— Да не волнуйся, Лия, все уже позади! — отвечаю я, смахивая непрошеную девичью слезу. — Это я просто девственности тут лишилась!
Вернувшись в кабинет, я заменяю в тексте совет про рижский бальзам на предложение слегка порезать палец или подгадать дату свадьбы к последнему дню месячных. А что делать? Это жизнь.
Вывод через 2 недели работы в ЖП:
• Свое место в журналистике искать не надо. Если ты ей необходима, она сама тебя найдет и без колебаний засунет — в то самое место.
• Опыт есть всего лишь совокупность наших разочарований.
Если врешь по крупному, соблюдай точность в деталях — меньше вероятность погореть.
ГЛАВА 9
УДОЧЕРИТЬ НЕГРИТЯНКУ
Две недели моего пребывания в ЖП оказываются каким-то мистическим, краеугольным сроком. С этого момента время для меня начинает лететь как в ускоренной перемотке. Может быть, просто завершается период адаптации и к каким-то вещам у меня вырабатывается толерантность. Я уже ничему не удивляюсь, ни над чем не заморачиваюсь и ни на что не обижаюсь. Имеются в виду в основном странноватые приколы нашего главного.
Про Айрапета по нашему издательскому дому бродят ужасные слухи: уж скольких талантливых и опытных журналистов он даже не вытравил, а буквально вычморил из ЖП! Оно и понятно: далеко не каждый сотрудник способен адекватно воспринять и оценить своеобразный юмор нашего главного редактора.
Возможно, у меня изначально сильно занижена самооценка, но лично мне все его шпильки, укусы и прочие шапоклякские пакости глубоко фиолетовы. А спустя две недели плотного общения с главредом я даже открываю в себе способность над ними хихикать! Мне почему-то все время кажется, что Айрапет — вовсе не такой уж монстр, каким его упорно малюют, а он сам подмалевывает. Просто у него такая защитная реакция. Ведь он у нас один, а сотрудников — целый издательский дом. А читателей — вообще целая страна!
Впрочем, моя мама всегда говорила, что из меня бы вышел неплохой адвокат. Я всегда всех оправдываю и всем услужливо нахожу внятные отмазки — и нахамившему мужу, и распустившей сплетни подружке, и нашкодившему ребенку. Собственно, и маме тоже — когда она «теряет берега» и начинает беспардонно лезть в мою жизнь. Так что и Айрапету я непременно сыщу подходящее оправдание. Как говорится, и тебя вылечим!
Как-то утром он появляется намного раньше обычного, и я не успеваю спрятать в стол пудреницу, при помощи которой поправляю макияж.
— «А ты и накрашенная — страшная, и не накрашенная…» — вместо «здрасте» поет Айрапет дурным голосом, презабавно кривляясь. — Песенка про тебя!
С клоунским поклоном он кладет мне на стол «сигнал» — первый, «пилотный», экземпляр очередного номера нашего журнала. Я уже знаю, что сигнал обычно присылают в редакцию из типографии где-то за неделю до того, как придет весь тираж. По сигнальному выпуску главред обычно проводит планерки со всеми авторами и художниками: проходится по номеру и указывает сотрудникам на недочеты или, не дай Бог, проколы. Конечно, в данном тираже исправить их уже нельзя, так что делается это на будущее. На планерках все дружно строчат в свои блокнотики, чтобы, при подготовке следующего номера, коллегиально учесть все замечания шефа и не наступать дважды на те же грабли.
Для меня же это не просто сигнал, не просто пилот и даже не просто очередной номер «Times для Бедных» (так за глаза прозывают ЖП наши коллеги из других изданий). Для меня это дебют и триумф! Так как на обложке номера — несравненная Шэрон Стоун и анонс: «Только в ЖП! Впервые на страницах прессы: правдивый диагноз голливудской примы!» А внутри, в первой (самой крутой!) трети журнала — моя статья. Обещанная cover-story — текст с выносом анонса на обложку!
Для тех, кто не знает — это большая журналистская удача. И гонорар выше обычного. Правда, мне это пока не грозит. Потому что, во-первых, в нашей редакции гонорары почему-то выплачиваются с очень большой отсрочкой во времени, а, во-вторых, на половину причитающейся мне суммы я уже оштрафована. Но мне все равно приятно: не каждый же день выходишь в самом ЖП!
Я открываю журнал на своей статье — с трепетом, без преувеличения! Она называется: «Актриса играет злодейку, или злодейка — актрису?» Заголовок придумал сам Айрапет, попутно прочитав мне лекцию о должной информационной емкости и эмоциональной насыщенности правильного названия текста — зага, если на редакционном сленге. Грамотный заг, вопреки расхожим предубеждениям относительно приемчиков желтой прессы, должен не трубить с ходу о сути стоящего под ним текста, не содержать в себе непристойных намеков, спорных с точки литературного языка слов и прочей «похабени», а интриговать и приглашать к дискуссии. То есть, создавать атмосферу интерактива — иллюзию вовлеченности читателя в процесс обсуждения темы. Проще говоря: читатель должен чувствовать себя не бессловесным потребителем журналистского словоблудия, а полноправным собеседником. И понимать, что он вовсе не обязан «тихо хавать» любое предложенное ему чтиво, а имеет законное право голоса.
Именно по причине «равноправия с читателем» у нас не приветствуются всякие сложные «фигуры речи», тавтология, «трехэтажные» причастные и деепричастные обороты и прочий, как выражается Айрапет, авторский «поток сознания». Наш главред призывает нас обращаться к народу на его же языке — просто, доступно и сжато. Но это отнюдь не значит — примитивно. Речь следует использовать хотя и разговорную, но грамотную. Словами выражаться не заумными, но и не убогими. А предложения, выдержанные в столь любимом нашим главным «телеграфном стиле», все же не должны тупо состоять только из подлежащего и сказуемого. Краткость изложения отнюдь не исключает емкости повествования. В общем, технология писания в ЖП полна нюансов: филфак просто отдыхает!
Зато этот подход отлично работает, побуждая читателей активно общаться с редакцией — то есть, писать нам письма, присылать свои истории, просить совета, а заодно участвовать в наших конкурсах, опросах и прочих затеях. А соответственно — регулярно покупать ЖП, либо оформлять на него подписку, повышая тем самым наши тиражи. Которые, в свою очередь, повышают наши зарплаты. Впрочем, это уже не обо мне. Оклада у меня пока нет, так как место в штате ЖП надо еще заслужить.
Отдельная тема — анонсы на обложке или «выкрики». Они еще в большей степени, чем заги, должны завлекать потенциального покупателя. Ведь это именно они «подмигивают» прохожим с уличных лотков с прессой, из газетных автоматов в метро и с полок супермаркетов. И здесь особенно важно чувство меры. Как говорит Айрапет, никогда нельзя забывать о «главном законе панели». Если продажная женщина сразу показывает весь свой товар лицом всей улице, кто захочет после этого ее купить, чтобы уединиться? Разве только какой-нибудь маньяк. А нас читают нормальные люди.
Айрапет слегка смущенно (или мне так только кажется?) протягивает мне домашний пирожок. Еще теплый.
— С капустой, — поясняет он, — угощайся, очень вкусно! Пекла моя мама. Она передает тебе большой привет и хочет как-нибудь на тебя взглянуть. Ей очень понравилась твоя Шэрон Стоун. Она говорит: у тебя интеллигентный слог, тонкий вкус и хороший стиль.
Какая продвинутая маман, однако! Усмотрела вкус и стиль в потном конюхе и вонючем коровнике! Видно, мастерство все же не пропьешь: мой интеллигентский «филфачный» слог сквозит даже в описании разнузданного секса. А «мать наша» — на то и училка русского и литературы, чтобы такие вещи с ходу просекать! Вон даже захотела лично поглазеть на такое чудо, как я. Наверное, для нее литературовед в ЖП — все равно, что пингвин в африканском зоопарке. Хотя скорее наоборот: африканский лев на свободе! Не ведающий границ и преступивший закон родных джунглей.