— Хи-хи-хи! — зазвенели тоненькие голоса.
— Уколем! Уколем! — визжали они. — Готовьсь! Цельсь! Пли!
Они бросали в меня какими-то горошинками, кололись иголками и скакали, как пинг-понговские мячи.
— Ах, вы маленькие гниды! — в отчаянии процедил я, протыкая одного из них вилкой. — Ах вы, гниды, паразиты, мелочь пузатая, — я схватил в горсть несколько маленьких попрыгунчиков и с размаху швырнул их на раскаленную плиту!
— Ш-ш-ш! — зашипело горящее мясо.
На моей руке вздулся пузырь, как от ожога.
Но тут я вошел в раж! Я гонялся за ними повсюду и топтал, топтал их, изо всех сил размазывая по полу.
В Лондоне разрушен мост, в Лондоне разрушен мост, — напевал я. — Кто не верит, тот прохвост! Кто не верит, тот прохвост! — подхватили тоненькие голоса!
Сукины щенки! Им все, как с гуся вода!
Мои ботинки скользили по мокрой жиже, которую оставляли после себя их фигурки, пока я не поскользнулся на ровном месте и повалился, прямиком на раскаленную печку!
Последнее, что я запомнил, это расплавленный жар печки, и огонь, полоснувший по моей щеке!
…Очнулся я лежащим на кровати.
— Какой жуткий был сон!
Я попробовал пошевелиться, но ничего не получалось. Лишь жутко заныло все тело.
— Одну минутку! Одну минутку! О, черт возьми, а? Я же двинуться не могу!
Я лежал, связанный, опутанный миллионами канатиков и на моей груди бесновались эти маленькие чертенята. Они по-прежнему корчили мне рожи и в каждом я узнавал себя.
— Так! Давай! Подавай! Ближе! — подавали они команды друг другу.
— Раскрывай ему рот! — запищало сразу несколько голосов.
Какие-то кусачки впились мне в губы, раздирая их и я невольно приоткрыл зубы.
— Запускай!!! — отчаянно завопил кто-то из них. — Пошел!
И не успел я опомниться, как в рот мне влетел один из этих маленьких паршивцев!
В желудке сразу же поднялась настоящая кутерьма.
— Развязать! — раздалась новая команда.
И сразу же, со всех сторон заработали крошечные пилочки, загудели и запели на разные голоса. Канатики лопались на мне, трещали и я вмиг освободился от пут. Маленькие прохвосты исчезли сразу же, как и не бывало никогда.
Я вскочил! В желудке творилось что-то невообразимое.
Этот подлец хихикал и кувыркался там, пиная меня изо всех сил! Я скрючился от боли. Кипяток! На плите стоял чайник, полный кипятка!
— Ну, хорошо, малыш! А тебе не надо горячего шоколада?
Я схватил чайник и, уже мало чего соображая, залил в глотку.
— А-а-а!!! — раздался отчаянный вопль.
— Вот так! Попробуй! Попробуй еще!!!
Вой стих. Я устало уселся на табурет. Надо передохнуть и обдумать происходящее.
Тишина, установившаяся в каморке, даже пугала. Я ведь знал, что в покое меня не оставят.
— Что такое? Что за зуд в плече?
Я рванул изо всей силы рубашку.
— Что за хреновина?!
Кожа на плече расползлась в разные стороны и огромный глаз в упор смотрел на меня из глубины моего тела!!!
— Что это!
Глаз вылезал, выпучивался, вот показались веки, вот — щеки.
— Господи! Что это еще за дела?!
Из меня перло что-то непонятное. Все тело вытягивалось, извивалось, что-то рвалось внутри, боль охватила все члены!
— Ха-ха-ха! — заржал показавшийся рот!
Из меня вылуплялся новый человек!!! И он, как две капли воды был похож на меня! Это был он, тот, из зеркала!
Лихой способ они придумали, чтобы оживить этого подонка! Теперь мы вопили разом. Он рвался наружу, что было сил!
— Куда ты меня тащишь?! — орал я.
Я распахнул дверь и выскочил. Мрак стоял непередаваемый! Огромная луна светила в пол неба. Черные сучья деревьев извивались в непонятном ритме.
Он медленно, но верно выползал из меня. Последние усилия… Еще немного… И вот мы лежим рядом, такие одинаковые и такие разные.
И вдруг я почувствовал, что со мною что-то произошло! Случилось что-то неожиданное, необъяснимое. Какая-то легкость и свобода захватили меня. Какое-то радостное ликование разлилось по телу. Ушел страх!
Я вскочил немедленно на ноги. Мой антипод встрепенулся и через мгновение мы стояли друг перед другом.
— Ты кто? Ты что — я? — задал я нелепый вопрос.
— Нет. Я плохой. А ты хороший! Ты хорошенький! Двуногий!
Он приплясывал на месте, размахивая кулаками.
И тут мы сцепились! Мы катались по земле, рыча, кусаясь и молотя друг друга что было мочи! Но победить никто не мог. Ружье! У меня ведь ружье за плечами! Я мгновенно рванул приклад. Выстрел! Он падает!
— Хороший! Плохой! Главное, у кого ружье!
— Где моя бензопила? Ага, здесь!
Я решил разрезать его на куски, для верности. Но какое же это противное чувство, резать самого себя!
— Это тебе будет уроком! Это тебе будет хорошим уроком! — проговаривал я, готовя яму для моего злодея.
Все. Яма готова. Я забрасывал туда куски мяса, уже не боясь запачкаться.
Последней полетела голова. Она внезапно открыла глаза, когда я уже занес над ней лопату с землей.
— Ты никогда не добудешь некрономику! Ты сдохнешь на кладбище! Ты никогда не доберешься до книги! — шипел мой двойник.
— Слушай! Что-то у тебя с лицом! — рассмеялся я и плюхнул ему землей прямо в его поганую морду!
— Я еще вернусь за тобой, — успел он произнести с набитым ртом.
Через несколько минут все было кончено.
— Надо бы было как-нибудь отметить это местечко! — решил я. Крест! Надо поставить крест над этим нехристем!
Мгновенно, я сшиб две длинных ветки, сбил из них крест и воткнул в землю!
Страшный удар грома раздался сей же миг наверху! Дикая молния на мгновение ослепила глаза! И это при полной луне! Я рассмеялся опять! Больше я уже ничего не боялся. Зло вышло из меня. Силы наполнили тело и я понял, что добуду эту никрономику, чего бы мне это не стоило!
Ржание коня раздалось совсем недалеко.
— Эй! Сюда!
Я легко вскочил в седло и помчался.
Вскоре началось кладбище. Повсюду валялись черепа и кости. Грудные клетки своими ребрами напоминали клетки для птиц. Я скакал по ним, круша все на ходу.
Но вот лошадь моя встала. Все. Дальше надо идти пешком.
— Спасибо, дружище! — я похлопал ее по крупу, — жди меня тут.
Передо мною простиралась лестница. Она вилась куда-то к верху, исчезая за поворотом.
Я стал подниматься по ней. Тяжелые, каменные ступени были влажны и холодны. По обе стороны чернела зловещая бездна. В некоторых местах, из лестницы выпирали каменные шипы, они протыкали мне обувь и я очень скоро ободрал ноги в кровь. Но я упрямо шел, все вверх и вверх и уже пройдя больше тысячи ступенек, перестал различать разницу между раем и адом. Мне казалось, что я нахожусь в центре некого шара с лестницей посередине. Великое безмолвие и беспредельность охватывали меня все сильнее.
Но вот и конец. Передо мною расстилалась ровная каменная площадка с большим круглым, таким же каменным столом в центре. И эта наглая луна! Она занимала уже пол-неба, внимательно следя за мною и пылая тревожным светом.
Я пошел ближе. Три книги!
— Одну минутку! Минутку! Минутку! Никто ничего не говорил, что будет три книги! Интересно, что мне делать? Открыть одну книгу, или все книги, или — что вообще? Что ж!
Я подошел и открыл первую попавшуюся.
— А-а-а! — заорал я. Книга распахнулась и мгновенно затянула меня вовнутрь. Я барахтался и кувыркался в чем-то непонятном, пытаясь определить, где обложка.
— Быстрее! Быстрее! Если не найду верх, провалюсь в преисподнюю! — я месил неизвестность руками, она упиралась и пыталась свернуть мне шею.
— Ура! — пальцы высунулись наружу!
Я продолжал карабкаться. Наконец, пролезла голова. Я ухватился за обложку мертвой хваткой.