Глава 8
Константин Григорьевич Груша, начальник экспертного отдела ФСБ, читал заключение экспертов об одном любопытном ролике из интернета. Читал и не верил глазам своим. Конечно, искать ловких "народных мстителей" или конкурирующую мафиозную структуру или агентов наших западных друзей или... да бог знает кого еще, предстоит не ему, но заключение о подлинности записи на нем. Казалось бы чего проще, его эксперты собаку на этом съели, но не тут-то было.
Вчера позвонил лично директор. В коей веки.
- Константин Григорьевич, не в службу, а в дружбу, проверьте вне очереди один ролик с ютуба, ссылка уже у вашего секретаря.
- Товарищ директор, без ножа режете! У меня таких внеочередных - через одного.
- Лично звонил. Понимаете, о ком я говорю?
Если честно, то Груша в последнее время путался, о ком из двух идет речь. Уточнять не стал.
- Приказ я выслал, вы просто со своей стороны начните немедленно. Хорошо?
- Сделаю все, что смогу, немедленно поручу экспертам.
- Прекрасно. К девятнадцати ноль-ноль сделаете? Там только подлинность подтвердить. На ковер вызывают, дело резонансное, чтоб ему.
- Конечно, не переживайте, мои хакеры за пять минут расколют, не впервой. А длительность какая?
- Восемь минут.
- Два часа работы.
- Не подведите, Константин Григорьевич. Если не монтаж, то головы полетят... не буду отвлекать.
Гладко было на бумаге, да забыли про овраги.
Если честно, то сюжет ролика не впечатлил. Он и не такого насмотрелся за двадцать лет службы начальником отдела. Поражало качество съемки. Вроде как скрытые камеры, но изображение и звук, практически студийные и это несмотря на высокую степень сжатия. Груша с нетерпением ждал доклада специалистов, а они молчали. Не выдержал, позвонил сам.
- Чего тянешь, Семен Моисеевич!
- Такое дело, Константин Григорьевич, Голливуд позавидует, - услышал взволнованный голос лучшего специалиста в электронной экспертизе, главного "хакера", Фельцмана.
- В смысле? Монтаж?
- Конечно монтаж. На любой киностудии им занимаются, и актеры играют очень убедительно, буквально живут в кадре.
- Подделка, - разочарованно проговорил Груша. Ему почему-то захотелось, что бы запись оказалась подлинной.
- Я этого не говорил. Я говорю кино в смысле качества съемок, оно прямо студийное, а сюжет очень похоже жизненный. Если о подлинности, таки да, обманного монтажа нет, просто склейка с трех камер.
- Так чего ты мне голову морочишь! Чтобы к восемнадцати тридцати заключение о подлинности лежало у меня на столе, директор требует.
- Директору от меня привет и устное заключение - ловите врагов Родины, пока они не расплодились, сюжет подлинный. Бумажку извините, придется подождать. Она, эта бумажка, чувствую, серьезной намечается. Кстати, мы с ребятами копию видео в мобильном репортере нарыли. Оно пока закрыто и не сконвертировано для потока, поэтому качество еще лучше. С ним и работаем.
Начальник поморщился. Десять лет как офицер, а замашки так и остались хакерскими.
Молодого талантливого программиста завербовали сразу с университетской скамьи. Судимостей не имел, родни за границей, что удивительно для еврея, тоже. По службе одни благодарности, но дисциплина, мягко говоря, хромала. Перевоспитывать даже и не пытались. ФСБ не армия и таких неформальных экспертов в хозяйстве Груши хватало. Он и сам был из гражданских.
Большего от Фельцмана не добился, а тот вскоре сам положил трубку, нетерпеливо проговорив:
- Извините, Константин Григорьевич, криминалисты подошли. Спасибо за ролик, очень интересная работа, прямо душа поет.
Бумажка действительно оказалась очень серьезной. Из неё следовало: в Закутке действовала группа профессионалов высокого уровня с невозможной по характеристикам аппаратурой. Цели и задачи группы неизвестны, откуда заливалась информация тоже. Отследить айпи пока не далось, через два анонимных прокси-сервера работали, но из России - точно.
Убийства абсолютно реальные, криминалисты подтвердили. Главное из-за чего хватались за голову эксперты и сам Груша - аппаратура. Совершенно невозможная. Судите сами: снято на аналоговую! профессиональную камеру. Как её можно скрыть? Ни у нас, ни у буржуев не было мини-камер такого качества. Появились? Тогда зачем аналог? На цифру снимать гораздо удобней, они и размерами меньше. Потом слабые видео шумы ролика - все исключительно в ходе оцифровки. Освещенность как в студии. Эксперты пытались найти следы программного улучшения качества - не нашли.
Звук - отдельная песня. Стопроцентно "живой", не наложенный, а качество студийное. С громкостью непонятки: и далекие и близкие звуки почти одинаковой интенсивности, на улице - явно искусственно занижены, но как - неизвестно. Снова нет следов программной обработки. Это все было настолько невероятно, что не укладывалось в голове.
Константин Григорьевич тупо смотрел на листки с заключением и ничего не понимал. Помотал головой, отгоняя наваждение, перевернул последний лист. На обратной стороне красовалась кривая карандашная надпись: "Хачу таку камеру!!! Плиз. ЗЫ магия!!!".
В ресторан "Суши" мы выбрались только к восьми вечера. В плане похода в "культурное" учреждение, Зина не отличалась от остальных женщин: семнадцать ноль-ноль - заведомый, запланированный блеф.
Несмотря на скромное меню, где из японских блюд только "суши", то есть собственно рыба в разных видах, Зина светилась. Я собирался было признаться, что женат, но... не захотел портить ей настроение. Потом признаюсь, успею еще, правда?
В зале, да и в остальных частях города, витала атмосфера изумленного беспокойства, ожидание перемен. Соль и спички в магазинах не раскупали, но аура буквально звенела от напряжения. Мой ролик просмотрела, наверное, вся молодежь и в вечерних вестях, наконец-то, показали пару фрагментов без убийств. Самые слышимые выражения были: "Долгих лет тебе, Витя", типа пароль и отзыв: "И тебе не хворать, Семен". Одна Зина, казалось, этого не замечала. Мы, разумеется, выпили за упокой Вячеслава Игоревича, это и был формальный повод, и все. О последних событиях больше ни слова.
- Слушай, а чем ты собираешься заняться? - как бы невзначай спросила Зина. Я без всякой Фионы увидел на её лице тщательно скрываемое беспокойство.
- Пока документа нету, ничем. А что, есть предложение?
- Да как тебе сказать, - немного помялась, - понимаешь, есть у меня подруга, у неё косметический салон... чего улыбаешься? Все, забудь.
- Нет, нет, Зина, продолжай. Это я так, просто ума не приложу, каким боком там я пригожусь? За женщинами следить, чтобы не бурогозили? - снова улыбнулся.
Зинаида явно забеспокоилась.
- Смотри, пожалуйста, кто тебе не дает, может, девушку себе найдешь, - сказала с деланным безразличием и, пересилив себя, продолжила, - её салон называется "Спа". Да не смейся ты, самой смешно, она так решила. Я отговаривала. На самом деле солярий, парикмахерская и маникюр - педикюр. Слушай дальше, имей терпение! Она хочет развиваться, хочет... да много чего хочет, в том числе и чистку ауры, снятие порчи и всякая такая фигня.
- В жизни не занимался! - и не соврал.
А что, в принципе неплохо. Стабильный доход, возьмут, как понял без документов, и придумывать ничего не надо. Опять же, женщины вокруг. Стоп! Нет, валить надо отсюда, завтра же с родителями свяжусь и "прощай земля, в добрый путь". Затягивает, это не есть гуд.
- Ничего, ты экстрасенс. Может, просто не помнишь. Вот скажи про меня, чем я болею?
- Ничем, только аппендицит вырезан, - Зина действительно была на удивление здоровой, как и Сергей. Правда, у него имелись неправильно сросшиеся кости.