13
Стараясь на себя напялить,
В век псевдо-умных дураков,
Стремящихся умы ужалить,
Художник должен быть таков,
Как я: не скромничать (осилит
Бездарь иначе!), должен вылит
Быть как из стали — тверд и смел,
В боях с рутиною умел,
Не поддаваясь вздорной брани
И не пьянея от похвал.
Подъяв талант, как бурный вал,
Он должен хлынуть через грани
И все препятствия с пути
Волною хлынувшей смести».
14
Он замолчал, разгоряченный,
Потупился и как-то сник:
Ведь Lugne с улыбкою смущенной
Не поняла его язык…
Был полон нежный взор укора.
Она не выносила спора
И прошептав: «Не правы Вы», —
Пошла от Арки вдоль Невы
За Эрмитаж, по Миллионной.
Он молча шел за нею вслед
И думал: «Сколько нужно лет,
Чтоб в ней, наивной и влюбленной,
Все предрассудки превозмочь?»
Раскланялся, и вскоре — прочь.
15
Неведомые встали стены
Меж ними с первой же поры,
И вкралась боль в мечты Елены…
Рубили где-то топоры
Сады волшебные… И тяжко
Стволы валились… Вяло кашка
Чуть розовела у пенька…
Присела на бревно Тоска
В чепце и траурной мантилье…
Цветы поблекли, трепеща…
Свернулись листики плюща…
Познали птицы гнет бескрылья…
Сияло солнце без тепла…
И жизнь на животе ползла…
16
Любовь не терпит ссор и трений,
Непониманья и обид.
Но любит кто без преткновений?
Кто из влюбленных не скорбит?
И для любви порой не нужно,
Чтоб люди рассуждали дружно.
Напротив — часто легкий спор
Живит наш утомленный взор,
В нас бодрость новую вливая,
И вслед за ссорою опять
Нам нежно хочется обнять
Того, чья радостность живая
Способна в нас ответ будить:
Без споров, право, скучно жить!
17
На рысаках отцовских серых,
Под синей сеткой, в Главный штаб,
Будя восторги в офицерах,
Lugne едет с мужем. И Агап
Роскошен в четырехугольной
Зеленой бархатной-корольной! —
Российской шапке кучерской…
Молодцевато-щегольской
Имея вид в кафтане ватном,
Вплетясь в одну из невских лент,
Он правит. Шапки позумент
Блестит на солнце. На обратном
Пути Lugne едет к Вейсу: там
Ботинки, близкие мечтам!
18
Оттуда надо бы к княгине:
Сегодня, кажется, среда,
Когда жует кусочек дыни,
Как дыня, скучная среда…
Но как не хочется! А надо:
Муж требует… — «Я очень рада», —
И пудру хвалит Houbigant,
Браня L'Orsay'a и Piver'a, —
«Не тот нюанс… vous comprenez? [23]»
Про заграничное турне
Рассказывает, и Ривьера
Теряет весь свой колорит,
Когда княгиня говорит…
19
Парижскую надев ротонду,
Укутанная в шеншиля,
Вдруг вспоминает «Эсклармонду»,
В четверг идущую. Шаля,
Как девочка, из бельэтажа
Сбегает вниз все та же, та же,
Какой была, — в начале строф
Романа, — в зелени лугов!
Торт захватив от Кочкурова,
Она торопится домой
И вдруг становится немой,
И брови хмурятся сурово:
Часы на Думе били пять, —
И так легко ее понять…
20
Глазам кузины Киры карим
Приятный поднесен сюрприз:
Фостирий послан государем
По делу личному в Тавриз.
Репейник инцидента скошен
И ласково Леандр попрошен
Прийти к кузинам вечерком
Сыграть себя. И он, влеком
Мечтой блеснуть перед любимой,
Хотя и плохо веря в то,
Накинув верхнее пальто,
Спешит к ним, стужею гонимый,
И в упоеньи входит в зал. —
Его встречает… генерал!
21
В тужурке будничной, домашней,
С Георгием, весь ледяной,
Встав прозаическою башней
Над романтической женой,
Он смотрит на Леандра взором,
Застыли навсегда в котором
Бюрократическая сушь,
Дипломатическая чушь!
Полоски губ надменно сжаты,
И лыс его покатый лоб…
Вдали воздушный слышен топ
И смеха звонкого раскаты,
Летит на стол из рук берэт
И, вмиг затмив собой… портрет,
22
Идет обрадованно Кира
Навстречу гостю — чар не сдунь! —
В ее очах — «обитель мира»
И озеро. А вот и Lugne,
Забывшая былую горечь:
— Я рада Вам, Леандр Петрович… —
И посмотрев в глаза в упор,
— «Мы, к сожаленью, до сих пор
Не слышали с Rienе ни разу
Мотивов Ваших. Раньше чай?
Ну, как хотите! Николай!
Приема больше нет». И вазу
С нарциссами подвинув вбок,
Она садится в уголок: