А Благош просидел на чердаке до темноты. Вечером он выбрался из дома и побежал в Немоховицы, где рассчитывал выяснить, куда ушли партизаны. В Немоховицах он встретил помощника командира отряда Ольгу Франтишкову, вернувшуюся из штаба бригады от Мурзина, и вместе с ней двинулся вслед за отрядом.
Тем временем Ральф, поводив немцев по Бранковицам, снова вернулся к дому Цихра. Там он почуял новый след Благоша и повел по нему немцев до самых Немоховиц. Каратели уже рассчитывали, что без особого труда неожиданно обрушатся на партизан и покончат с ними. Но партизанский связной Штепан Голосек из Немоховиц, предупрежденный бранковицкими полицейскими о том, что немцы идут с собакой по партизанскому следу, поспешил в Цетиховицы, возле которых в лесу расположились на ночь партизаны.
В отряде «Ольга» тотчас была объявлена тревога. Командир отряда повел партизан в горы. Только Благош вернулся по своему следу и на месте последнего привала бросил кусок отравленного мяса.
К утру немцы добрались до этого места. Расположившись на отдых, они послали двух солдат за карателями, с помощью, которых намеревались окружить и уничтожить партизан; Но дальше по следу они так и не двинулись: Ральф околел у них на глазах еще до прихода карателей.
А отряд «Ольга», совершив за ночь длительный переход, достиг лесистых вершин горной цепи Хржиб. Здесь партизаны почувствовали себя в безопасности и расположились на отдых в окрестностях деревни Селаш под Велеградом.
Целых три дня наслаждались они покоем. И каждый день все новые и новые люди приходили в отряд и просили оружие, чтобы сражаться с гитлеровскими захватчиками.
Пополнив свои ряды в Хржибских лесах, передохнув после недавних боев, партизаны отряда «Ольга» вновь отправились в долину, поближе к немецким коммуникациям. Взвод Матоушека спустился с гор в окрестностях деревни Кудловицы и уже под утро совершил нападение на бронемашину с зенитным орудием на прицепе. Сопровождавшие орудие восемь немцев подняли руки. Захватив одиннадцать винтовок, семь пистолетов и около тридцати ручных гранат, Матоушек повел своих партизан в направлении Кромерижа.
Тем временем взвод Поспешила занял верхний конец деревни Костеляны. Но перед полуднем с нижнего конца деревни показались немецкие танки. Было бессмысленно вступать с ними в бой, и Поспешил задними дворами увел партизан своего взвода в лесную чащу. Немецкие танкисты расположились на ночь в деревне Костеляны, и только на второй день Поспешил вывел из лесу людей и повел их по заранее намеченному маршруту к селу Собесуки. Там их поджидал взвод Матоушека.
В маленьком тесном домике на окраине села Собесуки партизаны отдыхали после утомительного перехода: одни дремали сидя, притулившись к стене и опираясь на свое оружие, другие разговаривали вполголоса, вспоминали родных и близких. Неожиданно в тишине прогремел выстрел. Мигом погасла керосиновая лампа над столом. Партизаны схватились за оружие, застыли в немом оцепенении. И в этот момент все услышали прерывистый голос, говоривший на ломаном чешском языке:
— Комрады! Не бойтесь... Это я... Нечаянно сам себя стрелил...
В темноте блеснули лучи нескольких фонариков, и все увидели Сергея Жукова, лежавшего в луже крови. Партизаны бросились к нему.
— Как то случилось, Серко? — воскликнул Матоушек.
На полу рядом с Жуковым валялся его пистолет. Сергей всегда носил его во внутреннем кармане пиджака. И сейчас, когда Сергей Жуков задремал, сидя на стуле, пистолет вывалился из его кармана и, ударившись об пол, выстрелил. Пуля пробила Сергею легкое и вышла под лопаткой.
Партизаны перевязали ему рану, остановили кровь. Жуков задыхался. Борясь со смертью, он судорожно раскрывал рот, глотая воздух. Партизаны собрали все подушки, которые были в доме, уложили раненого на них. Но Сергей продолжал задыхаться и просил, чтобы его пристрелили.
Никто из партизан не решался на это. Тогда, собрав последние силы, Сергей Жуков обратился к своему второму номеру по пулемету.
— Ягда, друг! Покончи мои мучения! Выстрели мне в висок, — простонал он.
Со слезами на глазах Ягда стал утешать Сергея. Он обещал, что доставит его в больницу, что тот еще будет жить.
Но Сергей не унимался:
— Эх, Ягда!.. Если уж ты, лучший друг, не можешь выполнить... мою последнюю просьбу... то хоть подай мне пистолет... Я сам... Сам разделаюсь...
Потрясенные волей и мужеством этого простого советского солдата, стояли над ним чешские партизаны. Они не в силах были выполнить его просьбу.
Наконец Сергей Жуков потерял сознание. Партизаны осторожно перенесли его на кровать хозяина дома. Раненый то приходил в себя, то вновь забывался в беспамятстве.
На рассвете партизаны собрались уходить. Посовещавшись, они решили оставить раненого у хозяина. Леснику Ганаку, в доме которого произошел этот несчастный случай, вручили пистолет Сергея Жукова и посоветовали:
— Если нагрянут немцы, застрели хлопца. Тогда скажешь, что партизан все время держал тебя под угрозой этого пистолета и ты не мог донести о нем в гестапо.
Молчаливо, с глубоким волнением прощались партизаны с Сергеем Жуковым. Столько кровопролитных боев с честью и невредимым прошел этот бесстрашный русский солдат, а теперь погибал от нелепого случая, от своей же пули! Партизаны по очереди подходили к кровати и, постояв недолго над Сергеем, выходили на улицу.
Вскоре оба взвода, растянувшись цепочкой, двинулись в путь к подернутому сизой дымкой лесу. А двое — связной Карел Пеликан и Александр Халупа — направились по приказу Матоушека в город Здоунки за доктором Зламалом.
Доктор Зламал не стал расспрашивать о подробностях. Он собрался и немедленно отправился к леснику Ганаку. Все, что мог, сделал он для спасения раненого партизана. Но случай был настолько тяжелым, что Жукова необходимо было переправить в больницу. Тогда несколько местных жителей — друзья лесника — перенесли раненого партизана в корчму Ковача в селе Уездско и там положили на телегу с пивными бочками.
Кучер Иозеф Мадерка осторожно тронул лошадей. Хозяин корчмы поехал впереди повозки на велосипеде, чтобы в случае необходимости подтвердить, что раненого подобрали на дороге. Так Сергея Жукова довезли до города Кромериж и, снабдив чужими документами, под видом власовца поместили в городскую больницу.
Через несколько дней кризис миновал, состояние раненого стало заметно улучшаться. Не прошло и десяти дней, как он начал подниматься с постели. Со дня на день партизаны собирались вывезти его в лес. Но... Гестаповцы нагрянули в городскую больницу неожиданно. Они увели раненого партизана и доставили его в известную своими зверствами Литенчицкую ягдкоманду. Жукова сразу же подвергли допросу. Немцам важно было узнать, где скрываются партизаны, где расположены их основные базы. Превозмогая адскую боль, Жуков молчал.
После ужасных пыток, избитого и полуживого, его посадили в автомашину и стали возить по ближайшим деревням, требуя назвать жителей, у которых останавливались партизаны. И вновь Жуков не проронил ни слова. Он переносил нечеловеческие мучения и молчал.
Взбешенные гестаповцы раскалили докрасна стальной прут и вонзили его в еще не зажившую рану партизана. Этой зверской экзекуцией руководил немецкий комендант города Кромериж полковник Кобличек. Советский солдат Сергей Жуков умер в руках гестаповских палачей, сжав кулаки, накрепко стиснув зубы, но никого не выдал.
Несколько местных жителей, невольные свидетели дикой расправы над раненым партизаном, рассказывали потом Ольге Франтишковой и Матоушеку о том, как геройски погиб их русский товарищ. Партизаны отряда «Ольга» поклялись отомстить за смерть Сергея Жукова.
Имя предателя, который привел гестаповцев в больницу, осталось неизвестным.
Честмир Подземный вернулся от Мурзина в город Валашские Мезеричи уже под вечер. Прежде чем направиться домой, он зашел к своему товарищу Рудольфу Петрвальскому, который до последнего времени был членом подпольной организации в Моравской Остраве и только недавно перебрался на жительство в Валашские Мезеричи, где сразу же вступил в диверсионную группу Честмира Подземного.