Когда он вошёл внутрь, Дикий Билл находился в двух шагах от незнакомца, но тот презрительно повернулся к маршалу спиной. Публика в заведении напряжённо следила десятками глаз за неожиданным скандалом. Пианист убрал пальцы с клавиш и прижал пухлые руки к груди, теребя мятый галстук. Хозяин за стойкой бара усиленно протирал на одном месте полированную поверхность, исподлобья наблюдая за движениями маршала.
– Я предлагаю тебе вернуться в седло и исчезнуть из города сию же минуту, – говорил властно Дикий Билл.
– Я ничего не совершил, маршал, – отвечал глухим голосом незнакомец, не оборачиваясь, но рассматривая Билла через зеркало перед собой. – Ты не можешь гнать меня. Это свободная страна.
– Мистер, – Билл постукивал указательным пальцем по правой кобуре, – я вчера не шутил, говоря, что не люблю людей, которые приносят неприятности. В этом городе хватает своих ублюдков… Твой конь тебя ждёт.
– Я не люблю, когда мне указывают, – тем же глухим голосом проговорил незнакомец. – Я слушаюсь лишь самого себя.
– В этот раз ты послушаешь меня, потому что мне не понравилось, как ты разговаривал с Мичелом на улице и обещал угостить его свинцом. Я не знаю ваших дел, но знаю свои, и мне работы хватает, поэтому я не ищу лишние заботы. Ты же чересчур горланишь.
Незнакомец повернулся к нему лицом.
– Я бродячий волк, маршал, и я вою, когда хочу и где хочу. И ни одна псина Дядюшки Сэма не смеет указывать мне! – Человек демонстративно сложил руки на груди, показывая, что не боится Хикока.
– В таком случае, мистер волк, мне придётся повыбивать тебе зубы, чтобы ты не кусался в моём доме. – Нижняя часть лица Билла злобно дрогнула. – Я даю тебе пять секунд, чтобы ты одумался. Когда они протикают, я тебя убью, если ты не двинешься с места.
Незнакомец увидел, что маршал потянулся за пистолетом.
– Срать я на тебя хотел, – прошептал он, следя всё же за рукой Билла.
– Маршал! – донеслось сзади. – Так нельзя!
– Билл, остановись, – прошептал Эллисон. Дикий Билл сверкнул глазами и оттолкнул Бака локтем. Из угла бара к нему бросились солдаты, опрокидывая стол и стулья. Толстошеий сержант свалил маршала на пол, но получил коленом между ног и откатился под стойку. Бак Эллисон отпрыгнул, чтобы не попасть под руку стройного солдатика с безумным пьяным взором. В воздухе мелькнул табурет, готовый обрушиться на растерянного Билла, оскалилось лицо солдатика. Кто-то предупредительно вскрикнул, и мгновением позже в помещении грохнул выстрел. Стул упал на мертвого солдата.
– Мерзавцы! – кричал Билл. – Солдатская голытьба! Перестреляю всех!
Поднявшийся на ноги сержант завопил, чтобы солдаты успокоились, но один из них уже вытаскивал пистолет. Хикок, не раздумывая, выстрелил, и синяя фигура рухнула на пол, корчась и скуля.
– Стоять всем на месте! – прорычал маршал. – Сержант, велите своим ослам не двигаться, не то в форт привезут не два трупа, а все пять.
Сквозь расползающийся дым проступали белые пятна лиц, чёрные пуговки испуганных глаз. Незнакомец, из-за которого всё началось, исчез. Бак выглянул в окно и увидел его удаляющуюся фигуру на чёрном коне. По улице к салуну мчались с револьверами наголо помощники маршала.
– Рядовой Келли убит, сержант, – проговорил сдавленно солдат с мятым заросшим лицом, – Лэниган ранен.
Дикий Билл огляделся, не опуская «кольта», и направился к двери, где столкнулся со своими помощниками. Заметив окровавленных солдат, вошедшие замерли.
– Что случилось?
Билл вышел на улицу, не отвечая. Бак поспешил за ним. Блюстители порядка прошли в помещение.
– Так тоже случается, – сказал, поправляя шляпу Хикок, словно очнувшись и увидев рядом Эллисона, – теперь пришёл мой черёд сверкать пятками, старина. Генерал Шеридан вздёрнет меня на первом столбе за убийство военных, хоть я и шериф. Так что я, пожалуй, сяду в седло, потому что мне больше по душе чувствовать ноги в стременах, чем болтать ими в воздухе. Чёрт возьми, я снова вне закона! Продырявил человека в мундире. Похоже, у меня есть что-то общее с твоими краснокожими…
Он не переставал говорить, не обращая внимания на то, что Бак остановился и не шёл рядом. К бару Пэдди Велша со всей улицы стекались люди. Возбуждённо размахивая руками, помощники маршала не пускали внутрь любопытных. В человеческую кашу с разных сторон вклинивались всадники в пыльных потных рубашках, с криком расталкивая людей. Свадебная карета остановилась на запруженной улице. В окошке Бак увидел белую ткань фаты. Молодой муж выпрыгнул на дорогу, потолкался среди людей и вновь сел в карету.
– Не повезло этим голубкам, – пробормотал подошедший Шкипер, – такой замечательный день был, и всё так испортили. Теперь даже застолье нормальное не получится. Всё на нервах пройдёт.
Бак кивнул. Перед его глазами стояло окошко кареты, обрамлённое гирляндой немного увядших на солнце цветов. Нежная рука, облитая белоснежной перчаткой, высунулась наружу, как бы ощупывая воздух, и застыла в нерешительности, превратившись в мраморный изгиб. Один из негров во фраке слез с козел и, взяв лошадей под уздцы, повёл их через толпу, негромко покрикивая, чтобы уступили дорогу. Карета медленно покатила к городскому залу.
Когда до отъезда в Лэсли-Таун оставались сутки, Бак внезапно отказался трястись в душном поезде и, несмотря на уговоры Шкипера, решил отправиться в Небраску верхом. Билли ругался, но понял, что Эллисон нипочём не откажется от своей затеи.
Бак покинул Хэйс-Сити на следующий день после Шкипера, оставив того в мучительных сомнениях: собирается ли Эллисон вообще возвращаться к жене или на него накатила очередная волна непреодолимого желания вернуться к индейцам?
Без особого труда покрывая двадцать-тридцать миль в день, он рассчитывал на десятый день встретить восход солнца на развилке реки Платт и оттуда держать курс на Найобрару.
На пятый день пути он, как обычно, сел в седло на заре, но к полудню придержал коня, увидев свежие отпечатки копыт. Через полчаса он заметил вьющийся дым костра и приблизился, положив купленный в Хэйс-Сити «винчестер» поперёк седла. Возле небольшого костра сидел человек в тёмно-синей рубашке и жёлтом нашейном платке. К немалому своему удивлению, Эллисон признал в нём того самого, с которым Дикий Билл хотел разделаться в баре Пэдди Велша. Незнакомец встретил Бака настороженным взглядом и взведённым «кольтом», но, не заметив ничего подозрительного в поведении Эллисона, убрал оружие и пригласил к костру.
– Если бы я не верил в случайность, я бы поклялся, что вы меня преследуете, мистер, – сказал мужчина, обтирая лицо платком. От него сильно несло потом и табаком. – Я вас видел в салуне, когда ко мне приклеился маршал. Но вся моя жизнь давно превратилась в случайность. Может быть, в этом запрятан весь закон жизни?…
– Я держу путь в Лэсли, что на берегу Найобрары, – сказал Бак и опустился на корточки перед костром, – меня зовут Эллисон, Бак Эллисон.
– Чероки Том, – представился незнакомец, – возможно, доводилось слышать это имя? Я разок хорошенько тряхнул почтовую карету возле Спрингфилда, за что попал в немилость к властям, впрочем, это ерунда… Похоже, находиться вне закона мне даже по душе.
За лёгкой неторопливой беседой Бак узнал, что Чероки Том, совершая одно из нападений на дилижанс, нарвался на трёх офицеров и в перестрелке убил всех троих. Среди груза оказалась только почта, денег не было. Но в карете находилась испуганная черноволосая девушка с глазами лани и лицом ребёнка. Чероки Том вышвырнул на дорогу покойников, велел вознице гнать в город и поскакал рядом, не переставая разглядывать через окно прелестную пассажирку.
– Она меня зря боялась. Я никогда не трогаю женщин и вообще не люблю зря начинять людей пулями, – сказал Том.
Запомнив дом, где она жила, Чероки Том неоднократно приезжал туда и ждал появления девушки на улице. Он пробовал заговорить с ней, но всякий раз читал только ужас в девичьих глазах. Тогда он стал привозить цветы к дверям её дома и уезжать, чтобы не пугать её своим видом. Маленькая женщина покорила его сердце бесповоротно.