Грэйн послушно схватила жердь и вцепилась в нее изо всех сил. Осгард потянул на себя жердь. Но тяжелый рюкзак с едой, висящий на плечах девушки, оказался серьезным препятствием.
— Снимай рюкзак! — приказал он Грэйн.
— Но еда…
— Черт с ней! Снимай!
Грэйн стащила с себя рюкзак и, поколебавшись несколько секунд, бросила его в мутную жижу. Какой же ужас охватил девушку, когда рюкзак мгновенно исчез, проглоченный ненасытным болотом!
Осгард снова потянул ее на себя — и через мгновение Грэйн была уже не по пояс, а по колено в болоте. Он потянул еще и еще раз, и вскоре мокрая и дрожащая Грэйн была уже у него на руках. Осгард, перепуганный не меньше, чем она, сжимал свою драгоценную ношу в объятиях и благодарил Бога за то, что ее удалось вытащить. Мэлфи крутился вокруг Осгарда, радостно виляя хвостом, и норовил лизнуть безжизненно свисающую руку хозяйки.
Осгард усадил ее на траву и заглянул во все еще испуганные серые глаза — два дымчатых топаза, вправленных в белоснежную эмаль.
— Все позади, Грэйн. Ты в безопасности… — Осгард снял с нее сапоги и принялся греть в своих ладонях замерзшие ноги. — Сейчас мы разведем костер, ты высохнешь… все будет хорошо…
— У нас нет еды!
— Зато у нас будет огонь. Не печалься, что-нибудь придумаем… Я так за тебя испугался…
Она подняла на него дымчатый взгляд и инстинктивно прижалась к его груди.
— Мне было очень страшно. Я боялась остаться там, в болоте. Боялась, что больше никогда не увижу солнца, света, тебя…
— Меня? — переспросил Осгард.
Грэйн смущенно потупилась. Ей не хотелось этого говорить, но Осгард должен знать, что он ей не безразличен.
— Ты очень дорог мне… — Она смолкла, но потом продолжила: — В последнее время я ощущаю это особенно остро. С тех пор, как ты вернулся в Гоннуэй, я чувствую, что… Не знаю, как сказать, — окончательно смутилась Грэйн. — Чувствую, что… — Она замолчала и покраснела.
Осгард перестал массировать ее ступни и отпустил маленькую ножку. Кажется, настал его звездный час. Вряд ли ему удастся выбрать более удачный момент для того, чтобы сказать ей о том, что он и сам сходит по ней с ума с тех пор, как вернулся.
Ее смущенное лицо, стыдливо опущенные глаза, розовый бархат щек и изогнутые брови — все это звало его, влекло, манило, неожиданно приобретя над ним невиданную власть. Осгард перестал сопротивляться этому зову и решил ответить на него со всем нерастраченным еще пылом, со всей страстностью и невинностью человека, не знавшего еще вкуса любви. Он прикоснулся дрожащими пальцами к опущенному личику Грэйн, приподнял его и произнес голосом, чуть хрипловатым от желания и волнения:
— Грэйн, ты можешь ничего больше не говорить. Я чувствую то же самое, потому что впервые полюбил. Полюбил тебя.
Ее сердце радостно забилось, зазвенело, как будто много-много серебряных колокольчиков ударилось друг о друга. Как будто много-много светящихся огоньков осветило вдруг темноту, и стала видна тропинка, которую раньше невозможно было заметить. Грэйн зажмурила глаза, потому что уже видела приближающиеся губы Осгарда, и его дыхание согрело ее лицо… Ее никогда не целовали, и теперь она впервые узнает, что такое эти яркие всполохи огня, горящие на губах… Ей хотелось навсегда запомнить это мгновение, этот первый поцелуй, эти жгучие губы, прикоснувшиеся к ее губам и открывшие ей двери в новое измерение…
Через несколько секунд она забыла обо всем: и о липких объятиях болота, и о замерзших ступнях, и о том, что они с Осгардом оказались в страшной ловушке, в западне, из которой очень сложно выбраться… Все это было уже не важно, потому что, как и предсказывал старый Джаспер, они нашли на этом острове сокровище. Самое ценное сокровище, какое есть на свете, — любовь.
8
— Я еще удивлялся: почему эти двое отправились именно на Тарансей? — качал головой Джеремия. — Безлюдный, холодный остров совсем не для романтических прогулок… Правда, они и не выглядели влюбленными. Они вели себя, как друзья. Вначале я подумал, что это жених и невеста, но потом понял, что ошибся. Еще и собака к ним прибежала — лохматая, похожая на волкодава, но, по-моему, беспородная. Мэлфи, кажется, так ее звали. Эта девушка, Грэйн, очень привязана к своему псу…
— И они ни слова вам не сказали, зачем едут на остров? — спросила Свонн, которая уже начала терять терпение из-за всех этих загадок, окружавших ее сестру.
— Ни словечка, — пожал плечами Джеремия. — Но вы не печальтесь. Думаю, их не так уж сложно будет отыскать по вашим ориентирам. Бухту я хорошо запомнил, а лес мы найдем. Не думаю, что на Тарансее их много. Мне казалось, что на этом острове вообще нет деревьев. Но, видимо, я ошибся.
— Вы пойдете с нами? — удивленно спросил Патрик.
— Я обещал вернуться за вашими друзьями, — ответил Джеремия. — Поскольку я перевожу вас, нет смысла возвращаться на Скай. Так что мне не составит труда помочь вам разыскать друзей. Не сидеть же в катере до второго пришествия.
Свонн стояла на палубе и задумчиво вглядывалась в даль, туда, где должен находиться остров. Серые волны лизали бока катера, съедая и без того обшарпанную краску. Тарансей… Остров Тарансей… Какие черти понесли туда ее сестру? И кто такой Осгард Флинной, с которым она туда отправилась? Жених? Друг? Любовник? Впрочем, на все эти вопросы ей может ответить только Грэйн… Если, конечно, ее удастся найти. Мысль о том, что ее сестра совсем уже близко, согревала Свонн, но, вместе с тем, что-то пугало ее. Может быть, ей было страшно узнать, что ее сестра совсем не такая, какой Свонн ее себе представляла, а может, пугал незнакомый остров, на котором ей предстояли поиски сестры.
Когда очертания Тарансея показались вдали, словно остров внезапно вынырнул из волн, Свонн поняла, что тревога снедала ее не напрасно. Серый, скалистый Тарансей напомнил ей остров из страшного сна, который она видела совсем недавно. Пророческий сон! Неужели на этом острове ее поджидает опасность? Или что-то страшное случилось с Грэйн? Свонн поежилась. Если бы можно было взять все эти мысли, скомкать и выбросить за борт, в набегающую седину волн…
Патрик подошел к девушке и одной рукой прижал ее к себе. Другая его рука нежно коснулась пепельного завитка, выбившегося из прически, и вправила его туда, где ему и следовало быть.
— Не печалься, Свонн. Мы ее найдем. Верь мне, так и будет. Ты отправила отцу письмо?
Свонн кивнула. Еще одна неразрешенная проблема… Как отец воспримет ее послание, отправленное с острова Скай? В письме девушка рассказала Уллину обо всем, что произошло. И о сестре, на поиски которой она поехала, и о предстоящем браке с Патриком, и о Коннене, который не собирается жениться на ней только для того, чтобы удовлетворить тщеславие сэра Майкла. В том, что Уллин будет очень зол, можно было не сомневаться. Единственное, на что оставалось уповать Свонн, — отца может смягчить известие о том, что у него есть еще одна дочь.
— Вот и Тарансей! — Джеремия ткнул пальцем в сторону приближающегося острова. — Мы почти приплыли. Осталось найти песчаную бухту, которую облюбовали эти странные молодые люди…
Свонн сжала пальцами тонкую цепочку, висящую на шее. Теперь осталось совсем немного… Какой бы ни оказалась эта Грэйн, она наверняка понравится Свонн. Ведь это же ее сестра, они не могут быть совсем разными. Наверняка найдется какая-нибудь общая черта… Даже по тому, что Свонн услышала от Эсси, ясно, что они с Грэйн похожи. Впрочем, главное — найти ее, а остальное уже не важно. Что бы там ни было, Свонн полюбит ее всем сердцем. А что касается Уллина… Можно даже не сомневаться, что старый упрямец будет в восторге от дочери из Хайлэнда.
— Не может быть!
Уже полчаса Уллин Макферн метался по комнате, как раненый зверь, махал перед лицом Майкла Лина письмом, полученным от Свонн, и сотрясал воздух то ругательствами, то восхвалениями Всевышнего. Ругательства раздавались в адрес брата Гарольда, того самого, с которым Уллин столько раз безуспешно пытался помириться, но, в силу своего вспыльчивого и упрямого характера, ни одно примирение не доводил до конца. Эта ссора тянулась уже много лет и, как большинство ссор, начатых по вине Уллина, возникла на пустом месте.