После приключения с Беллино (ее настоящее имя — Анджола Калори — выдающаяся певица, получившая впоследствии всеевропейскую известность) Казанова снял рясу и поступил на военную службу. На острове Корфу он стал адъютантом командующего галеасами Джакомо да Рива. Из Корфу направляется опять в Константинополь. В 1746 г. Казанова возвращается в Венецию и становится рядовым скрипачом в театре Сан-Самуэле. Он играл на свадьбах и вечеринках, даже помогал знаменитому Антонио Вивальди в сочинении ораторий. И обольщал, обольщал…
Ради пары прекрасных глаз несостоявшийся священнослужитель переезжал из города в город. С некоторыми дамами он вел философские беседы, а одной даже подарил целую библиотеку. Казанова спал с аристократками, проститутками, монахинями, с девушками, со своей племянницей, может быть, и со своей дочерью. Но за всю жизнь, кажется, ни одна любовница ни в чем его не упрекнула. Впрочем, любовь была для Казановы не только жизненной потребностью, но и профессией. Он покупал понравившихся ему девиц (более всего по душе ему были молоденькие худые брюнетки), обучал их любовной науке, светскому обхождению, а потом с большой выгодой для себя уступал другим — финансистам, вельможам, королю. Составление счастья бедных девушек — таким был для Казановы один из постоянных источников дохода.
Весной 1746 г., в одну из темных ночей, Казанова встретил в Венеции человека в красной мантии, который на его глазах уронил письмо. Джакомо поднял и вернул это письмо хозяину. Человеком в мантии оказался венецианский сенатор Маттео Джованни Брагадини. В знак благодарности Брагадини предложил подвезти Казанову на своей гондоле. В пути у сенатора случился удар. Казанова приказал остановить гондолу и разыскал врача. После первой медицинской помощи он доставил больного домой, куда немедленно прибежали двое друзей сенатора — венецианские патриции Марко Дандоло и Марко Барбаро. Казанова понял, что врач неправильно лечит пациента, и принялся за дело сам. Наутро сенатор почувствовал себя превосходно. Так произошло знакомство Казановы с его покровителями.
Венецианские патриции тайно занимались каббалистикой и алхимией. Казанова признался, что сам этим увлекается и что у него есть свой каббалистический метод, хотя он и не совсем уверен в его надежности. Все вместе они взялись проверить — и метод сработал. Брагадини, Барбаро и Дандоло задавали разные вопросы, а оракул давал им именно те ответы, которых они ожидали. Патриции убедились, что молодой Казанова великий чародей.
Трюк со своим собственным каббалистическим методом Казанова применит еще не раз, в особенности в Париже с мадам д’Юрфе, богатой маркизой, которая слепо верила в магические способности Казановы.
Оставив музыкальное поприще, Казанова, пользуясь дружбой и благодеяниями Брагадини, поселился в его доме в качестве названого сына и стал на досуге заниматься магией и предсказаниями. Свой тогдашний образ жизни авантюрист характеризовал в немногих словах: «Я был не беден, одарен приятной и внушительной внешностью, отчаянный игрок, расточитель, краснобай и забияка, не трус, поклонник женского пола, ловкий устранитель соперников, веселый компаньон… Я наживал себе врагов на каждом шагу, но я умел постоять за себя и потому думал, что могу позволить себе все, что угодно».
В Казанове прежде всего покорял его врожденный артистизм, умение привлечь и мгновенно заинтересовать. Прославленный итальянец блестяще умел, оставаясь самим собой, попеременно и продуманно превращаться то в светского льва, неотразимого пожирателя женских сердец, то в мудрого философа, впитавшего в себя тексты сотен ученых книг, то в многоопытного специалиста по рудному делу и финансам, дающего компетентные советы по этим вопросам, то в видного политика, то в маститого дипломата…
О его внешности современник писал: «Он был бы красив, когда бы не был уродлив: высок, сложен, как Геркулес, лицо смуглое… Он горд, ибо он ничто и не имеет ничего… Богатая фантазия и природная живость, опыт многочисленных путешествий, испробованных профессий, твердость духа и презрение к житейским благам делают его человеком редкостным, интереснейшим для знакомства, достойным уважения и преданной дружбы небольшого числа лиц, снискавших его расположение».
Покровители Казановы сенатор Брагадини и его друзья Барбаро и Дандоло советовали ему на время удалиться из Венеции — они опасались, что государственная инквизиция может обвинить их друга в богохульстве и чернокнижии.
Но в это время разыгрался роман Джакомо с Анриеттой — любовная история, которая вдохновила на создание литературных произведений, среди прочих, английского писателя Ричарда Олдингтона и русскую поэтессу Марину Цветаеву.
Никакая другая женщина не вызывала в душе Казановы таких нежных воспоминаний, как Анриетта, которую он встретил в обществе венгерского офицера в Чезене. Три месяца, которые он прожил с ней в Парме, были счастливейшим временем в его жизни: «Кто думает, что женщина не может наполнить все часы и мгновения дня, тот думает так оттого, что не знал никогда Анриетты… Мы любили друг друга со всей силой, на какую были только способны, мы совершенно довольствовались друг другом, мы целиком жили в нашей любви».
В 1750 г. Казанова отправился во Францию: «В Лионе я сделался вольным каменщиком. Два месяца спустя, в Париже, поднялся я на вторую ступень, а еще через несколько месяцев — на третью, иными словами, стал мастером. Эта ступень высшая. Все прочие титулы, какие даровались мне с течением времени, — всего лишь приятные выдумки и, хоть и имеют символический смысл, ничего к званию мастера не добавляют».
Затем Казанова совершил путешествие по Центральной Европе и вернулся в Венецию, где продолжил прежний образ жизни. Он навлек на себя неприязнь инквизиции и 26 июля 1755 г. был обвинен в масонстве, распущенном образе жизни, вольнодумстве, оккультизме и приговорен к пятилетнему содержанию под стражей во Дворце дожей. Через 15 месяцев Казанова бежал из тюрьмы Пьомби, о чем впоследствии рассказал в «Истории моего бегства», написанной на французском языке и опубликованной в Праге в 1788 г.
И вновь странствия: Милан, Феррара, Болонья. Всюду игра, всюду кутеж… В Париже Казанова вошел в доверие к министру Шуазелю, пробовал свои силы в бизнесе и торговле, но блистательно прогорел… И опять пустился в странствия: Германия, Швейцария, Италия, Россия и снова — Европа.
Он много играл в эти годы, ведь игра, по сути дела, была единственным подлинным смыслом его жизни.
Еще в возрасте двадцати лет итальянец писал: «Мне нужно как-то зарабатывать себе на жизнь, и в конце концов я выбрал профессию игрока». Удача часто сопутствовала Казанове в азартных играх, что дало серьезный повод многим его биографам того времени прозрачно намекать: знаменитый итальянец «подозрительно часто пользовался благосклонностью Его Величества Случая во всем, что касалось азартных игр». Впрочем, везение можно было объяснить тем, что Казанова хорошо запомнил наставления своего названого отца Брагадини: «Не платить долг, если проиграл на слово, никогда не вистовать, а самому держать банк и бросать игру тотчас, как только удача начинает переходить на сторону партнера».
Истории известно, что лишь однажды, оказавшись в Венеции и зайдя в игорный дом, где привилегией держать банк пользовались, кстати, только игроки благородного происхождения, Казанова за одну ночь проиграл 500 000 золотых цехинов. Однако вскоре ему удалось полностью компенсировать понесенные потери. Правда, основная заслуга принадлежала здесь его очередной любовнице, которая на собственные деньги сумела отыграть, казалось бы, безвозвратно утерянное золото. Однако самую значительную в своей жизни сумму итальянец заработал не на игре, а на организации государственной лотереи в Париже в 1757 г.
Тогда король Франции задумал открыть Высшую военную школу. Но на эту затею требовалось 20 миллионов ливров. При этом правительство не хотело обращаться к помощи государственной или королевской казны, а намеревалось получить необходимую сумму от народа. Но как заставить людей добровольно раскошелиться? И тут на сцену вышел Казанова, предложив королю организовать лотерею.