Блейк проводил ее и в маленькую комнатку Тони под самым карнизом крыши. Двустворчатые окна были открыты настежь и наполняли комнату свежим бризом. На кровати мальчик играл с сонным малюткой-щенком.
— Смотри, пап, у него еще закрыты глаза! — восхищенно произнес мальчик, поглаживая рукой прикорнувшего рядом с ним новорожденного.
— Скорее, это она, а не он, — весело оглянувшись на Эйву, проговорил Блейк.
— Она?
— Главное не забудь об этом, когда станешь давать имя, Тони.
— Да, Тони, как ты ее назовешь?
Мальчик в задумчивости наморщил лоб. Рядом с ним лежало крохотное беспомощное существо, и от сознания этого Тони чувствовал себя значительней. Это приводило его в восторг.
— Я назову ее Изабеллой, — сказал он и тут же добавил: — Была такая королева, я знаю.
— В самом деле была, — подтвердил Блейк. — И во многом благодаря ей Колумб открыл миру нашу страну. Изабелла… Прекрасное имя. Как ты думаешь, Эйва?
Они взобрались на «наблюдательную вышку» старого капитана, оборудованную в мансарде. Из окна на много миль просматривался вспененный океан. Волшебное зрелище, вечное и всеобъемлющее в своей грандиозности. Однако для человека, который стоял сейчас рядом с ней, это была, наверное, настоящая пытка. С его-то ненавистью к морю… Эйва инстинктивно почувствовала, что доктор не хочет здесь задерживаться надолго.
За обедом, накрытым в кухне, они много смеялись, глядя на слепые маневры щенка, который беспомощно скользил по блестящему линолеуму, налегали на омлет и хрустящие, пропитанные маслом тосты. Обед был исключительно вкусным, и его съели без остатка. Тони полностью поглотила его новая роль опекуна пушистого комочка. Он согрел молоко и по совету отца налил его в детскую бутылочку. Все трое дружно присели на корточки перед щенком и с интересом наблюдали за тем, с какой жадностью тот скользит своим маленьким розовым ротиком по соске на бутылке.
— Сообразительный, да, пап? Смотри, как ему нравится!
Крохотный хвостик вилял все слабее и слабее, пока наконец Изабелла не насытилась и ее не сморил сон. Маленьким шариком она улеглась прямо на полу кухни.
Эйва смеялась вместе со всеми. Ей казалось, что Она попала в другой мир, где творятся настоящие чудеса. Она стала полноправной участницей этой восхитительной домашней сценки, и ей казалось, что это уже навечно. Яркая кухня плыла перед ее глазами, а когда Блейк заговорил снова, Эйва подумала, что сердце ее сейчас выпрыгнет из груди. Словно лунатик, она собрала посуду со стола и положила ее в моечную машину. Руки у нее слегка дрожали. Глядя на Блейка, который отнес заснувшего щенка в корзинку, она почувствовала головокружение.
— …Как ты думаешь, Эйва?
Она вздрогнула от неожиданности.
— Что… М-м… Прости, я не расслышала, что ты сказал:
— Как ты думаешь, можно отнести корзинку в спальню Тони на ночь?
Душа ее воспела… Интересно, подумала она, отразилась ли моя радость на лице? Быть здесь, рядом с двумя любимыми людьми… Это казалось ни с чем не сравнимым блаженством. Они спрашивают ее мнения… Ее мнения! Она всегда будет в этой маленькой семье, и всегда к ней будут обращаться за тем, чтобы услышать ее мнение по тому или иному вопросу, а она будет советовать терпеливо, с любовью…
— Главное, чтобы Изабелла не замерзла, — сказала она с мягкой улыбкой. — Спокойной ночи, Тони. Спокойной ночи, Изабелла.
Пройдя из маленькой скромной кухни в освещенную огнем камина гостиную, Эйва огляделась вокруг, будучи еще не в силах унять дрожь. Это дом старого капитана, подумала она радостно, а вовсе не Элен Стонтон. Дом наполнен воспоминаниями о кораблях, штормах, морских закатах над бурной водой. Этот дом никогда не будет напоминать о женщине, которая даже из могилы источает зло, настраивая сына враждебно к отцу.
— Боже всемилостивый! — прошептала Эйва с закрытыми глазами. — Дай мне силы воцарить здесь мир и покой, любовь и понимание!
Наверху приглушенно звучали голоса отца и сына. Эйва, прислушиваясь, ощущала, как на нее накатывают волны такого счастья, что оно было едва не болезненно. Она подошла к красному кожаному креслу и робко коснулась его. Ее пальцы пробежали по спинке. Вот здесь он отдыхает, откидывая голову назад и кладя руки на подлокотники. Она прикоснулась и к подлокотникам, представив себя здесь с Блейком. Вот он сидит и смотрит на нее… Она говорит, а он слушает, внимательно, с интересом.
О, какой бы любящей женой стала она этому человеку, который так страдал, пережил в жизни так много жестоких разочарований!
Эйва даже не заметила, как он вернулся. Наверное, он какое-то время молча стоял сзади и смотрел на нее. А она его не видела и не слышала…
— Наши малыши заснули, — сказал он наконец тихо. Эйва резко обернулась, и Блейк тут же отвел глаза, устремив взгляд на огонь в камине: — Я уж и забыл, — проговорил он задумчиво, — когда Тони последний раз желал мне спокойной ночи. — Он потер руки от радости, которая, как Эйва с болью отметила про себя, не имела к ней никакого отношения. Наконец он очнулся от своей задумчивости и преувеличенно дружески произнес: — Ну, похоже, пора мне отвезти тебя домой, а? Уже поздно, а завтра у нас тяжелый день.
Глава одиннадцатая
Маленький сад был залит осенним солнцем, в воздухе стоял теплый и приятный аромат хризантем. Поздние розы тянулись по выбеленной известкой стене, которая отделяла сад от улицы. Вернувшись из больницы, Эйва сразу же переоделась в короткие шорты и легкую рубашку. Она как раз разрыхляла землю у саженцев, когда вдруг услышала стук каблучков и радостный голос.
— Здрасьте вам! Молодая жена вернулась в свое старое гнездо!
Эйва обернулась, и Китти тут же бросилась ей на шею.
— Сан-Франциско — это какой-то зверинец! — затараторила она, смеясь и глядя на подругу влажными от слез радости глазами. — И еще у нас с Гари там произошла первая ссора! Во время медового месяца, можешь себе представить?
— Пойдем выпьем чего-нибудь холодненького, — предложила Эйва. — И поговорим. Я уже собрала все твои вещи, осталось только погрузить их в машину. Надеюсь, ваша… э-э… размолвка закончилась примирением?
Впрочем, Китти выглядела такой счастливой, что Эйва вздохнула с облегчением.
— Одно время я думала, что это серьезно, — призналась Китти, — ты только представь. Гари стал заигрывать с хозяйкой гостиницы прямо за моей спиной! В буквальном смысле!..
— Возможно, он знал ее во время своей холостяцкой жизни? — дробя лед, предположила беззаботным голосом Эйва. — Он как-то объяснился?
— Объяснился?! Такой скандал затеял, что не поверишь! Я целый час не могла его простить! Я засекла время: честное слово, ровно час!
— Китти, Китти, ай-яй-яй! Как тебе не стыдно!
— Ничего, — махнула рукой Китти, взяв в руки ледяной стакан. — Ты сама мне как-то говорила, Эйва, что Гари — это такой парень, за которым нужен глаз да глаз. Говорила? Ну вот. И когда я увидела, как он строит этой чертовке глазки… прямо за моей спиной, когда мы танцевали… я чуть с ума не сошла! Поначалу я ничем себя не выдала и только наблюдала, чтобы быть полностью уверенной, что не ошиблась…
— Ну ладно, милая. Пофлиртовал Гари немного — и что? Ты же знаешь, каким успехом он пользуется у женщин.
Китти подняла руку, на которой поблескивало кольцо с бриллиантом.
— Подожди! Подожди, пока я доскажу до конца! Когда я поняла, что не ошиблась, я двинула прямо к этой даме, которая стреляла в Гари своими маленькими глазками, и хорошенько осадила ее!
— Ты… Надеюсь, ты не устроила сцены, Китти?
— О нет, я просто… просто я сказала ей, причем довольно громко, что ей следует поискать себе мужчину, более подходящего ей по возрасту! Что ты смеешься?
Эйва с трудом взяла себя в руки.
— Вот в этом вся твоя бешеная ирландская сущность! Ну а что Гари?
— Перепугался до смерти, бедняжка! — Китти перестала смеяться и сказала задумчиво: — А знаешь… я тогда подумала: ведь еще никто и никогда не брал Гари на короткий поводок. Ни разу в жизни! Такое с ним было впервые. До этого момента ему все сходило с рук.