– Где же Джон? – тихо пробормотала она сквозь слезы.
– Я здесь, дорогая, – раздался родной голос, но Тина смотрела на Джона невидящими глазами. Нет, больше она не в силах это выносить – невозможно видеть их вместе и слышать о чужой любви, поэтому сейчас уйдет и освободит место Пауле. Тина шагнула к дверям, но Джон преградил ей дорогу.
– Позволь мне пройти! – хрипло попросила она. – Паула мне все рассказала – нам больше не о чем говорить.
– А я думаю иначе, Тина. – Его голос был глубоким, уверенным, требовательным, и она снова посмотрела на него. – Нам много о чем нужно поговорить, моя любовь.
«Моя любовь!» Тина чуть не потеряла сознание, услышав эти слова, но его крепкая рука не дала ей упасть. Словно сквозь сон девушка уловила, как он холодно отчитывает Паулу:
– Я стоял за дверями и с восхищением слушал, какие басни ты рассказывала бедной девочке. Ты улизнула из дому буквально за секунду до моего ухода, и я сразу понял, что тебе взбрело в голову явиться сюда и взяться за Тину. Может, мне передалось беспокойство Ральфа – бедняга слишком хорошо тебя знает, правда? Он знает, как много лет назад ты врала Джоанне о романтической дружбе, которая связывает нас с тобой, и как я жалею, что она так и не переросла в любовь. Мол, я только об этом и мечтаю. Так вот, милая – я не любил тебя ни тогда, ни сейчас. А то, что меня влекло к тебе, умерло много лет назад. Умерло вместе с Джо.
Глаза Паулы сверкали, как у разъяренной тигрицы. Ее алый рот начал извергать слова ненависти – ненависти, а не любви.
Она бранилась несколько минут, а потом выскочила из комнаты. Запах духов последовал за ее торопливо стучащими каблучками и растворился в воздухе. Тину трясло, она импульсивно обняла Джона, словно хотела защитить его. Он негромко рассмеялся, а когда Тина удивленно посмотрела на него, пояснил:
– Ну мы и пара! Сходим с ума друг по другу, но боимся в этом признаться – только потому, что не уверены во взаимности.
– Ты поэтому так взбесился сегодня утром? – догадалась Тина.
– Мне хотелось оторвать башку этому красавчику. – Джон повернул Тину лицом к себе, и его голубые глаза потемнели. – Он увивался за тобой, а ты принимала ухаживания как должное, вместо того чтобы отшить его, сопротивляться, как дикая кошка...
– Теперь буду знать, – прошептала она.
И вдруг Джон прижался к Тине так сильно, будто хотел слиться с ней в единое целое. Ей стало больно, но это была сладкая боль. Впервые Тина поверила, что Джон любит ее, ценит ее и нуждается в ней. Она едва успела прошептать его имя, а остальное заглушил поцелуй.
Долгий и крепкий поцелуй – как на небесах!
– О, Джон! – выдохнула Тина, уткнувшись лицом в его плечо.
– О, Тина! – Джон взъерошил ее волосы и счастливо засмеялся. Между ними словно пробежала искра, и Джон со стоном подхватил Тину на руки и понес вниз по лестнице.
Натаниель, проходивший в это время по холлу, остолбенел от изумления, а его хозяин, ничуть не смущаясь, попросил дворецкого принести им в спальню кофе и сандвичи.
– Да, сэр! – прогудел Натаниель, торопливо направляясь к дверям. Он, очевидно, правильно воспринял пожелание хозяина и теперь поспешил скрыться из виду.
Вселенная для Тины и Джона уменьшилась до размеров их комнаты. Насладившись близостью и вдосталь наслушавшись взаимных заверений в любви, они впервые откровенно поговорили о Джоанне.
– Сначала я ее очень любил, – рассказывал Джон. – Она была очень красивой, словно мечта во плоти, – но все очарование улетучилось, когда я узнал ее поближе. Любовь – это подарок, а не обладание. Любя, мы отдаем, а не берем. А Джоанна не могла контролировать себя – потом я узнал, что это болезнь. Сейчас я даже рад, что ее мучения не затянулись надолго.
Джон помолчал несколько мгновений, потом взял Тину за руку.
– Думаю, Лиз этого не унаследовала. Она больше похожа на меня.
– Она вся в тебя, – заверила его Тина.
Он кивнул, глядя Тине в глаза.
– Я безумно люблю тебя, понимаешь? Мне было чертовски больно в ту ночь, когда ты отвергла меня. Я решил, будто мои ласки тебе противны.
– Они восхитительны, – шепнула Тина, прижимаясь щекой к его руке. – Я боялась другого – что ты найдешь мне замену.
– Паулу? – Его рука нежно перебирала пепельные локоны Тины. Джон притянул ее к себе и рассмеялся. – Мы покидаем Санта-Монику и нашу подругу Паулу. Я продам «Дом у синей воды» и куплю особняк на Барбадосе. Мы поселимся рядом с Лизиной школой и устроим себе медовый месяц в собственном саду.
– Когда ты решил это сделать? – прошептала Тина, слабея от его близости, его прикосновений, любви в его глазах.
– После того, как увидел тебя на берегу с д'Андремоном. В тот миг меня озарило: это место проклято. Я поехал к Ральфу и спросил у него совета. Он предложил избавиться от рокового дома и уехать отсюда вместе. Хороший план, моя дорогая?
– Замечательный план. – Тина больше не могла говорить, утонув в объятиях Джона. Наконец они смогли восполнить упущенное. Когда Тина смогла перевести дыхание, она вздрогнула.
– Джон, – пробормотала она, – прости за злые слова, что я сказала тебе сегодня на лестнице у моря. На самом деле я не это имела в виду.
– Ну уж нет, моя маленькая обманщица, – нежно и весело улыбнувшись, Джон словно помолодел на десять лет, – я собираюсь получить с тебя нечто большее, чем простые извинения.
– Что же я должна сделать? – спросила она, поглаживая кончиками пальцев ямочку на его подбородке.
– Я об этом подумаю, – обещал Джон, приглаживая волосы, растрепавшиеся во время объятий. – Завтра для нас начнется другая, замечательная жизнь, а? Нам ведь предстоит много узнать друг о друге.
– Я люблю тебя, Джон. – Тина прижалась к мужу, чтобы удостовериться в том, что она ему нужна. Да, начинается новая жизнь – с родным человеком, который наконец перестал быть незнакомцем, потому что поверил в ее любовь.