Матильде Джексон было шестьдесят семь лет, и она была сыта жизнью по горло. Пять лет назад она ушла на пенсию из адвокатской конторы, где работала машинисткой двадцать шесть лет. Семнадцать месяцев назад выплатила всю сумму по закладной на дом. Домик не ахти – запущенный типовой дом в запущенном районе, но, слава Богу, ее собственный. А большего на пособие и 93 доллара 57 центов пенсии от конторы она не могла себе позволить.
Домик был неплох, когда они с Чарли приобрели его в 1958 году, и Чарли немало потрудился, подгоняя все внутри, окрашивая снаружи и подметая дорожки.
Но он умер от диабета – неужели прошло уже шестнадцать лет? – после того, как ему ампутировали обе ноги и отказала печень.
Бедняга Чарли, слава Богу, он не видит, во что превратился этот район, – его точно хватил бы удар. Всюду запустение, кучи мусора, а в доме напротив, где раньше жила старуха Мелвин, пасторская вдова, сопляки торгуют наркотиками. Там теперь поселился какой-то старик из Нового Орлеана, даже фамилии его никто не знает.
Миссис Джексон услышала, как на улице затормозила машина, и выглянула в окно. Четверо молодых парней, с виду настоящие громилы, стояли на улице и оглядывались по сторонам. Миссис Джексон потянулась за своим древним фотоаппаратом «Брауни», в который вставила новую пленку – как уверял ее продавец в аптеке, эта пленка позволяет снимать без вспышки. Когда она настроила аппарат и приставила его к стеклу между шторами, мужчин осталось только двое. Остальные, видимо, зашли в дом.
Черт бы побрал эту полицию.
Она же говорила проклятым сыщикам, что в доме Мелвин продают наркотики, и хоть бы пальцем кто пошевелил. Плевать им на то, что говорит старая толстая негритянка. Это можно было прочесть в их глазах, когда они рассматривали улицу с зашторенными окнами домов, кучами мусора, а местный пьянчуга Арнольд Спайви тем временем сидел на ступеньках аптеки Уилсона и пил пиво, вынутое из бумажного мешка.
Она должна сфотографировать этих типов. Когда будут снимки, в полиции вынуждены будут что-то предпринять. А если не предпримут, она отдаст снимки в гражданский комитет бдительности их района, а то и пошлет в газеты. Они оставляют старых людей беспомощно наблюдать, как гибнет район и его захватывают торговцы наркотиками – но со снимками им придется что-то делать.
Она навела камеру на двоих стоявших на тротуаре хлыщей с расхлябанной походкой, в спортивных костюмах и шляпах с широкими полями и яркими ленточками.
Номера на большой машине будут видны на обоих снимках.
А вот еще кто-то. Белый, запросто разгуливает после захода солнца в черном, как типографская краска, районе, в районе, где тебе запросто оттяпают руку вместе с часами «Таймекс». Она присмотрелась. Около шестидесяти, коренастый, в длинном плаще и небольшой фетровой шляпе. Да, он уже появлялся днем, просто гулял здесь и присматривался. Тогда она не обратила на него внимания, но вот он снова тут. Она навела камеру и щелкнула затвором. Молодчики возле огромной машины следили за этим человеком, но он просто игнорировал их.
А что это он сделал? Сунул что-то в полый чугунный столб ограды, проходя мимо него.
Зачем он это сделал? Господи, улица вся завалена мусором, почему он не швырнул что там у него было под ноги, как все?
Те двое, что заходили в малину наркоманов, снова оказались на улице, сели вместе с ожидавшими в машину и уехали, посмеиваясь и разворачивая жвачку.
Миссис Джексон еще раз засняла их, потом принялась заваривать чай, поскольку на улице вроде бы стало пусто.
Она пила чай в темной гостиной, выглядывая из-за занавески, когда затрапезного вида черная женщина в обтрепанных джинсах и рваном свитере, пошатываясь, появилась из-за угла и направилась к дому наркоманов. Она с трудом преодолела ступеньки. Дверь открылась прежде, чем она постучала. Миссис Джексон не стала фотографировать ее: это была одна из постоянных клиенток, потребительница крэка, и она долго не протянет. Соседка, миссис Блу, говорила, что эту женщину зовут Мэнди и она торгует наркотиками под мостом на Юго-Восточном шоссе.
Никому нет дела. Ни до Мэнди, ни до миссис Джексон, ни до миссис Блу, ни до каких грязных ниггеров в этой вонючей канаве.
Интересно, что же этот белый положил в пустой столб? Ясное дело, что-то связанное с наркотиками. Может, это подкупленный судья или полицейский. Мало получает на службе. Или положил деньги, чтобы откупиться от кого-то.
Ладно, посмотрим. У нас тоже есть кое-какие права.
Она набросила теплую кофту и взяла палочку. Радикулит сильно донимал ее, но тут уж ничего не поделаешь. Откинула засов на двери и спустилась по ступенькам. Подходя к пустому чугунному столбу через два дома, она внимательно осмотрелась. Сомнение быстро перерастало в страх. Никто не смотрит. Быстро! Она просунула туда руку. Всего лишь измятая пачка от сигарет. Она разочаровано ощупала полость столба. Больше ничего. Сунув пачку в карман, она медленно побрела обратно, стараясь смотреть прямо перед собой. Господи, зачем она это сделала?
Заперев дверь на ключ и засов, она уселась за кухонным столом, чтобы рассмотреть находку. На обороте что-то написано печатными буквами. Цифры и всякое такое. Конечно, это шифр. Взятка, скорее всего. Посмотрим, что полиция сделает с этим. Конечно, они никогда не расскажут черной женщине, что за всем этим кроется. Неважно, если прикроют тот притон – уже что-то.
Но надо ли идти в полицию? Им же сообщали об этих наркоманах, а они ничего не сделали. Что, если полиция куплена? И расскажет торговцам наркотиками о ней?
Миссис Джексон слишком долго жила в негритянском гетто, чтобы не представлять себе, насколько опасно вмешиваться в преступный бизнес. Глядя на пустую пачку, она вдруг поняла, что пересекла невидимую черту, отделявшую чересчур любопытную старуху от смертельного врага. И она прекрасно знала, что случается с врагами торговцев наркотиками. Их ждет неминуемая смерть. Очень быстрая и очень кровавая. Эти четверо негодяев на тротуаре будут ухмыляться, отрезая ей уши, нос и язык, отрубая руки.
Она выключила свет в кухне и сидела в темноте, пытаясь придумать что-нибудь. Что делать? Боже мой, что же она натворила?
Тридцать минут спустя, когда Терри Франклин прошел мимо ее дома к полому столбу, миссис Джексон все еще сидела в темной кухне. Машину он оставил за три квартала отсюда. Обычно он соблюдал крайнюю осторожность и кружил не меньше часа, чтобы удостовериться в отсутствии слежки, но сейчас он спешил. Надо бы попасть домой, прежде чем Люси с детьми вернутся из магазина. Поэтому он поехал из Аннандейла прямо на Джи-стрит.
Квартал выглядел пустынным. Нет, вон кто-то сидит на ступеньках напротив.
Какой-то черный с мешком. Алкаш. Что за дерьмовый район! Терри так и не понял, почему русские выбрали почтовый ящик в таком вонючем черном квартале, но поскольку с тех пор, как ему дали описание почтовых ящиков, он ни разу не виделся с ними живьем, то и возможности спросить не было.
Будет просто счастьем, если его не прикончат здесь как-нибудь ночью.
Он спокойным, размеренным шагом направился к столбу – не слишком быстро и не слишком медленно. Просто как человек, знающий, куда идет. Он просунет туда руку, не замедляя шага, достанет пачку и пойдет себе дальше, обогнет квартал и сядет в машину. И все дела.
Он чуть замедлил шаг, подходя к столбу.
Там было пусто!
Ошеломленный, он остановился и заглянул внутрь. Света от уличного фонаря и окон домов было достаточно, чтобы заглянуть в дыру. Она была сантиметров десять глубиной. Там было пусто!
Он пошел дальше. Что произошло? Такого раньше никогда не случалось. В чем дело, черт побери?
Он повернулся и зашагал обратно к столбу. Снова заглянул туда. Дыра по-прежнему пуста. Оглядел тротуар и траву в поисках того, что могло быть пачкой от сигарет.
Ничего!
Она же должна где-то быть, просто он ее не видит. Он испытал наяву ужасающий кошмар, когда ты застрял в зыбучих песках и тебя вот-вот засосет с головой, а веревка каждый раз не достает на несколько сантиметров. Наконец до него дошло, что пачки от сигарет действительно нет.