— Случилось это на выпускном вечере, когда десятилетку закончил. И было мне тогда семнадцать лет.
— А сейчас сколько? — не унималась Валентина.
— Теперь уже двадцать три. Видишь, какой я взрослый.
— А когда у тебя день рождения?
— Двадцать третьего февраля. В День Красной Армии я родился, — соврал Дубровский.
— А к тому времени война кончится?
— Думаю, что нет.
— Говорят, немцы к наступлению готовятся.
— Но Красная Армия, наверно, тоже готовится.
Над столом повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем. Леонид взял бутылку и молча разлил вино по стаканам. Иван Козюков первым нарушил тишину:
— Сегодня у Лены день рождения. Пусть она скажет, о чем сейчас мечтает. Мы все выпьем за это, и я уверен, что ее мечта сбудется.
— Я хочу, чтобы наши скорее вернулись в Донбасс... — робко сказала Лена.
— И я тоже с удовольствием пью за это, — перебил ее Козюков. — Молодец, Леночка!
Леонид был рад этому тосту, но не выдал своих чувств.
— Леонид, а ты тогда с немцами уйдешь? — настороженно спросила Валентина.
— Поживем — увидим, — ответил он и ободряюще подмигнул ей. — Главное — друг за друга держаться. Помогать во всем.
— Это верно, — поддержал его Иван Козюков.
Часам к десяти «пир» был закончен. Девчата убрали со стола. Лишь большой букет георгинов в бидоне остался на прежнем месте. Уже прощаясь, девушки и Козюков почувствовали, что какая-то невидимая нить связывает их теперь с Леонидом Дубровским. Расстались они друзьями. Иван решил переночевать у Елены, а Леонид отправился домой один, предварительно договорившись со всеми о завтрашней встрече в парке.
На пороге здания ГФП он повстречал Георга Вебера. Было еще не так поздно. Вебер вышел подышать свежим воздухом.
— А-а, дружище! — воскликнул он, увидев Дубровского. — Рад обрадовать. Тебе есть письмо из Малоивановки. Не знал, что у тебя там родственники.
Дубровский насторожился, но тут же овладел собой и сказал спокойно:
— Это не родственники. Просто хорошие знакомые. Познакомились случайно на дорогах войны, вот и переписываемся. А где письмо?
— В канцелярии. Утром возьмешь.
— А сейчас нельзя?
— Если угостишь сигаретой, можно и сейчас.
— С удовольствием! — Дубровский вытащил из кармана пачку сигарет и протянул ее Георгу Веберу. — На, возьми все. У меня еще есть.
— Благодарю, Леонид. Принимаю в знак нашей дружбы.
Георг Вебер вернулся в свою служебную комнату и вышел оттуда с небольшим конвертом. Чтобы не выдать своего волнения, Леонид не стал задерживаться. Он взял письмо, сунул его в карман и, распрощавшись с Вебером, пошел в общежитие.
Перешагивая через две ступеньки, он быстро поднялся на третий этаж. Несмотря на поздний час, соседей по комнате не оказалось. Дубровский торопливо вскрыл конверт, извлек исписанный неровным почерком листок бумаги.
Самарская сообщала, что живут они с сестрой неплохо, хотя и трудновато с продуктами. Давно не получали от него весточки. Часто его вспоминают. А в самом конце письма было главное:
«Недавно к нам заходила сестра Виктора Пятеркина. Она сообщила, что Виктор сильно болен и к нам больше не придет. Отпишите ей. Может, она вам ответит, что с ним. Зовут ее Таисия Андреевна. Живет в Горловке».
Далее следовали название улицы и номер дома. У Дубровского пересохло в горле. «Значит, с Пятеркиным что-то случилось. Неужели он не дошел до Потапова? Нет, раз известно, что больше он не придет, значит, он был на той стороне. Конечно. Иначе откуда взялась эта Таисия Андреевна у Самарских? — Мысли быстро сменяли одна другую. — Что делать? Надо наведаться в Горловку. Выяснить обстановку. Возможно, там есть указания от Потапова. В Горловку надо послать Валентину. Она же говорила, что всегда может отлучиться с работы на несколько дней».
Утром он еще раз обдумал создавшееся положение и, понимая, что самому ему вырваться в Горловку не удастся, окончательно решил отправить туда Валентину. С этим намерением он и явился в городской парк, где у самого входа его уже поджидала Валентина.
— А где же Леночка? — спросил Дубровский, пожимая ей руку.
— Они с Иваном домой пошли. У Лены что-то голова разболелась. А мы с тобой погуляем немножко?
— Конечно, погуляем. А может, в кино успеем?
— Нет, лучше побродим на воздухе.
Дубровский взял ее под руку. Они прошли в парк.
— Леонид, а почему ты сегодня опять в гражданском костюме? — неожиданно спросила она.
— Потому что в гражданском костюме я тебе больше нравлюсь.
Валентина с благодарностью заглянула ему в глаза и на мгновение прижалась к нему плечом.
— А что я должна сделать, чтобы понравиться тебе?
— Глупенькая, ты мне и так очень нравишься. Но у меня есть к тебе одна просьба.
— Какая?
— Мне просто необходимо, чтобы кто-нибудь съездил в Горловку. Это совсем близко. Ты, Валюша, смогла бы это сделать?
— В Горловку? Могу.
— Тогда завтра же и отправишься. Пропуск тебе нужен?
— Я и сама возьму. Все равно с работы отпрашиваться надо. Скажу, что сестра там живет, проведать хочу. А Лена за меня отработает.
— Хорошо, вот адрес! — Дубровский достал письмо и показал Валентине адрес. — Запомни его на память. Спросишь там Таисию Андреевну. Скажешь ей, что ты от Борисова. Если будут спрашивать, где я работаю, скажешь, что не знаешь.
— А я и правда не знаю.
— Вот и хорошо. Придет время — узнаешь.
Валентина молча кивнула.
— Когда вернешься, придешь в восемь вечера сюда, к парку. Я каждый день наведываться буду. Ну а если не дождешься, значит, занят, не смог прийти. Тогда приходи на другой день. Договорились?
— Хорошо! Ты, Леонид, не беспокойся, я все сделаю.
Через несколько дней Валентина вернулась радостная и возбужденная. Она была счастлива, что хоть чем-то помогла Леониду. Доволен был и Дубровский. По рассказу Валентины, ее очень тепло встретили в Горловке.
— Эта женщина передала тебе привет от Владимира Ивановича. Она сказала, что этот Владимир Иванович благодарит тебя за то, что ты послал ему с Пятеркиным, — продолжала нашептывать Валентина.
— А что-нибудь еще про Пятеркина она говорила? — перебил ее Леонид.
— Сказала только, что его больше нет.
Дубровский стиснул зубы.
— Неужели погиб мальчонка? — проговорил он после минутного молчания.
— Не знаю...
Они уже далеко ушли от городского парка и стояли вдвоем возле двухэтажного жилого дома в каком-то пустынном переулке, и случайным прохожим казалось, что это влюбленная парочка не может расстаться.
— Спасибо тебе, Валюша! Большое тебе спасибо.
— Что ты, Леонид! Можешь всегда на меня рассчитывать. Только ты меня перебил. Я еще не успела тебе передать основную просьбу Владимира Ивановича. Таисия Андреевна сказала, что он благодарит тебя за Светлану. Эта Светлана очень ему помогла. И теперь Владимир Иванович просит, чтобы ты подыскал еще таких же людей. Это сейчас очень важно.
У Дубровского перехватило дыхание. Сердце учащенно забилось. «Значит, дошел Пятеркин, значит, не напрасными были труды, раз Светлана Попова оказалась в руках Потапова». Еле сдерживая волнение, Дубровский проговорил:
— Ясно, Валюша! И еще раз большое тебе спасибо!
Он провел рукой по мягким, шелковистым волосам девушки, заглянул ей в глаза и нежно поцеловал в губы.
Она вскинула голову. Глаза ее сияли от счастья.
14
В здании тайной полевой полиции ни на один день не прекращались допросы. Кое-кто не выдерживал диких пыток и называл имена товарищей. Так полицайкомиссару Майснеру стало известно имя руководителя городского подполья. А вскоре гестаповцы раздобыли и его словесный портрет.
— Так вот он какой, капитан Гавриленко! — раздумчиво проговорил Майснер, вглядываясь через пенсне в нарисованное на бумаге лицо молодого мужчины. — Я дорого заплатил бы за то, чтобы побеседовать с ним в моем кабинете. Надеюсь, вы доставите мне это удовольствие? — спросил он у высокого голубоглазого немца, который стоял навытяжку и подобострастно пожирал взглядом своего шефа.