал Джейк капитану.
– Сколько вам пришлось пройти, пока добрались сюда? – снова обратился Джейк к миссис Ханнифан.
– Примерно пару миль.
– Сейчас довольно опасно.
– Он все, что у меня есть.
– А вы, мэм? – спросил Джейк у второй женщины, значительно моложе миссис Ханнифан, но одетой победнее.
– Это мой мальчик. Он стрелял в людей. Я видела, как его забрали солдаты.
Джейк собрался было ей отказать, но потом решил не торопиться.
– Издалека вы пришли?
– С перекрестка Эмерсон-Джорджия-авеню. Я не знаю, как далеко это.
– Пять или шесть миль, – подсказал сержант. – Через весь этот кавардак.
Джейк кивнул капитану.
– А вы, сэр?
– Мое имя Лиаракос. Я бы хотел повидать свою жену. Сержант сказал, что ее задержали за наркотики.
– Вы хотите сказать, что намерены просить об ее освобождении?
– Нет, – устало произнес Лиаракос. – Сначала я хочу ее увидеть. Потом, может быть… – И он умолк.
Джейк повернулся к капитану и приказал:
– Тех людей приведите ко мне в кабинет, а джентльмена проводите к его жене. – И он пригласил женщин пройти с ним.
Когда все устроились у него в кабинете, он послал Тоуда за кофе. Йоук бесшумно сел за соседний стол.
Женщина помоложе начала всхлипывать. Ее звали Фулбрайт.
– Я знаю, вы не виноваты, – сказала она, – но это выше моих сил, все эти наркотики, безработица, школы, которые ничему не учат. Кем они вырастут, живя среди всего этого, я вас спрашиваю?
– Я не знаю.
В воздухе повисло тягостное молчание, которое прерывалось лишь сдавленными рыданиями миссис Фулбрайт. Джейк не знал, что сказать, и машинально посмотрел на Йоука, в надежде на его помощь. Журналист ответил ему сочувственным взглядом, но ничего не сказал.
Тоуд принес кофе как раз перед тем, когда солдаты ввели в комнату двух мальчишек, закованных в наручники.
– Сейчас мы отпустим вас, ребята, – сказал Джейк, – потому что мама и бабушка настолько любят вас, что готовы были рисковать жизнью ради того, чтобы добраться сюда. У вас может не хватать денег, но зато у вас есть нечто, чего не купишь ни за какие деньги, – люди, которые вас любят.
Оба юнца чувствовали себя неловко и выглядели смущенными. А, какой толк из этих проповедей, подумал Джейк. Но если их удастся спасти?
– Тоуд, когда леди допьют свой кофе, отвези их домой.
– Боже мой, Танос, зачем ты пришел?
– Я…
Она закрылась рукой, чтобы он не мог видеть ее лицо. Он убрал ее руку. Она плакала.
– Тебе не следовало приходить, – прошептала она. – О, мой Бог, Танос, посмотри, что я с собой сделала.
В комнате, где ее содержали, находилось еще пятеро женщин. Воняло блевотиной и мочой. На полу валялось с полдюжины грязных матрасов. Мебели никакой. Элизабет, скрючившись, сидела на матрасе, вся ее одежда была в грязи.
– Прости меня, Танос. Прости.
– Это первый шаг по дороге домой, Элизабет.
– Я чувствую себя омерзительно. Как же я опустилась! И я сама забралась в эту сточную канаву. Как ты можешь даже смотреть на…
– Ты хочешь домой? Без кокаина?
– Я не знаю, смогу ли! Но почему ты… Разве ты не знаешь, что я натворила? Разве ты не знаешь, почему я здесь?
– Я знаю.
Она вырвала свои ладони из его рук и закрыла ими лицо.
– Пожалуйста, уходи, ради любви к дочерям!
Лиаракос поднялся и постучал в дверь.
– Сэр, я хотел бы забрать свою жену домой, – Лиаракос стоял перед столом Графтона. Джейк заставил себя взглянуть ему в лицо.
– Прекрасно, – сказал он. – Где вы живете?
– Эджмур.
– На другой стороне парка Рок-Крик?
– Да.
– Джек, найди, пожалуйста, Тоуда. Передай ему, что у него на два пассажира больше. Поезжайте с ним, мистер Лиаракос.
Лиаракос повернулся, чтобы уйти. Затем возвратился.
– Спасибо, я…
Но Джейк сделал ему знак рукой, чтобы он уходил.
Минут через десять Йоук вернулся.
– Все уехали с Тоудом, – сказал он и сел на стул, стоявший рядом со столом Джейка.
– Вы знаете этого человека?
– Какой-то Ли… Я забыл.
– Танос Лиаракос. Он адвокат, защитник Чано Альданы.
– У каждого свои проблемы, – сказал Джейк Графтон и углубился в свой доклад. Кожа обтянула его скулы, глаза, казалось, провалились в глазницы еще больше.
– Вы ведь знали об этом, когда впервые его увидели, не так ли?
– Вы зануда почище Таркингтона. Пойдите, найдите себе какое-нибудь дело, а?
Йоук неохотно поднялся. Несколько секунд его взгляд бесцельно блуждал по комнате. Затем он вышел и направился по коридору к столу, где солдаты регистрировали задержанных.