Пасынок Энтони весьма интересный человек — умный, живой, общительный и остроумный. Характер отношений, складывающихся между ними, трудно поддается определению. Это не было обычными отношениями типа мужчина — женщина, но все же не было и просто родственной дружественностью. Их происхождение, биографии и жизненный опыт были так различны, и все же нечто их связывало, нечто, похожее на общность судеб.
Элиот видел, что она поглядывает на него, поскольку и сам не выпускал ее из поля зрения. Он чуть было не спросил, о чем она думает, но промолчал, поскольку и так знал это. Он не сомневался, что она думает о нем, и это ему очень нравилось. Как нравилось и то, что она на него поглядывает. Эта элегантная, по всему видно, умная женщина казалась особой весьма рациональной. Но он чувствовал, что под этим холодноватым фасадом скрывается беззащитность и ранимость.
В Дели ему показалось, что она и Энтони не подходят друг другу. Он понимал, почему она вышла за него замуж, он даже готов был поверить, что она действительно любит Энтони. Но когда он узнал ее чуть поближе, он понял, что ее чувства к Энтони основаны скорее на доводах сознания, а вернее будет сказать — подсознания. Она болезненно переживала в детстве отсутствие отцовского внимания, много думала об отце, его ей очень недоставало. И вот все, о чем она тосковала в детстве, она нашла в Энтони.
Бритт принялась играть с Дженифер в ладушки и делала это с таким увлечением, какого Моник никогда не проявляла в забавах с дочкой. Наблюдая эту картину, он допустил мысль, что Бритт не расположена к продолжению рода потому, что подсознательно знала: Энтони не тот человек, с которым она проведет всю свою жизнь. Это женщина незаурядных страстей и глубины. Энтони, конечно, глубокий человек, но более в интеллектуальном плане, и Элиот готов голову дать на отсечение, что его отчим не подозревал о той страстности, которая, никем еще не пробужденная, до поры таится в натуре его жены.
— О чем вы думаете, Элиот? — спросила Бритт. — У вас такое странное выражение…
Он усмехнулся.
— Вы, наверное, и сами догадываетесь, что я думаю о вас… Вернее, о нас с вами… О том, что за отношения складываются между нами.
— Ну не думаю, что здесь есть что-то непонятное, — сказала она. — Дружеские отношения, вот и все, разве не так?
— Не уверен, что они только дружеские, Бритт.
Она откинулась на спинку стула и как-то отчужденно-вопросительно посмотрела на него. Внутренне его слова взбудоражили ее. Элиот решил высказать все, что он чувствует, полагая, что правда она и есть правда и лучше правды ничего на свете не бывает.
— Когда мы встретились, вы меня поразили, я даже взревновал вас к Энтони, если быть искренним до конца.
— Ну что вы, Элиот, просто вы в тот момент были расстроены семейными неприятностями, — сказала она, пытаясь свести эту тему на нет. — И не удивительно, что ваше внимание привлек кто-то, кто был счастливее вас в супружестве.
— То, что я увидел в вас, не имело никакого отношения к моим семейным проблемам… Впрочем, и к вашим тоже.
Бритт внимательно посмотрела ему в глаза. Лицо ее приняло жесткое выражение.
— Что вы хотите этим сказать, Элиот?
— Только то, что я восхищаюсь вами и как личностью, и как женщиной. — Он улыбнулся ей, ничуть не смутившись ее строгостью. — Познакомившись с вами, немного пообщавшись с вами и полюбовавшись на вас, я вдруг понял, как мне не повезло в жизни с любовью.
Бритт, сидевшая положив ногу на ногу, сцепила руки на своем колене.
— Благодарю вас, весьма изысканный комплимент. Но я не уверена, что нам стоит продолжать этот разговор.
— Почему? Неужели вас пугает мое восхищение вами?
— Возможно, так оно и есть, поскольку я не знаю, куда нас могут завести подобные разговоры.
— А вы не хотите, чтобы это нас куда-нибудь завело?
— Я хочу одного, Элиот, чтобы вы относились ко мне более уважительно как к мачехе, а не как к… Не как к кому-то, кого вы во мне увидели.
— Я увидел в вас друга, это первое и главное.
— Но это не совсем то, что я услышала только что от вас.
— Возможно, я малость пережал с искренностью, говоря о своих чувствах. Могу ли я взять назад свои высказывания по этому поводу?
— Это самое лучшее, что вы можете сделать.
— О'кей, я беру свои слова обратно.
— Ну, я рада, что мы это уладили. — Она вежливо улыбнулась. — Мне не хотелось бы иметь с этим каких-либо проблем.
— Бритт, пожалуйста, не волнуйтесь, ничего подобного я себе больше не позволю.
Несмотря на внешнее спокойствие, она чувствовала, что щеки ее порозовели. Интимность и вызывающий смысл его слов нарушили ее душевное равновесие. Хуже того, она не была уверена в чистоте его помыслов. Можно подумать, что он испытывал, насколько она восприимчива. Прощупывал ее. Несмотря ни на что, Бритт не считала, что по природе своей он бабник. Нет, все это не имело банального сексуального подтекста. Так почему же он позволяет делать столь нескромные намеки?
Бритт содрогнулась при мысли, что сама своим поведением подтолкнула его к этому. Господи Боже, только не это! Она надеялась, что ошибается. Она посмотрела на Элиота и увидела, что он совсем не выглядит огорченным. В самом деле, он улыбался.
— У вас лицо исполнено такого трагизма, — сказал он. — Вы что, Бритт, действительно расстроились?
— Боюсь, что да.
Дженифер начала беспокойно ерзать, и Элиот посадил ее к себе на колени.
— У вас нет никаких причин для расстройства, поверьте мне, Бритт, — сказал он. — Ну я наболтал невесть что… Вы не должны придавать этому никакого значения. В работе мне приходится быть дипломатичным, напускать туману там, где все ясно, но это на работе, а вот в личной жизни я привык говорить то, что думаю. Очевидно, это не всегда уместно.
— Понимаю.
— Ну если понимаете, так будем считать, что никакой проблемы нет.
Бритт промолчала, отчасти потому, что не была в том уверена. Они прикончили свои соки и воды, и Дженифер была готова к дальнейшему осмотру животных. Следующим пунктом их путешествия была Великая Страна Птиц, состоящая из нагромождения больших и малых клеток, в каждой из которых было столько восхитительных пернатых существ — летающих, сидящих, важно прохаживающихся, что у Дженифер разбежались глаза. Бритт с удовольствием смотрела, как Элиот начал вдруг подкидывать дочку в воздух, желая, очевидно, дать ей почувствовать то же, что чувствуют птицы в полете. Дженифер, как и все дети во время подобных процедур, заходилась от счастливого смеха.
Пожилая женщина, остановившись возле Бритт, сказала, что малышка у нее просто прелесть.
— Такое удовольствие, — добавила она, — видеть счастливую молодую семейку на совместной прогулке. Это встречается не так уж часто.
Бритт не стала рассеивать иллюзии пожилой дамы.
Когда они завидели впереди слонов, Дженифер невозможно было удержать, она рванулась туда с такой скоростью, что Элиот едва поспевал за ней. Бритт шла немного поотстав и опять задумывалась о намеках, которые он позволил себе сделать в разговоре с ней.
Лучше всего выбросить все это из головы, решила она, отнести к числу недоразумений, постоянно случающихся между людьми просто из-за разности мнений, из-за недостаточного знания друг друга, из-за недопонимания, в конце концов, того, как собеседник отнесется к твоим словам. Выразив ей свои чувства, Элиот вовсе не собирался задеть ее или обидеть. Нет никаких причин для паники. Что такое, собственно, он сказал? Да ничего особенного. Просто доверяет ей и потому не особенно выискивает какие-то осторожные слова и выражения. Ничего дурного он не предполагал. Вот Харрисон, тот да! Тот после нескольких скотчей становится просто невыносим. Чуть ли ни во второй раз как они виделись, а он весьма недвусмысленно поглядывал на нее, совсем не беря в расчет то, что она любит его брата.
Нет, лучше и разумнее всего не придавать значения сегодняшнему инциденту. Просто Элиот воспользовался той степенью доверия, которую она сама ему предоставила. Конечно, она должна в дальнейшем быть немного сдержаннее, но в общем повода для особого беспокойства нет.