Двое суток был Эллисон в уютной спальне Лизы Мичел, невольно вспоминая дом Шкипера и тело Джессики. Он полностью отдался во власть нежного молодого существа. Он сам не знал, сколько ещё провёл бы времени в объятиях очаровательной женщины, если бы не внезапное известие, которое потрясло Лизу. Её кузен Рэй Дженнингс отправился в форт Линкольн, откуда должен был выступить с экспедицией генерала Терри (кузен Лизы намеревался сопровождать армейскую колонну то ли из любопытства, то ли в качестве журналиста от какой-то газетёнки). Лиза вбежала в комнату в развевающемся халатике на голое тело, обхватив голову руками. Она принесла свойственный ей панический страх и, размахивая руками, развеяла ласковый уют. В тот же день вернулся из палаточного лагеря возле шахт Майкл Мичел и с радостью принял известие о том, что Эллисон решил покинуть Дэдвуд. Лиза швырнула в мужа толстой книгой с золотым корешком, визгливо назвала его идиотом и крикнула, что ничего не понимает в людях, что сердце его превратилось в сухарь и тому подобное. После этого она кинулась к Баку и со слезами стала торопить его и умолять силой увезти Рэя из форта.
– Ведь он не солдат, он обыкновенный журналист. Он хочет посмотреть на войну с индейцами, но не знает, глупый, что его ждёт… Сейчас какая-то экспедиция снаряжается против Сю… Бак, я умоляю вас…
Бак собрался в считанные минуты. Но, в очередной раз поддавшись уговорам Лизы, спросил себя, что всё-таки заставляло его слушаться эту странную, почти незнакомую женщину. У него не было ни малейшего желания встречаться с Синими Куртками на их территории… Неподалёку от форта Линкольн, когда Бак уже различал мрачные бревенчатые блокгаузы и побелённые квадратики офицерских домов, группа верховых в военной форме обстреляла его, приняв за индейца. Он скрылся и решил, что ничто не заставит его в очередной раз приблизиться к форту. Свою миссию он попытался выполнить честно, но по-глупому лезть под пули у него не имелось ни малейшего желания, и он развернул коня.
Очередную ночь Бак провёл, не разводя огня. Вокруг вздымались тёмные, словно осыпанные пеплом стены Плохих Земель. Одиноко выл койот, перекликаясь с собственным эхом. Наутро Бак продолжил путь. Что-то подсказывало ему, что нужно спешить в родной лагерь, который должен был теперь уже разрастись до невероятных размеров из-за съехавшихся вместе (как это обычно случалось летом) многочисленных Дакотских племён.
И вот опять ночь, опять Бак вслушивался в шорохи. Теперь, перевалив через водораздел, он наверняка знал, где стояли Лакоты. Впереди раскинулась долина реки Маленький Большой Рог, которую большинство индейцев называли долиной Сочной Травы. Равнинные племена давно облюбовали это место и часто разбивали в летние месяцы там свои лагеря.
– Ну что? – погладил Бак свою усталую лошадь. – Теперь мы почти у цели. Скоро увидим своих.
Утром Бак прицепил к седлу вещи, среди которых был красивый шёлковый отрез, специально приобретённый Лизой для Воды-На-Камнях, и поскакал вперёд, пристально всматриваясь в очертания холмов. Дул прохладный ветер, но по всем признакам Бак знал, что к полудню навалится нестерпимая жара.
Прошло не более пятнадцати минут, и Бак увидел в утренней дымке длинную вереницу всадников, выстроенных поэскадронно, от этого вся колонна напоминала прямоугольнички, змеившиеся между склонов холмов. Во главе различались фигуры индейских разведчиков, но на таком расстоянии Бак не мог разобрать, к какому племени они принадлежали, впрочем, от этого ничто не зависело теперь. Какой-нибудь десяток миль отделял солдат от громадного стойбища Лакотов, где стояли почти все кланы. Далеко впереди над холмистой равниной висела туча, которая поднималась из-под копыт гигантского табуна индейских пони.
– Похоже, эти солдаты обезумели, – проговорил Эллисон, разглядывая фигурки кавалеристов, – они лезут прямо в пасть смерти.
Он пустил лошадку быстрее, но, чувствуя её усталость, понял, что не успеет обойти Синие Куртки стороной и прежде них добраться до лагеря. Не останавливаясь, он проверил, заряжен ли «винчестер», поправил на спине колчан из шкуры выдры и большими скачками погнал лошадь вниз по склону. Через некоторое время солдаты на ходу перестроились в две колонны и, покрыв ещё пару миль, остановились. Взобравшись на очередной косогор, Бак увидел, что на их пути стояла одинокая палатка, очевидно, с телом какого-то умершего воина. Группа скаутов и человек пять кавалеристов приблизились к ней, осторожно объехали вокруг, затем один из проводников заглянул внутрь. За ним потянулись остальные. Всадник в светлой одежде, которого Эллисон сперва принял за следопыта, похоже, был вовсе не проводником, а одним из главных в колонне. К нему подошли, выйдя из палатки, двое военных, что-то доложили. Выслушав, офицер в белом разочарованно махнул рукой и дал знак двигаться. Обе колонны поползли дальше, поднимая пыль, которую тут же подхватывал южный ветер. Тем временем индейцы-скауты подожгли палатку, и от неё потянулся вязкий смоляной дым, пачкающий чистое небо. Почти одновременно с этим из типи вышел солдат и вынес на руках завёрнутого в одеяло покойника. Он донёс его до серой ниточки извилистого ручья и бросил в воду. Некоторое время он сидел на берегу, словно погрузившись в тяжёлые думы. Мимо него рысью скакали кавалеристы, выстроившись по четыре в ряд. Затем солдат поднялся и вернулся к своей лошади. Палатка уже занялась огнём и красными искрами осыпала клубящийся чёрный дым. Индейцы-скауты что-то кричали. Кажется, это были Абсароки и Арикары. По воздуху плыл далёкий топот копыт и бряцанье амуниции. Эллисон проводил глазами окутанные пылью фигуры солдат и с немалым удивлением увидел, что колонны разделились. Вероятно, солдаты решили напасть на деревню с двух сторон.
Неожиданно в сухом воздухе треснуло два выстрела. Бак бегло ощупал глазами пространство и заметил далекие точки убегающих всадников. Это были индейцы. Человек двадцать, не больше. Солдаты не попали ни в одного, но, похоже, оживились. Никто из кавалеристов не погнался за дикарями, но обе колонны прибавили шагу. Бак улыбнулся. В следующее мгновение его внимание привлекли индейцы-скауты. Они сбились в кучу и, казалось, колебались, сопровождать ли им кавалеристов дальше. В их поведении он угадал страх. И страх пересилил. Бак засмеялся, увидев, что они остались на месте. В сердце его заколотилась гордость за великое племя Лакотов – за свой народ.
– Бойтесь нас, псы услужливые! Бойтесь! – воскликнул он и ударил пятками в крутые бока уставшей лошади.
Он остановился перед плавным изгибом Сочной Травы. На противоположном берегу проглядывались в тенистой роще конусообразные жилища индейцев. По форме палаток и рисункам на них Бак узнал Шайенов. Друзья Лакотов, они присоединились к колоссальному военному лагерю, чтобы встретить Бледнолицых и дать им решительный бой. Далёкий Выстрел прислушался и оглянулся. Нет, не доносились ещё звуки кавалерии. Но с минуту на минуту их тяжёлые кони появятся на одном из холмов. Бак поторопился к реке и переправился, где позволяла глубина. Въехав в деревню, он направился в лагерь Оглалов. Со стороны стойбище показалось ему слегка взволнованным. Скача между типи, он понял, что сражение на дальнем конце лагеря уже началось. Должно быть, подошла одна из кавалерийских колонн и приблизилась к стойбищу Хункпапов. Если так, то Сидящий Бык и Человек-Который-Ходит-Посередине уже повели своих воинов на Длинных Ножей. Деревня была гигантских размеров, и шум боя не доносился до Бака. Сновали люди, лаяли собаки, мальчики ловили лошадей. Многие куда-то спешили, схватив в охапку вещи. В глаза лезла густая пыль.
– Муж мой! Муж мой! – бросилась к Баку Вода-На-Камнях. Глаза горели на лице, руки вытянуты для объятий. Она осыпала Эллисона поцелуями и слезами, накопившимися за время разлуки, одновременно с этим шепча, что Большие Ножи напали на деревню. – Пули продырявили типи Человека-Который-Ходит-Посередине и убили его родных. Шайелы только что приготовили себя для боя и помчались за нашими братьями. Ты тоже поедешь?