Когда день перетек в ночь, было объявлено краткое прекращение огня. Полная луна медленно поднялась на небо. Этой ночью должно было состояться лунное затмение. Тревога все сильнее охватывала Ночных стражей и их союзников. Гнетущая тишина воцарилась над полем брани, чувство нереальности происходящего постепенно заполняло сердца живых существ, в молчании ждущих того момента, когда земная тень упадет на луну. Сначала эта тень съест сияющую округлость луны, затем начнет откусывать от нее кусок за куском, пока, наконец, не проглотит целиком. Никто не знал, что происходит сейчас с темными яйцами в ледяных гнездах. Начала ли трескаться скорлупа? Неужели хагсмары вновь, спустя тысячи лет, ворвутся в совиный мир?
Тишина сгущалась с каждой секундой.
— Они вылупятся! Они придут! — раздался пронзительный визг над притихшим полем. Это кричал Стрига. Ночь становилась все чернее и чернее, а когда земная тень начала свой неумолимый путь по лику луны, Стрига горячо зашептал в темноту: — А когда луна воссияет вновь, здесь воцарится новый порядок, во главе которого встану я и моя королева — великая Нира, несравненная, всемогущая императрица Титонического союза Чистых сов!
Безумный визг разнесся над черной землей. Корин узнал голос своей матери, Ниры. Они со Стригой упивались предвкушением своего скорого всевластья. «Они бросили вызов Глауксу, — подумал Корин. — Они возомнили себя Глауксом, и в этом заключается их роковая ошибка».
В то время, когда все живые существа на равнине, запрокинув головы, смотрели на луну, Корин незаметно полетел в оружейную. Тело Квентина уже унесли, но на полу до сих пор темнели пятна его крови. Корин сунул клюв в один из ящиков, достал уголь Хуула и, под прикрытием кромешной тьмы лунного затмения, полетел к Хратгару, тому самому вулкану, из которого он когда-то достал уголь. Корин знал, что ему предстоит совершить самое главное дело всей своей жизни. Самые разные мысли теснились у него в голове. Желудок содрогался от бури противоречивых чувств. Кажется, он только вчера достал этот могучий уголь… И вот теперь он его возвращает. С этого угля началось его величие. Уголь сделал его королем. Но то, что он собирался сделать сейчас, было намного важнее. И гораздо благороднее. Корин знал это.
Стоило Корину подумать об этом, как желудок его запел от неведомой до сих пор радости. Он снова живо вспомнил ту ночь, когда добыл уголь. Тогда он вылетел из кратера Хратгара, оставляя за собой полыхающую радугу искр, рассыпаемых углем. Какие крики, какое ликующее веселье поднялось тогда в воздухе! Всего за несколько секунд он из жалкого отверженного превратился в сказочного героя, из сына деспотов совиного мира стал королем самых благородных сов. Но за прошедшие годы Корин стал старше и мудрее. Теперь он знал, что отпустить лучше, чем забрать, уступить важнее, чем захватить. Подлетев к вулкану, Корин очутился перед огромной чашей кратера. Снизившись, он подлетел к пляшущим языкам пламени — и они вдруг стихли, словно приветствуя его. Пузырьки лавы, поднимаясь из глубины, лопались на поверхности кратера, словно жадные пасти, ждущие скорого подношения. Корин разжал когти, закрыл глаза — и вдруг, несмотря на жар вулкана, почувствовал дуновение прохладного ветерка. Он испытал неимоверное облегчение.
— Наконец-то, — прошептал он. — Наконец-то!
Но у него было мало времени. Он знал что как только луна появится вновь, битва возобновится с новой силой. Значит, он должен быть там.
В тот самый миг, когда Корин бросил уголь в кратер, в Даль прибыл первый отряд синих сов из Даньярской дивизии. При их приближении горизонт окрасился странным голубым светом. Зрелище огромной стаи сов, переливающихся всеми оттенками синевы, было настолько завораживающим, что сражение ненадолго стихло, и все глаза устремились на запад. Вот почему почти никто не заметил, как Корин пролетел над вулканом. Никто, кроме Хаймиша, который выскочил из волчьей норы, вырытой возле самой линии фронта, и небрежной походкой направился в ту сторону, куда улетел Корин. Он не хотел привлекать к себе внимание. Но когда Корин расстался с углем, Хаймиш в тот же миг почувствовал это, ибо он был членом священной Стражи. Его лапа вновь скрючилась, и хромота вернулась. Однако Хаймиш, как и все остальные волки Стражи, вдруг ощутил неожиданный прилив сил. Его мышцы раздулись, а сухожилия стали крепкими, как сталь. Несмотря на хромоту, все его тело налилось огромной энергией. Ибо Хаймиш стал новым Фенго священной Стражи — самым умным, самым бдительным и самым могущественным волком, охранявшим кольцо вулканов. Хаймит-Фенго задрал морду и завыл в ночное небо. Над огненными кратерами вновь зашумели горячие ветрила, дующие только над вулканами Священного кольца. Хаймиш молча забрался на вершину одного из огромных курганов, сложенных из обглоданных костей. Эти курганы стояли вокруг Священного кольца, и все время, пока уголь Хуула находился в жерле Хратгра, на вершине каждой такой костяной горы возлежал волк-глодатель из Стражи. Хаймиш огляделся по сторонам. Он увидел, что его старый наставник Банко уже занял свое место на соседнем кургане, а рядом с ним расположились Флинс и Дональбайн. «Они тоже все поняли!» — догадался Хаймиш. Словно прочитав его мысли, Банко повернул голову и коротко кивнул, как будто говоря: «Он вернулся».
Устремленные вниз зеленые глаза волка заискрились, когда луна вышла из тени земли. Прошла минута, затем другая, потом еще час, но в небе не было ни малейшего следа хагсмаров. А затем сияние полной луны прогнало гнетущую тревогу. Волки радостно завыли — но в их песне не было голосов глодателей из священной Стражи.
Хаймиш насторожился. Его остроконечные уши слегка наклонились вперед, к чему-то прислушиваясь. Потом он вновь посмотрел в небо, залитое лунным сиянием. В нем по-прежнему не было ни единого хагсмара.
— Кто предатель? — внезапно раздался снизу чей-то громкий вопль. В тот же миг в ущелье ворвался клан Макнамара. Сама Намара волочила за горло безжизненное тело Като Макхита. Остановившись, она отшвырнула труп волка прочь и прорычала:
— Они идут! Чистые. Геката показала им тропу карибу, ведущую в обход вышин, в тыл нашей армии. Скоро враг будет здесь.
— Но хагсмаров с ними не будет? — спросил Корин, опускаясь на землю рядом с волчицей.
— Нет! — воскликнула Намара, униженно распластавшись на земле перед королем. — Хагсмаров больше нет. И не будет. Яйца уничтожены. Миссия выполнена, ваше величество.
Рядом с ней опустились еще две совы — Брайти, пятнистая совка из Амбалы, и его подруга Фиона. Брайти выступил вперед и доложил:
— Волки Намары превосходно сражались, ваше величество.
На какой-то миг весь мир растворился в бархатной ночной тьме. Ветрила стихли, превратившись в отдаленный шепот, и в наступившей тишине слышно было лишь бульканье лавы в кратерах высоких вулканов. А потом вновь послышалось хлопанье крыльев. Дикий визг Ниры прорезал ночь.
— Теперь нас две тысячи! Отдайте нам уголь, и мы уйдем с миром.
— Никогда! — прокричал в ответ Корин.
«Почему он не скажет ей, что угля больше нет? Почему не крикнет, чтобы она искала его в кратере вулкана? — подумал Хаймиш. — Что он задумал?»
А потом он все понял. Корин решил использовать уголь в качестве приманки! Пусть уголь Хуула вновь покоится в вулканической лаве, но у Корина осталось еще одно незавершенное дело. В каком-то смысле, это был последний отсвет угля. Только теперь Хаймиш понял самое главное — пока жива Нира, Корин не будет знать покоя.
— Отдай уголь! — завизжала Нира.
И Корин вновь ответил:
— Приди и возьми.
С этими словами он быстро схватил в клюв уголь-живец. Хаймиш даже не успел понять, откуда Корин его взял. Возможно, нес с собой все это время. Хаймиш обвел взглядом остальных волков священной Стражи. «Они знают, — понял он. — Они все знают». Корин мог одурачить Ниру и всех животных, собравшихся под вышинами, но обмануть волков-глодателей было невозможно. Они знали, что уголь, зажатый в клюве короля, не был углем Хуула.