Она заставит заплатить его за это оскорбление. Она больше не позволит ему издеваться над собой! Она была слишком понимающей и терпеливой, пришло время измениться. Предательский внутренний голос нашептывал ей, что еще не все ясно до конца, что необходимо все равно поговорить с мужем, прижать его к стенке, заставить признаться в связи с Денизой. Даже осужденные на смерть имеют право сказать последнее слово, почему ты лишаешь этой возможности мужа? Но Анна безжалостно давила все сомнения. Хватит.
Она не будет с ним разговаривать. К чему пытаться выяснять причины, докапываться до истины? Он сумеет убедить ее, что ей померещилась эта встреча в полутемном коридоре. Магия его тела заставит ее не верить собственным глазам. Она не могла допустить этого. Она уйдет. Прямо сейчас. Не было смысла продолжать их брак, оказавшийся фарсом. Она должна помнить о своем достоинстве. Если она останется с Серхио после того, что видела, то она совсем перестанет уважать себя!
Анна распахнула дверцы резного шкафа. Вот эти шикарные платья, сшитые по последней моде, ничего лишнего, каждое — образец безупречного вкуса. Наглухо закрытое черное, светло-серое в V-образным вырезом, шерстяное темно-зеленое с юбкой до пола. Нигде ни блесточки, ни вышивки, ни кружева. Анна забыла, когда она в последний раз придумывала головокружительный, по-настоящему экстравагантный наряд. Ее одеждой стали эти безликие платья. Как же она ненавидела их! Они украли у нее частичку ее души, превратили ее в холодную рыбину, не способную поговорить с собственным мужем начистоту!
Анна решительной рукой отодвинула платья в сторону. Из всего обилия одежды она выбрала только те вещи, которые привезла с собой из Америки. Напоминания о беззаботной юности в дедушкином доме, сохранившиеся в глубине гардероба. Ярко-красные облегающие джинсы, бросающие вызов всему свету, белая майка, цветной платок. Все эти невероятные комбинации цветов носила когда-то мисс Арнотти, в то время как синьора Арнотти придерживалась лишь черного, белого и серого. Цвета моей жизни, с тоской подумала Анна, с явным преобладанием черного. Но теперь с этим покончено! Еще пара минут — поиск паспорта, о котором Анна вспомнила в последний момент, когда уже стояла в дверях с сумкой в руке. Несколько строк для мужа. Анна написала короткое письмо, и память услужливо нарисовала ей их первую ночь, когда стоило ему только прикоснуться к ней, как она осознала, что именно этого человека она ждала всю свою жизнь, именно этого человека жаждало ее одинокое сердце. Ее тело взорвалось в его объятиях, и она растворилась в нем, отдавая ему каждую свою частичку. А на следующий день, когда провожала его в аэропорт, она уже поняла, что любит этого мужчину всеми силами души и постарается сделать все возможное и невозможное, чтобы добиться от него взаимности.
Но Серхио не должен был знать о ее чувствах. Ведь он утверждал, что из-за любви одни проблемы, и ни за что не женился бы на ней, если бы догадался, насколько он был ей дорог. «И чтобы никакого девичьего бреда о неземной любви ко мне, так как это значительно затруднит мою жизнь» — его жестокие слова навсегда запечатлелись в ее сердце. Она ни разу не дала ему понять, как относится к нему на самом деле. Она отвечала на его страсть по ночам и ни единым стоном не выдавала боль, которая пронзала ее, когда он обращался с ней днем как с посторонним человеком. И вот теперь она ясно видела, что все было напрасно! Все ее усилия привели лишь к тому, что ее поставили в стеклянный шкафчик, как ненужную безделушку, и оставили там покрываться пылью.
Шофер Альфредо невероятно удивился, когда молодая хозяйка разбудила его посреди ночи.
— Мне необходимо срочно уехать, Альфредо. Мне позвонили из Америки, там что-то случилось, я вылетаю туда немедленно. — Анна старалась говорить спокойно, но в меру взволнованно, чтобы верный слуга Серхио не заподозрил неладное. — Signor спит, он присоединится ко мне позднее, через несколько дней, когда уладит все свои проблемы, — пояснила Анна, заметив недоумевающий взгляд шофера.
Слава Богу, Альфредо поверил ей, и уже через десять минут они мчались по пустынной дороге.
Ты свободна, теперь ты свободна, твердила себе Анна и кусала губы, чтобы удержаться от слез. Она оставила позади все, чем жила последний год. Но могла ли она покинуть свое сердце так же хладнокровно, как драгоценности и дорогую одежду? Что бы она ни говорила, какие бы решения ни принимала, она не могла не признать очевидный факт — она любит своего мужа. Мысль о Серхио причиняла невыносимые муки. Стоило ей только представить Денизу в его объятиях, его губы на ее обнаженном теле, как ужасная ревность пронзала сердце. Анна никогда не думала, что можно так ревновать мужчину. Альфредо поглядывал на хозяйку, еле удерживающую слезы, но молчал. Он, видимо, уже начал понимать, что совершил ошибку, подчинившись Анне, но разворачиваться было уже поздно и он решил положиться на волю судьбы. Вдруг Анна переживает из-за того, что случилось в Америке? Хотя Альфредо хорошо знал, что не все ладно между Анной и Серхио. Скорее всего, она сбежала, решил он про себя. Но это не мое дело, думал он. Они разберутся сами, без моей помощи. Синьор поймет меня, если вдруг окажется, что я поступил неправильно. Я же не мог ослушаться его жену!
Анна продолжала терзаться. Серхио оказался прав: из-за любви одни неприятности, без нее гораздо спокойнее. Зачем все эти страдания, когда можно безмятежно жить и не обращать внимания на подобные пустяки. Так приятно чувствовать себя хозяйкой собственного сердца. Ей надо постараться вспомнить, что это значит — никого не любить. Она просто вычеркнет Серхио из памяти, перевернет страницу своей жизни. Она возвращается домой и начинает все сначала. Возможно, постепенно ей удастся немного унять эту ноющую боль. Хотя сейчас это казалось невыносимой задачей.
— Не плачь, милочка! — Фамильярное обращение заставило Анну вздрогнуть и обернуться.
Рядом с ней села черноволосая грузная женщина в простой одежде. Анна не заметила, как она подошла, потому что была слишком занята собственными переживаниями. Самолет уносил ее дальше и дальше от Серхио, последние тягостные минуты в аэропорту, когда она смотрела в честные глаза Альфредо и прекрасно понимала, что ему достанется от взбешенного хозяина, были позади. Анна целиком отдалась своему горю и была рада, что место рядом с ней оказалось свободным. Но, оказывается, соседка просто задержалась на посадке. Что ж, придется перенести и назойливое внимание этой дурно воспитанной женщины, не понимающей, что Анне хочется остаться наедине со своими мыслями.
— Не плачь, моя хорошая. — Соседка так участливо смотрела на нее, что Анне неожиданно захотелось прижаться к ее широкому плечу и выплакать все свои обиды.
— Я вижу, что кто-то причинил тебе боль, — продолжала женщина, и Анну осенило, кого она ей напоминает. Цыганку. Прямо из фильма, не хватает только черной шали с яркими цветами, разноцветной юбки с оборками и золотых колец в ушах. Смоляные завитки волос, оливковая кожа и характерный акцент в речи присутствовали.
Они разговорились. Женщину звали Дора Хейзел, и на робкий вопрос Анны, от которого та не могла удержаться, Дора подтвердила, что в ее жилах течет немного цыганской крови.
— Моя прапрабабка по матери была настоящей колдуньей, — доверительно поведала она. — К ней обращались со всего штата. Однажды у нее даже были проблемы с властями, так как одна женщина, у которой прапрабабка приворожила мужа, пожаловалась на нее. Колдовство передается по женской линии. Так что я думаю, я унаследовала кое-что из ее мастерства. И предсказываю тебе, что все твои печали растают, твои враги будут посрамлены, а ты будешь непременно счастлива всю свою жизнь рядом с тем, к кому так стремится твое глупенькое сердечко.
Анна была благодарна за слова утешения и хотела бы верить своей собеседнице, но дар прорицания миссис Хейзел вызывал у Анны большие сомнения — сама Дора исключительно неудачно вышла замуж и воспитывала шестерых детей на ферме в Южном Техасе, работая как лошадь и снося всяческие издевательства пьяницы-мужа. Она рассказывала об этом так спокойно и просто, что Анна только удивлялась. Такое равнодушие к собственной участи казалось невероятным.