Изменить стиль страницы

Галина Владимировна Краснова

Контрактер. Новая Кровь. Ассасин

Посвящается Бариновым Катьке и Пашке. Я вас помню. Долгих лет брака вам.

Спасибо всем, кто заставлял меня писать, когда я кричала, что это никому не нужно, особенно семье.

Автор

Введение

Мир Тауру прекрасен в своем разнообразии. Его населяют непохожие друг на друга народы — сильные и слабые, агрессивные и неконфликтные, долгоживущие и рано уходящие, красивые и не отвечающие стандартам людей. И там же живут полукровки, носящие на себе печать грехов своих родителей. Необычный цвет волос мешающий скрыть свое происхождение, слабый иммунитет в детские годы, непонимание и неприятие среди большинства рас — причины высокой смертности среди плодов любви представителей разных рас. Но именно полукровкам предназначено спасти мир Тауру, так как они в большей мере способны открывать врата в мир Сфер и заключать контракты с высшими существами, а так же предрасположены к овладению магией своих предков вплоть до десятого колена. И потому у многих народов бытует легенда, что однажды придет в мир то, кто соединит в себе кровь всех народов. Тогда начнется новая эпоха, но добром это обернется или злом — никому неведомо.

Выдержка из мемуаров Первого Ассасина.

Часть первая. Теоретическая

Можно подтвердить едва ли не любую теорию, если искать подтверждений. Истинная проверка теории есть попытка ее опровергнуть.

(с) Карл Поппер

Глава 1. Начало

Жизнь вынуждает нас многие вещи делать добровольно

NN

— Две щепотки молотых орехов цу-це, чешуйка черного дракона, три стебелька сушеного гребенника, горсть… — бормотала я, помешивая зелье от джагерской лихорадки.

Скоро прибудет в село обоз купцов с юга, а они за это зелье готовы выложить больше пятидесяти золотых. Хотя в столице пришлось отдать бы и сотню, так как там дипломированные маги, а я просто знахарка, но зато ученица самой Велиссы Великомудрой, да смилостивится к ней Боги и подарят ей покой. Тетка Велисса подобрала четырнадцать лет назад меня в каком-то лесу, больную чумой и обмороженную. В тот год по стране гуляла чума, выкашивая целые города, видно и меня вынесли подальше в лес, чтоб не заразила остальных. Не знаю, я ничего о том периоде не помню, болела тяжело. Тетка думала — не выживу, но боги смилостивились и оставили меня. Так у Великомудрой появилась и ученица, и приемная дочка. Временами она меня баловала, но в основном приучала к строгости, приговаривая, что она из меня всю дурь выбьет и сделает человека. Иногда мне даже казалось, что она ненавидит меня, но когда я спрашивала — тетка лишь смеялась в ответ и говорила, что я придумываю себе всякие глупости.

Я же ее любила и с радостью перенимала науку, как поведения в обществе, так и лечения всех болезней у всех рас. Временами, когда у меня получались особо сложные составы, тетка улыбалась и обещала отправить меня в Межрасовый Университет Высшей Магии, Волшебства и Чародейства учиться, чтоб была я такой же дипломированной знахаркой, как и она. Я кивала, соглашаясь, но мечтала о карьере алхимика.

Вот только судьба вмешалась в наши планы — погибла Велисса в разгар зимы, набредя на голодную волчью стаю, будучи без сил после лечения девочки в селе. Похоронила я ее рядом с нашей лесной избушкой, чувствуя какую-то неправильность в произошедшем. Вроде бы все звучало и выглядело логичным, но поверить в случившееся я долго не могла. Лишь через две недели до меня дошло, что ее действительно больше нет, что я осталось одна. Примерно неделю я была не в себе — то плакала, то буйствовала, то впадала в оцепенение. Но однажды проснувшись, я поняла, что Велисса бы меня за такое поведение кнутом бы отходила, а значит надо смириться и жить дальше. В тот день я и решила, что летом сама отправлюсь в Университет, благо возраст подходящий, а рекомендательные письма тетка написала заранее, будто чувствовала. Оставила она их в тайнике вместе с завещанием (в смысл которого я вникать особо не стала, так как имя там было только одно — мое), заначкой достаточной на трехлетнее обучение (если не удастся получить стипендию), особо редкими зельями и ингредиентами, а так же двумя учебниками — по знахарству и бытовой магии. Один я знала досконально, так как оседлую жизнь мы с теткой начали лишь три года назад, а до этого таскались по всему материку, и на практике я узнала все травы, зелья и болезни. С бытовой магией все было не столь радужно, но некоторые основы я все-таки знала. Так что через полтора месяца отправлюсь в столицу, к началу лета и работы приемной комиссии. А пока надо подзаработать денег на дорогу, питание, гостиницы, место в обозе, а может и лошадку.

Потушив огонь примуса под котелком, я оставила зелье остывать, а сама оглядела свое скромное жилище — добротная избушка из бревен с меня в обхват, печкой и выскобленным деревянным полом. Под самым потолком, на натянутых веревка сушатся травы, так же как и на двух стенах. Около входной двери вбиты гвозди, на которых висят мои шуба и шапка, которые бы уже пора убрать в сундук, так как наступила оттепель, а снег остался лишь там, где еще не падали лучики робкого весеннего солнышка. А в дальнем углу, за печкой, кровать Велиссы, застеленная лоскутным одеялом. Я всегда спала на печи, где скомканным валяется точно такое же одеяло, почти не прикрывая матрас, застеленный белой простыней. В центре расположился добротный дубовый стол, многоцелевого использования. Под ним вольготно развалился мой пес — волкодав Молчун, которого мне подарила Велисса три года назад. Ну и, конечно же, четыре объемных сундука, где хранятся одежда и травы. Вся еда находится в подполе, на леднике да в кадушках.

— Эх, Молчун, хороший вышел день, правда? — по привычке обратилась я к псу, понимая, что без нормального общения скоро с ума сойду.

Волкодав вяло стукнул хвостом по полу, выражая свое согласие. Эта нахальная зверюга почти постоянно игнорировал меня, пребывая в меланхоличном полусне. Оживлялся и слушался он лишь тогда, когда хотел есть или чувствовал рядом чужих. И все же этот серый теленок, по ошибке родившийся в семействе собачьих — самый лучший друг. Именно в его шкуру я выплакалась после смерти Велиссы, единственного члена моей семьи.

Прикрыв котелок с зельем крышкой, я протерла стол и занялась готовкой ужина. С легким сожалением я достала последнюю краюху хлеба и слазила в печь за чугунком с картошкой. Соль и перец почти закончились, но есть немного сушеной зелени. И можно добраться до погреба, где хранятся огурчики и грибочки. А в село все же надо сходить — припасы пополнить, побаловать себя свежим молочком, а то так и не сподобилась завести корову, даже козу перед зимой отдали в одну семью в селе, где родились близнецы, а у матери не оказалось молока. Конечно, коровье было бы лучше, но увы. Бывали у Велиссы такие вот приступы благотворительности, когда она могла подобрать больного ребенка или вылечить неимущего. Семья та небогатая, а коза тетку бесила жутко. Если бы Велисса не отдала это животное, то точно на котлеты бы пустила

Увлекшись своими размышлениями, я чуть не упала, когда Молчун с диким рыком бросился к двери.

— Ты чего? Раньше ты на селян так не реагировал, — растерянно пробормотала я, вооружаясь сковородой. Лихие люди мне вреда не причиняли, так как всегда прибегали лечить свои болячки. И по велению Велиссы они никогда не трогали крестьян, женщин и детей, а то ведь ей чирьев на самом ценном органе вырастить — раз плюнуть. Потом выводить замучаешься, а

— Есть тут кто-нибудь? — раздался вдруг слабый голос, часто прерываемый кашлем. — Помогите…