— Я ничего не слышала о тебе, Гордон, больше года. Да, признаться, и не думала о тебе столько же.
— Ты собиралась поехать в Лаос, дорогая, — снисходительно проговорил он. — И я не хотел мешать твоим планам, вот и все. Мы оба были молоды. Я должен был самоутвердиться… Ты же не хотела, чтобы я разочаровывал отца, так ведь? Но теперь все будет отлично! Мать пилила его до тех пор, пока тот не плюнул и не отозвал меня из Англии. Теперь я дома и работаю в «Кей-Си», у отца. — Гордон остановил машину и взглянул на нее со своей хорошо знакомой ей ослепительной улыбкой. — Помнишь, как мы мечтали о том, какой построим себе дом?
Эйва пыталась открыть дверцу, но руки ее плохо слушались.
— Гордон, возвращайся в Сан-Франциско, в Канзас-Сити или куда ты там хочешь… Не хочу показаться тебе жестокой или бессердечной, но в моей нынешней жизни для тебя нет места. Оставь меня в покое, хорошо? И не пытайся ворошить прошлое. Я не люблю тебя!
Но еще не успев договорить, Эйва поняла, что уже совершает ошибку. Своими словами она еще больше раззадорила Гордона… Равнодушие и строгость особенно привлекательны. Разве не тем же самым оружием воспользовалась она тогда, когда хотела привлечь к себе его внимание? Теперь она жалела о том, что вообще когда-то любила это красивое мальчишеское лицо.
— Но ты можешь еще, Эйва… полюбить меня. — Он попытался удержать ее в машине. — Я все для тебя сделаю, милая. Ты как раз та женщина, какая мне нужна. Красивая, нежная, хорошая… Давай встретимся завтра? Пожалуйста! Как насчет обеда или ленча где-нибудь? Я в твоем полном распоряжении.
— Прощай, Гордон, — сказала она, подводя черту.
Войдя в дом, Эйва подошла к окну и смотрела на то, как он выруливал прочь. Если бы Гордон Своуп появился на несколько месяцев раньше или на несколько минут позже, он бы не разрушил ей жизнь, а так…
Глава восьмая
Тод лежал, откинувшись на подушку. Рядом валялась отброшенная книжка юмористических рассказов. Глаза у паренька нездорово блестели. У него был жар.
— Когда меня отсюда выпишут, мисс Эйва?
Нервным движением Эйва поправила занавески на окнах, потом одеяло на высокой больничной койке. Затем посмотрела мальчику прямо в глаза. Она должна была так поступить…
— Думаю, что скоро. Доктор Стонтон хочет отправить тебя в больницу «Патнэм» в Сан-Франциско, чтобы показать специалисту по костным болезням.
Глаза Тода скользнули по ее лицу и затуманились.
— Я не могу, — сказал он взволнованно. — Это до смерти напугает Ба.
— Твоя бабушка знает гораздо больше, чем ты думаешь, — спокойно ответила Эйва. — Она не раз слышала, как ты стонешь у себя в комнате. Давай посмотрим на проблему под всеми возможными углами зрения. Пока мы не узнаем, как лечить тебя, лучше тебе не станет. Исходи из этого. Пойми — надо что-то делать.
Рыжие волосы Тода поднялись дыбом, в глазах отразился ужас.
— Ты ведь не дашь им отрезать мою ногу, правда? Лучше умереть, чем жить потом одноногим!
Эйва скрыла собственные страхи под улыбкой.
— Я прошу от тебя только одного — довериться всем нам, Тод. Можешь не сомневаться: подобное решение не последует, если ногу возможно будет вылечить каким-нибудь способом. Будет испробовано все.
— Что, я так плох, да? — спросил Тод, уловив истину в ее словах, несмотря на то что она была очень осторожна. Его плечи распрямились, и горькая усмешка скривила губы. — Дико все обернулось, правда? Только ребята перестали смеяться надо мной, только я получил хорошую работу и стал помогать Ба, как вдруг это… Это должно было случиться! — Лицо его на мгновение осветилось. — Слушай, неужели нельзя вколоть какое-нибудь лекарство и убить инфекцию?
Эйва отрицательно покачала головой. Ей было больно сообщать ему все как есть, но мальчик должен знать правду… Хотя бы для того, чтобы быть готовым ко всему…
— Твое лечение дало бы эффект несколько месяцев назад, — сказала она, поднимаясь. — Ладно… Бывают такие минуты, когда человеку нужно побыть наедине с собой. Мне кажется, сейчас именно такая минута, Тод. Если тебе что-нибудь понадобится, нажми на эту кнопку. Я еще загляну к тебе сегодня.
Эйве мучительно не хотелось покидать его, но она знала, что Тоду нужно спокойно самому все обдумать, взвесить возможности и перспективы и примириться с реальностью.
Когда она шла домой на ленч, появился Гордон Своуп. Как она и предвидела. Он двинулся за ней, потом нагнал и заглянул в ее строгое лицо.
— Ну как? Сегодня получше?
— Сегодня все осталось таким же, каким было вчера, — ровно проговорила Эйва. — Тебе нужно вернуться, Гордон, туда, откуда ты приехал.
— И оставить все в подвешенном состоянии? Я не такой человек, Эйва.
— Ничто не находится между нами «в подвешенном состоянии», Гордон, — возразила она терпеливо. — Я уже сказала, что не люблю тебя и не выйду за тебя замуж. Это правда.
Оушен-авеню на этот раз была запружена толпами отдыхающих, которые шатались по тротуарам с фотоаппаратами в руках: «Стой здесь, Мейбл. Сейчас щелкну. Улыбочка!» «Мам, давай купим нитку деревянных бус для тети Нэлл?..»
Лицо Гордона исказилось от отвращения. Его раздражали эти семейные компании в цветастых рубахах и шортах, со шлепающими по асфальту сандалиями. Люди вживались в атмосферу курортного города. Они были беззаботны. В отличие от Гордона.
— Слушай, давай уедем отсюда куда-нибудь, а? Поговорим, перекусим…
Эйва замедлила шаг и посмотрела на него. Взгляд у нее был тяжелый.
— Пообещай, что после этого ты прекратишь преследовать меня.
— Пойдем.
Обиженный Гордон с неохотой привел Эйву в самый роскошный ресторан Сисайда. Они подыскали себе столик на прохладной, засаженной цветами веранде.
— Вот так-то лучше, — сказал Гордон и, смяв салфетку, углубился в изучение меню. — Что тебе заказать, дорогая?
— Только салат, если нетрудно.
Чувствуя неловкость от еще одной встречи с этим человеком, который сейчас сидел за столиком напротив нее, Эйва безутешно скользила взглядом по ресторану и вдруг увидела Сару Арго, которая стояла у входа. Глаза женщины светились нескрываемым любопытством.
Гордон наклонился вперед и взял Эйву за руку:
— Эйва, послушай. Ты просто обиделась на то, что я уехал в Европу и…
Эйва вырвала свою руку:
— Обиделась?! Мне было больно… Я чуть не умерла от горя, Гордон! Твой отъезд едва не убил меня. Но я пережила это. Я излечилась. Теперь я ни на что не обижена. Ни на что.
— Но ты ведь хотела поехать в Лаос!
— Я хотела выйти за тебя замуж. — Эйва закрыла усталые глаза. — Но больше не хочу. Я хочу, чтобы ты вернулся домой и оставил меня в покое. Я хочу спать. Хочу, чтобы ты прекратил это дурацкое преследование, чтобы не мешал мне работать и жить. Вот все, что я хочу.
— Преследование?! — раздраженно переспросил Гордон. — Вот, значит, как ты называешь мою привязанность! — У него скривились губы и заходили желваки. — Это просто поза, Эйва. И ты пребываешь в ней уже слишком долго! Господи Боже, как ты думаешь, сколько еще я могу все это терпеть?! Я ведь человек!
Эйва едва притронулась к салату, пригубила чай. Неужели она никогда не избавится от этого надоедливого внимания, которого еще недавно так жаждала? Вспомнив о Саре, она внутренне вся собралась и решила не изменять внешнему спокойствию.
— Прощай, Гордон. Я больше не хочу тебя видеть. Независимо от того, сколько дней ты еще планируешь находиться в Сисайде.
— Я не привык, когда со мной разговаривают языком ультиматумов, Эйва! Черт возьми, тебе это отлично известно! Ты знаешь также, что препятствия, появляющиеся на моем пути, меня только раззадоривают!
— Гордон, прошу, оставь меня. Сегодня утром мне пришлось сказать одному мальчишке, совсем ребенку, что он может потерять свою ногу. Здесь ежедневно случаются происшествия, на которые я не могу не обращать внимания, которые требуют от меня мужества.
— В таком случае позволь мне увезти тебя отсюда, дорогая! — как-то глуповато ответил на это Гордон. — Тебя угнетает эта обстановка! Позволь мне усадить тебя в машину. Мы отправимся прямиком в международный аэропорт, а уже к обеду будем дома. Вы с матерью возьмете на себя подготовку к свадьбе.