Я — не дура. Поэтому тихо-мирно начинаю оформляться в штат и больше о своем репортаже даже не заикаюсь.
В общем, мое «историческое» изыскание о перепетиях в семье Понаровской так и кануло в Лету. Айрапет его сам не взял и строго-настрого запретил мне предлагать его в какие-либо другие издания. К тому же, став штатным сотрудником ЖП, я официально лишилась права на сотрудничество с каким-либо печатным органом, кроме ЖП. Такая уж у нас ЖП-этика.
Но, несмотря на то, что материал так никогда и не увидел свет, наш «скорбный труд» все же не пропал даром.
Результат от нашей бурной деятельности налицо. В течение буквально недели после описываемых событий Айрапет поднимает свои связи и устраивает Антонику на учебу в хореографический класс при балете «Тодес». И не ее одну, а вместе с подругой Танюшей. В благодарность за это Танюша оставляет Антонику жить у себя, пока та не сможет снимать отдельную квартиру.
Я, как уже понятно, становлюсь штатной единицей ЖП-Бульвара. В моей трудовой книжке записано, что я «обозреватель отдела социальных проблем». А Булка и Мишель получают денежные премии, формально приуроченные к какому-то юбилейному тиражу.
Кстати, Антоника до сих пор время от времени мне позванивает. У нее все отлично: она живет в престижном районе Москвы, учится на дизайнера и выступает с собственным танцевальным шоу в столичном клубе «Divas». Иногда она звонит мне на домашний телефон, и трубку берет Стас. И каждый раз мой муж участливо расспрашивает ее, как дела, а потом кричит мне:
— Манана, беги скорее, звонит твоя приемная дочь Бетти!
Супруг до сих пор иногда прикалывается и веселит наших гостей рассказами о моей самоотвереженной возне с «негритянкой Понаровской». А я вспоминаю этот эпизод своей жизни с теплотой. За те дни я успела привязаться к Бетти и полюбить ее — какой бы она ни была.
И хотя до Ирины Понаровской мне, конечно, далеко, но приемная дочь у нас, можно сказать, одна на двоих.
Вывод через 1 месяц работы в ЖП:
не только мы в ответе за тех, кого приручили. За них еще в ответе и те, кто приручил нас.
ГЛАВА 10
ПРОДАТЬ ТЕЛО И ДУШУ
Теперь у меня есть удостоверение действующего сотрудника ЖП-Бульвара. Настоящая красная корочка с гордой надписью «Пресса»! У нас в редакции ее ласково называют «ЖП-мандат».
И, признаться, этот мандат радует меня едва ли не больше, чем все те разнообразные «ксивы», которые были у меня в течение жизни. А ведь среди них попадались и по-настоящему крутые: например, карточка сотрудника PR-службы одного очень солидного банка или бейдж переводчика-синхрониста Международного симпозиума по торговому праву. Такие уж были у меня «ошибки молодости» в поисках настоящего призвания.
Но, как видно, ЖП-мандат достается мне труднее всего. И потому безумно меня радует.
Айрапет поздравляет меня с тем, что отныне у меня будет фиксированный оклад:
— А ты хоть знаешь, как распознать улучшившееся благосостояние?
— Ну, наверное, это когда я перестану клянчить деньги у мужа — и на бензин, и на маникюр.
— У мужа ты будешь клянчить всегда, пока он у тебя есть. Закон жизни! — заявляет Айрапет авторитетно. — А вот когда ты вдруг поймаешь себя на том, что читаешь меню в ресторане слева направо, ты внезапно осознаешь: а ведь я финансово состоялась!
— Да я и так вроде читаю слева направо… — не понимаю я.
— А вот и нет! Меню ты как раз читаешь по-арабски — справа налево. Потому что справа — цены. И ты сначала смотришь на них, чтобы часом не лохануться и не заказать то, что тебе не по карману. И даже когда с тобой спонсор, ты все равно сначала смотришь на цену. Потому что это сидит в твоем подсознании. А подсознание у тебя — нищенское!
«Можно подумать, с их зарплатой твое подсознание станет миллионерским!» — ехидно комментирует мой внутренний голос. Должно быть, это мое второе «я», вечно недовольное и капризное. Волевым усилием затыкаю это неблагодарное существо, и вслух высказываюсь голоском — елейным и ласковым. Буквально воркую:
— Спасибо, Андрей Айрапетович, мой оклад меня очень устраивает.
А мой внутренний голос тут же уточняет: «Его мне вполне будет хватать на корм для кошки и на продуктовый шоппинг в гипермаркете не чаще одного раза в месяц».
А вообще к Айрапету я уже привыкла. Я не при каких обстоятельствах не раздражаюсь и всегда соблюдаю олимпийское спокойствие. Скорее всего, я уже могу достойно пройти все тесты, которые проводят разведчикам-нелегалам перед отправкой на задание. Как известно, всех будущих «штирлицев» самым серьезным образом проверяют на устойчивость нервной системы и толерантность психики ко внешним раздражителям.
Уверена: по всем показателям я уже — настоящая Мата Хари! ЖП-уровня, конечно.
Я спокойна как удав. И даже когда это не так, я себя в этом убеждаю. Обучили меня подобному аутотреннингу на занятиях йогой, которые теперь я посещаю регулярно.
Через месяц работы с нашим главредом я понимаю, что моим бурным эмоциям нужен перманентный выход. И решаю последовать настойчивым советам британского Vogue, который Айрапет столь любезно выписывает на адрес редакции. Я покупаю абонемент и становлюсь действительным членом Федерации йоги.
Йогой я занималась и раньше, но, во-первых, не регулярно, а во-вторых — в фитнес-клубе. Теперь-то я понимаю: фитнес-йога — это и не йога вовсе, это гимнастика для тела. А настоящая йога — это еще и философия, пища для ума и работа для души. Так что теперь в течение всей рабочей недели мое тело, ум и душа заняты просто наглухо. Днем — усердной работой на благо ЖП, а вечерами — не менее усердной работой на благо себя любимой. Каждый будний день промежуток с 8 до 10 вечера я честно посвящаю себе: в понедельник у меня хатха-йога, во вторник и среду — аштанга виньяса, в четверг и пятницу — практика кундалини. Причем, когда дело доходит до шавасаны (позы мертвеца) — это завершающая расслабляющая асана в любом виде йоги — через секунду убаюкивающих мантр инструктора я уже сплю, действительно, как мертвая. Хотя спать — это неправильно, важно уметь полностью расслабиться, не отключая сознание. Но я так выматываюсь за день, что пока мне это не под силу.
По субботам у меня поход с мужем к Рыбам или на пампинг с Элкой. А по воскресеньям мои ум, душу и тело безраздельно занимает законный супруг. Так что рефлексировать и предаваться пораженческим настроениям мне просто-напросто некогда.
А в редакции я отныне имею законное право и почетную обязанность присутствовать на редколлегиях, на которые раз в неделю Айрапет собирает всех штатных сотрудников. Главред предпочитает называть эти сборища на американский манер — brain stormings (мозговые штурмы). Но его подчиненные упорно именуют их «Ж-планерками».
Первую «Ж-планерку», на которой мне довелось присутствовать, я, без сомнения, запомню на долгие годы. В тот раз Айрапет собрал всю свою гвардию, включая художников и репортеров, которые обычно работают «на выезде» и в редакции не сидят.
Из новеньких штатных — только я и молоденький мальчик-верстальщик. Также на этой памятной редколлегии я впервые лично лицезрею ведущего рубрики «Афиша» и музыкального критика Гошу, которому кривотолки приписывают тайную страсть к Айрапету. Или наоборот. В подробности я не вдаюсь, потому что не очень-то в это верю. Возможно, потому что я никогда не общалась с гей-парой вживую и мне не довелось убедиться, что эти люди, действительно, любят и хотят друг друга. Наверное, поэтому мне все время кажется, что гомосексуальная любовь — больше расхожий богемный миф, некий атрибут принадлежности к шоу-индустрии, нежели реальность. А если она и правда существует, то где-то там, далеко, но отнюдь не у меня под носом. Хотя не исключаю, что могу и заблуждаться. Как любит повторять сам Айрапет: жизнь порой страшнее любого вымысла.