Итак, в этой гонке он находился в лодке своей команды, которая эффектно неслась по реке в отчаянной попытке преодолеть небольшой перевес соперников. Ненавистные оксфордцы выиграли с весьма незначительным преимуществом, однако Лори получил престижную награду. До настоящего времени Лори вспоминает этот проигрыш как сильнейшее впечатление.
«Я был четвертым гребцом в лодке на этих состязаниях, — рассказывает он. — Результатом стал проигрыш Кембриджа — нам не хватило каких-то пяти футов, что я воспринял как личное поражение. Наверное, я не должен говорить этого, поскольку до сих пор не хочу доставлять удовольствие противнику. Но это правда — жутко обидное поражение».
Несколько месяцев спустя двойка Лори-Пальмер приняла участие в легендарных соревнованиях Королевской регаты, где заняла второе место, уступив американской команде.
Такой впечатляющий контраст между совсем неатлетическим Хаусом и блестящими спортивными достижениями актера может стать более понятным, если пролить свет на одну интересную историю.
Лори уже вовсю наслаждался заслуженной спортивной славой, когда неожиданно узнал важный факт из биографии отца. Оказывается, Ранальд завоевал золото в возрасте тридцати трех лет в парной гребле (двойка распашная без рулевого) в 1948 году на лондонской Олимпиаде. Лори узнал о спортивном подвиге отца, роясь как-то в картонной коробке, набитой всякой ерундой навроде старых носков. То олимпийское золото оказалось историческим — пройдет сорок лет, прежде чем пара английских гребцов сможет повторить этот успех.
«Мой отец был очень скромным, — сказал Лори в интервью Mail on Sunday. — Он никогда не рассказывал мне о своем олимпийском золоте. Это была всего лишь пластина из олова, покрытая тонким слоем золота, дело ведь происходило сразу после войны. Тогда не принято было развешивать награды в рамках по стенам или выставлять в стеклянных витринах, да и вообще, не могу себе представить, чтобы у нас в доме имелось специальное место для всякой памятной всячины. Это поразительный пример скромности людей того сорта, который сейчас редко встречается».
Сегодня фотография старшего Лори и его партнера, выпускника Кембриджа Джека Вилсона, получающих медали, стоит на столе Хью в его английском доме.
«Джек — гибкий и удалой, а отец — человек с твердым характером, они заслуживают внимания, — говорит Лори, описывая фотографию. — Они замечательные люди. Твердые, скромные, благородные, и, думаю, они никогда не стремились обратить в выгоду события своей жизни. Исчезающая порода людей, я полагаю».
Ну что же, теперь, пожалуй, уже не так удивительно, что этот блестящий спортсмен прячется за личиной склонного к саморазрушению и далеко не атлетичного доктора. Ведь и его отец, доктор самый настоящий, не счел нужным распространяться о своих успехах в том самом виде спорта, которым был увлечен сын. «Скромность, — говорит Лори, — всегда была божком нашей семьи».
Несмотря на то что гребля якобы явилась единственной причиной для поступления в Кембридж, это не помешало Хью благополучно окончить университет со степенью бакалавра третьего класса по антропологии и археологии. Ну и кроме того, поклонникам Лори по всему миру следует быть благодарными уважаемой системе высшего образования Великобритании за перевоплощение тощего гребца в актера.
Именно в Кембридже, в тот короткий период, когда он вынужден был из-за здоровья приостановить тренировки, Лори протоптал дорожку в университетский любительский театр — почтенную театральную труппу, образованную еще в 1883 году и известную под именем «Рампа». Для тех, кто не знает, как много дала эта труппа английскому миру искусства, публикуем список ее участников: писатель Дуглас Адамс, автор книги «Автостопом по Галактике»; актер Саша Барон Коэн, известный благодаря своим персонажам; драматург и актер Алан Беннет; члены знаменитой комик-группы «Монти Пайтон» Грэм Чэпмен, Джон Клиз и Эрик Айдл; легендарный телеведущий Дэвид Фрост; писательница и телеведущая Жермейн Грир, известная своими феминистическими взглядами; писатель и критик Клайв Джеймс; замечательная актриса Эмма Томпсон и, конечно же, национальное сокровище Британии по имени Стивен Фрай.
Сам Лори утверждает, что участие в любительском театре было совершенно обычным делом среди студентов Кембриджа в 80-е. «Я был весьма беспокойным молодым человеком, из тех, кто любит переспрашивать и вообще выставлять себя дураком, — вспоминает он в интервью 2002 года для издания Chicago Sun-Times. — Актерство — это не слишком „английское“ занятие, совсем не то, что могут посоветовать школьные учителя детям в качестве серьезного дела. А даже если и посоветуют, то вряд ли будут смотреть на это одобрительно. „Ну ладно, ты хочешь поиграть, но потом надо вырасти и найти настоящую работу“. Чем-то в этом роде я и собирался в конце концов заняться».
Неудивительно, что ощущение, будто актерство — это скорее развлечение, а не дело, достойное хорошо образованного истинного англичанина, не могло не беспокоить Хью, особенно в свете достижений его отца на поприще медицины и спорта. Однако парадоксальным образом актерство оказалось именно тем занятием, в котором у Лори все получалось, несмотря на его заявления: «Мир не нуждается больше в актерах… еще один олух вроде меня, занимающий место в хвосте длинной очереди, вовсе не является так уж необходимым».
И любопытно, опять-таки невзирая на эти рассуждения, что актерство оказалось настолько выгодным в финансовом плане, что большая часть однокашников Хью, обладателей «серьезных» профессий, могут только мечтать о таких доходах. Упомянем, что, по утверждению Entertaiment Weekly, гонорар Лори летом 2006 года составлял около 300 000 долларов за съемки в одном эпизоде «Доктора Хауса»… и получается, около 7 миллионов долларов за сезон! Однако «серьезные» деньги!
Лори заканчивал университет, уже будучи президентом театрального клуба, вице-президентом была Эмма Томпсон. Комедийные ревю позволили Лори освоиться на сцене и стали в дальнейшем кирпичиками для строительства актерской карьеры. Что касается серьезных ролей, то Кембридж отнюдь не дал Лори возможность получить опыт классического театра.
«Люди предполагают, будто бы я очень хорошо натренированный актер, поскольку извел годы и годы на отработку шекспировских ролей. Между тем я понятия не имею, как играть в классических пьесах, и за университетские годы Шекспира играл всего лишь однажды. Но если люди хотят этому верить, что ж, я счастлив притворяться таковым».
Но нельзя и преуменьшать роль этих лет, проведенных в «Рампе», — они, конечно же, были важным этапом его актерской карьеры, тем более что именно в студенческом театре произошло его знакомство с другими юными дарованиями, включая, кстати, и Эмму Томпсон, которая одно время даже была его девушкой. (Сама Томпсон описывает Хью как «скорбного скользкого угря с большим членом» и «самого забавного человека из всех встреченных мной в этой жизни».) Этим юным дарованиям совсем скоро суждено будет стать звездами британской сцены, кино и телевидения. И это, в общем-то, обычное для «Рампы» дело, что именно здесь Лори встретит одного из самых важных для себя людей, с которым будет связан дружбой и профессией все последующие десятилетия.
У «Рампы» есть давняя традиция: время от времени театр отправляется в турне. И как-то раз во время таких гастролей Эмма Томпсон представила Хью Лори начинающего драматурга и актера по имени Стивен Фрай. Фрай в 1980 году написал пьесу «Латынь!»,[2] которая произвела на Лори сильное впечатление, и он попросил Томпсон их познакомить. На сегодняшний день Стивен Фрай известен не меньше своего друга Лори, критик журнала «Нью-Йоркер» Джон Лар назвал его Актером с большой буквы.
Появившись в свое время на сцене Лондона в пьесе Cell Mates, Фрай неожиданно и необъяснимо был так потрясен, что покинул не только театр, а даже и Англию, проведя некоторое время в Дании в попытке избавиться от того, что он сам охарактеризовал как «разновидность липкого ужаса — чувство невыполнимости». (Со времени своего так называемого «фиаско» Фрай написал несколько книг, сыграл в нескольких фильмах, снял несколько документальных лент, стал ведущим знаковых британских телешоу, но на сцену так никогда и не вернулся.)