Я прошла через кухню, а потом по коридору, который ведет к ванной и нашим каютам.
— Ну, как я тебе?
Мама вышла в коридор в новеньких джинсах «Ливайс» и белой футболке с блестящей надписью «Бэби» на груди. Всё бы ничего, да вот только я совсем недавно купила себе точно такую же футболку, и на мне она сидела гораздо хуже!
— Классно.
Больше я ничего не успела сказать, потому что в этот самый момент к нам громко постучались. Внешняя дверь приоткрылась, и внутрь просунулась голова мистера Бистона.
— Это я, — сообщил он, озираясь по сторонам.
Мистер Бистон — смотритель маяка. Он заходит к нам довольно часто, но я его почему-то боюсь. Умеет он как-то так глянуть на тебя краем глаза посреди самого обычного разговора. А глаза у него разноцветные, один — голубой, другой — зеленый. Мама считает, что ему одиноко сидеть у себя на маяке, глазея на море, то включая, то выключая прожектор, и общаясь с людьми только по радиосвязи. Поэтому он так часто и заходит к нам в гости. Она говорит, что с ним надо быть подружелюбней.
— Ох, мистер Бистон, а я убегаю на кружок. Милли вот-вот появится. Но вы загляните хоть на минутку, мы сейчас вместе выйдем и прогуляемся по пристани.
Мама убежала за курткой, а мистер Бистон зашел внутрь.
— Как поживаем? — поинтересовался он, искоса поглядывая на меня.
Рот у него был какой-то перекошенный. И галстук тоже. Во рту не хватало зуба, а на рубашке — пуговицы.
Я поежилась. Мне совсем не улыбалось оставаться с ним один на один, без мамы.
— Нормально. Спасибо.
— Вот и хорошо, вот и хорошо. — Он чуть прищурился, продолжая меня разглядывать.
К счастью, тут подоспела Милли, а потом и мама вышла.
— Я буду не поздно, милая, — мама чмокнула меня в щеку и тут же стерла поцелуй пальцем. — Пирог с мясом в духовке. Смотри, не забудь.
— Эмили, привет! — Милли вперила в меня внимательный взгляд. Она всегда так делает. — Ты чем-то встревожена и сбита с толку. Это видно по твоей ауре.
Такая внезапная проницательность как-то даже пугала.
Перекинув через плечо свою черную вязаную накидку, Милли отправилась ставить чайник, а я помахала рукой вслед маме и мистеру Бистону. Дойдя до конца пристани, мистер Бистон спустился на песчаный берег и свернул налево, по направлению к своему маяку. На набережной уже зажглись фонари, но свет их был едва заметен на фоне закатного оранжево-розового неба. Мама повернула направо, к магазину.
Я смотрела, пока они оба не исчезли из виду, и лишь после этого спустилась к Милли, уютно устроившейся на диване. Мы ели мясной пирог, поставив тарелки прямо на колени, и смеялись над дяденькой, который сбился, рассказывая о погоде на завтра. Потом начался «Эммердейл», и Милли тут же посерьезнела и зашикала на меня, чтобы я не мешала смотреть.
В моем распоряжении был целый час.
Я вымыла тарелки, отыскала в банке из-под джема, служившей карандашницей, пишущую ручку и вытянула из шкафа в гостиной листок маминой писчей бумаги сиреневого цвета, а потом закрылась у себя в каюте.
Вот что я написала:
Дорогая миссис Партингтон!
Пожалуйста, освободите Эмили от занятий по плаванию. Мы были у врача, и он сказал, что у нее очень сильная аллергия и ей ни в коем случае нельзя подходить к воде. Вообще. НИКОГДА.
![Правдивая история про девочку Эмили и ее хвост kon.png](https://litlife.club/books/155543/read/images/kon.png)
Я слышала, как вернулась мама, но сделала вид, что сплю. Она на цыпочках прокралась в мою комнату, поцеловала меня в макушку и убрала мне волосы со лба. Она всегда так делает. И совершенно напрасно — терпеть не могу, когда трогают мою челку. Но сейчас я сдержалась и не шевельнулась до тех пор, пока мама не вышла.
Я всё лежала и лежала, и никак не засыпала У меня над кроватью на потолке прицеплены светящиеся месяц и звезды, и я всё смотрела на них, пытаясь сообразить, что же со мной такое произошло.
На самом деле больше всего мне хотелось думать о том, как я рассекала шелковистую воду, — до того, как всё вдруг пошло косяк-наперекосяк. Я до сих пор ощущала ее зов, помнила ее притяжение, как будто мы обе — я и вода — знали нечто такое, чего не знал никто другой. Но каждый раз, как я мысленно погружалась в ее нежное тепло, перед глазами вставало лицо Мэнди, смотревшей на меня с такой ненавистью! Пару раз я даже задремывала, но тут же проваливалась в какой-то кошмарный сон — будто я плаваю в огромном аквариуме, а весь седьмой «в» толпится вокруг. Все меня разглядывают, тычут пальцами и кричат хором: «Уродка! Уродка!»
Я больше никогдане зайду в воду!
Но вопросы продолжали крутиться в моей усталой голове. Так что же со мной случилось? И случится ли это снова?
И, как ни страшно было думать о повторении сегодняшнего кошмара, я понимала, что не успокоюсь, пока не узнаю ответы на все эти вопросы. Более того, что-то с неимоверной силой тянуло меня обратно в воду. У меня не было выбора. Я должнабыла понять, что к чему, — невзирая на страх.
![Правдивая история про девочку Эмили и ее хвост ryba.png](https://litlife.club/books/155543/read/images/ryba.png)
К тому моменту, когда из маминой комнаты начало доноситься легкое похрапывание, я уже окончательно решилась сама разобраться в произошедшем, пока кто-нибудь не сделал этого за меня.
Я вылезла из кровати и, вздрагивая, натянула на себя еще сырой купальник, а сверху накинула джинсовую куртку. Потом на цыпочках прокралась на палубу. На пристани — ни души. На фоне ночного неба вырисовывались темные силуэты отелей и магазинов, выстроившихся вдоль набережной. Сейчас они казались плоскими, будто театральная декорация.
Полная луна отбрасывала на море длинную серебристую дорожку. От одного взгляда на доску, перекинутую через широкую полоску воды, меня замутило. Ну же, сказала я себе, сделай всего пару шагов.
Я сжала зубы и быстро прошла по доске.
Добежав до конца пристани, я остановилась у швартовных тумб, к которым была привязана веревочная лестница, уходящая в воду. Темное море холодно поблескивало, и меня снова охватила дрожь. Зачем я всё это делаю?
Я замерла в нерешительности, накручивая на палец прядь волос; я всегда так делаю, когда надо подумать, — если не хожу взад-вперед. А потом заставила себя не вспоминать злобную физиономию Мэнди, не думать и не сомневаться. Я должна это сделать, и всё! Мне необходимо знать правду.
Я застегнула куртку — никуда без нее не полезу! — и, затаив дыхание, ступила на верхнюю перекладину веревочной лестницы. Потом бросила последний взгляд на пустынную пристань и стала спускаться. В ночной тиши негромко поскрипывали мачты пришвартованных лодок. Наконец я добралась до последней ступеньки — был отлив, и море колыхалось далеко внизу.
Сейчас или никогда!
Не раздумывая больше ни секунды, я зажала пальцами нос и прыгнула.
Я с громким всплеском ушла под воду, но тут же вынырнула, хватая ртом воздух. В этот момент я не чувствовала ничего, кроме ледяного холода. Да что же это я делаю?!
Тут я вспомнила, зачем полезла в море, и принялась яростно дрыгать руками и ногами. Вскоре вода уже не казалась такой холодной, и я вдруг перестала волноваться. Удивительное спокойствие накатывало на меня вместе с волнами. Ощущая соль на губах и мокрые, прилипшие к спине волосы, я нырнула и поплыла, словно плавала так всю свою жизнь.
И тут снова случилось ЭТО. Я в ужасе рванулась к пристани. Нет, нет, не надо, не хочу, я передумала!
Я потянулась к лестнице, но руки мои ухватили лишь пустоту. Что я наделала?!Мои ноги снова склеились, стали тяжелыми и неподвижными, точно камень. Задыхаясь от ужаса, я беспомощно колотила руками по воде, пыталась опереться хоть обо что-нибудь. Ничего страшного, это просто судорога, лихорадочно думала я, не смея опустить взгляд на ноги, которых вообще не чувствовала.